После двадцати одного года брака жена меня удивила.
Она посмотрела на меня нежно.
«Хочу, чтобы ты провёл вечер с другой женщиной», — сказала она.
«Отведи её в ресторан. Может, и в кино.»
Я опешил.
Она тихо добавила: «Я люблю тебя. Но и она тебя любит.»
«Подари ей немного времени.»
Этой «другой женщиной» была моя мама.
Она жила одна девятнадцать лет.
С тех пор, как ушёл отец.
Между работой и детьми я видел её редко.
В тот вечер я ей позвонил.
— Мам, пойдёшь со мной на ужин?
Она удивилась: — Что-то случилось?
— Нет, — ответил я. — Просто хочу побыть с тобой.
На линии повисла тишина.
Потом, дрогнувшим голосом, она сказала: — Я была бы рада.
В пятницу я заехал за ней.
Я нервничал, как перед первым свиданием.
Она вышла нарядная, с уложенными волосами.
На ней было платье с последней годовщины с папой.
Садясь в машину, она улыбалась, как девчонка.
— Я сказала подругам, что иду ужинать с сыном, — гордо произнесла она.
— Они все хотят подробностей!
Мы выбрали тихий уютный ресторан.
Она держала меня под руку, будто мы шли на бал.
За столом я читал ей меню вслух.
Зрение её уже слабело.
Подняв глаза, я увидел её нежный взгляд.
— Знаешь, когда ты был маленьким, я читала тебе меню, — сказала она.
— Справедливо, что теперь я читаю тебе, — улыбнулся я.
Мы ели, говорили, вспоминали.
Ничего особенного — просто мы двое.
Мы заболтались и забыли про кино.
Но вечер и так был идеальным.
У дома она сказала: — Хочу повторить это.
— Но следующий раз — моя очередь звать.
Я улыбнулся: — Обещаю.
Дома жена спросила: — Ну как прошло?
— Лучше, чем я мог представить, — ответил я.
Второго раза не случилось.
Через несколько дней мама умерла от сердца.
Спустя пару недель я получил конверт.
Внутри лежал счёт из ресторана.
Уже оплаченный — на двоих.
К нему была приложена записка её рукой.
«Я не знала, будет ли ещё шанс, поэтому заплатила заранее.»
«Этот ужин — для тебя и твоей жены.»
«Тот вечер значил для меня очень много.»
«Люблю тебя, мой сын.»
В тот день я понял главное.
Мелочи значат больше всего.