Сын с женой думали, что я сплю.
Говорили свободно, не стесняясь.
Я всё слышал.
То, что услышал, было больно.
Меня называли обузой.
Лишним человеком в доме.
Я решил не спорить с ними.
Понимал — слова ничего не изменят.
Мне скоро семьдесят пять лет.
Жены не стало двенадцать лет назад.
Когда сын с женой переехали ко мне, я ещё чувствовал себя хозяином.
Прошли годы.
Моё мнение перестали спрашивать.
Мои желания перестали учитывать.
Я стал чувствовать себя квартирантом.
В собственной квартире.
Услышав их слова, подумал об одном.
Хорошо, что жена этого не слышит.
Решил научить их уважению.
Пусть я стар, но не бесправен.
Это их дом сейчас.
Но собственность — моя.
Я не позволю так со мной обращаться.
Дождался, когда они уйдут на работу.
Собрал их вещи.
Вынес на лестничную площадку.
Позвал соседа.
Попросил помочь поменять замок.
Он согласился без лишних вопросов.
Замок поменяли за час.
Дал им понять — без уважения не впущу.
Вечером начался скандал.
Кричали под дверью.
— Открой немедленно! — кричал сын.
— Ты с ума сошёл! — кричала невестка.
Угрожали психиатрической больницей.
Угрожали вызвать полицию.
Я не уступал.
Сказал, что могу продать квартиру.
Сказал, что могу завещать её другому человеку.
Они шумели ещё долго.
Я сидел спокойно.
Включил телевизор.
Смотрел новости, будто ничего не происходит.
Они не понимали глубины обиды.
Неделя прошла в молчании.
Потом сын позвонил сам.
— Прости меня, папа, — сказал он тихо.
Я принял извинение.
Договорились — будут жить отдельно.
Квартира пока моя.
Унаследуют позже, когда придёт время.
А сейчас я жду только одного — уважения.