В июне я подала на развод.
Виктор, мой муж, хлопнул дверью и ушёл к той, что «моложе и красивее».
Остальное уже неважно.
До свадьбы он казался подарком судьбы: цветы, нежности, романтика.
После росписи пробная версия закончилась.
Началась другая жизнь — с ограниченным функционалом.
Ничего криминального. Просто одна заноза, которая медленно убивала меня.
Он начал считать каждую копейку.
И делал это с удовольствием, почти со злорадством.
Его зарплата была выше моей на пятнадцать тысяч.
Это превращало его в «добытчика», а меня — в домработницу.
Траты он делил по своей, особой логике.
«Для дома» — это машина в кредит, двадцать тысяч в месяц.
На ней он раз в неделю возил меня в «Ашан».
«Для дома» — шторы, сковородки, ремонт на кухне.
«Для меня» — одежда сыну, садик, врачи.
«Для меня» — коммуналка, потому что платила её я.
А раз плачу я — значит, это мои расходы. Логика железная.
В глазах его и его родни я была чёрной дырой.
Получаю меньше, а трачу всё, что он приносит.
Каждый месяц он спрашивал с ехидной улыбкой:
— Ну что, сколько у тебя осталось?
Денег не оставалось никогда.
Последний год его любимой фразой стало:
— Надо тебя ограничить, слишком много хочешь.
И он ограничивал.
Сначала договорились: по десять тысяч себе, остальное — в общий котёл.
Потом забрал разницу в зарплатах. Себе — двадцать пять, мне — десять.
Позже урезал и свой взнос:
— Твой крем за пятьсот — роскошь. Я мылом обхожусь.
На дом, еду, кредит и ребёнка мне выделялось пятьдесят пять тысяч.
Этого не хватало.
Я перестала откладывать свои десять тысяч себе.
Отдавала всё — сорок пять тысяч в месяц.
Жила на редкие премии, слушая про то, какая я жадная.
Почему не ушла раньше?
Была дурой. Верила ему, его матери, своей матери.
Думала — он прав, я не умею считать.
Ходила в старом, терпела зубную боль, глушила её таблетками.
На стоматолога денег не было.
А Виктор спокойно тратил тридцать пять тысяч на свои «хотелки».
Телефон, кроссовки, акустика в машину.
И гордо рассказывал всем, как грамотно ведёт бюджет.
Потом — развод.
Мой добытчик улетел к той, что не штопает джинсы.
Красит ногти, качает пресс, не думает, как прокормить семью на копейки.
Я рыдала ночами. Как я справлюсь одна с ребёнком?
Экономила ещё жёстче. Смотрела в будущее со страхом.
Пришла зарплата.
И — чудо! — деньги остались. Много.
Раньше к этому дню я уже сидела в долгах.
Пришёл аванс — денег стало ещё больше.
Я вытерла слёзы, взяла тетрадь и начала считать.
Доходы, расходы — всё по пунктам.
Да, его двадцать тысяч ушли.
Но исчез и кредит за машину — ровно те же двадцать.
На еду я стала тратить вдвое меньше.
Никто не ворчит, что курица — не еда.
Никто не требует борща «пожирнее» и колбасы подороже.
Никто не кривится от сыра за двести рублей.
Не надо покупать пиво. Конфеты не исчезают за день.
Никто больше не говорит:
— Гадошные твои котлеты, закажи суши.
Я вылечила зубы. Наконец-то.
Боже, я это сделала.
Выбросила старьё, в котором стыдно было приходить за сыном в садик.
Купила простую, но новую одежду.
Сходила в парикмахерскую — впервые за пять лет.
После развода Виктор начал платить алименты. Восемь тысяч.
Этого хватает на садик и бассейн.
Перед Новым годом он «расщедрился» — прислал ещё пять тысяч.
Написал: «Купи ребёнку фрукты и подарок. На себя не смей тратить, знаю я тебя».
На себя. Смешно.
Пьяная от свободы, я купила сыну всё, о чём он мечтал.
Микроскоп. Lego. Умные часы.
На премию сделала ремонт.
И поняла простую вещь: без него я не бедствую. Я живу.