Шесть лет мы с Дмитрием откладывали каждую копейку.
Экономили на всём: на одежде, на поездках, на мелочах.
И вот — своя двухкомнатная квартира.
Светлая, простая, но наша.
Мы думали, что начинается новая жизнь.
Я, Марина, ждала ребёнка.
До родов оставались дни, может, часы.
Вещи собраны, детский уголок готов.
Оставалась только уборка — и всё.
С самого начала я хотела жить отдельно.
Без родителей, и особенно — без свекрови.
С Галиной Петровной отношения были сложными.
Она любила учить: как жить, как дышать, как мыть полы.
Однажды я не сдержалась и сказала прямо:
«Мне не нужны ваши советы».
Свекровь обиделась и ушла.
Но, как оказалось, ненадолго.
Дмитрий отвёз меня в роддом утром.
Он не ждал никаких сюрпризов.
На следующий день мать позвонила:
«Я приеду в гости».
Дмитрий даже не успел ответить.
Галина Петровна явилась с чемоданами.
Осмотрела прихожую: «Ну, сойдёт».
Шторы назвала ужасными.
Кухню раскритиковала: «Глянец — это отвратительно».
«Теперь будешь до блеска мыть», — добавила она.
Проверила холодильник, нашла пельмени.
«Покупные? Фу. Завтра борщ сварю».
Дмитрий пытался шутить.
Шутки не помогали.
Мать сменила одежду на домашний костюм.
И пошла осматривать остальные комнаты, как хозяйка.
Вечером Дмитрий хотел её отвезти домой.
Но услышал твёрдое:
«Я останусь. Тебе одному нельзя».
«Вдруг завтра Марину привезут?»
Осталась на ночь.
Потом на вторую.
Потом на третью.
Пока Дмитрий работал, свекровь хозяйничала.
Перекладывала вещи, сортировала одежду.
Решала, куда поставить пеленальный столик.
Он сходил с ума, но молчал.
Потом Галина Петровна объявила новость.
«Останусь на пару месяцев. Помогу с ребёнком».
«Сами вы не справитесь», — сказала она уверенно.
Когда меня выписали, встречали все.
Родители, Дмитрий — и, конечно, она.
Сияющая, довольная, главная.
Я сразу почувствовала: что-то не так.
Шторы другие. Мебель переставлена.
Везде чужой запах.
Родители уехали — свекровь осталась.
Я посмотрела на мужа молча.
Дмитрий промямлил: «Мама поживёт немного… поможет…»
Я поняла: это только начало.