Моя жизнь рухнула не из-за пса и не из-за долгожданной беременности.
Всё изменилось, когда родная мать стала врагом.
Не моим врагом, нет.
Врагом моей собаки.
Барса мы взяли из приюта восемь лет назад.
Щенок с печальными глазами, израненной душой.
Но сердце у него было преданное.
Мы с Дмитрием полюбили его сразу.
Он стал нам как сын, особенно когда дети не получались.
Мы лечили его, водили к ветеринару, занимались с кинологом.
Он вырос ласковым и терпеливым псом.
Так текли наши тихие дни — я, муж и Барс.
Когда тест показал две полоски, мир вспыхнул от счастья.
Мы плакали, обнимались, не верили себе.
Мама и свекровь тоже обрадовались сначала.
Но радость быстро сменилась криками.
— Немедленно избавься от собаки! — кричала мать.
— Шерсть повсюду, аллергия, он загрызёт ребёнка!
— Отдайте кому-нибудь, — вторила свекровь. — Неужели пёс важнее дитя?
Мы пытались объяснить: Барс не опасен.
В доме чисто, робот-пылесос работает без устали.
Пёс — часть семьи, его никто не отдаст.
Но старшее поколение не сдавалось.
Мама звонила по десять раз в день, рыдая в трубку.
Свекровь доводила Дмитрия до белого каления.
Я, уже на шестом месяце, лежала ночами от страха.
— Ещё одно слово — и порог нашего дома вам закрыт, — сказал Дмитрий, глядя им в глаза.
После родов они притихли.
Но ненадолго.
Когда я вернулась с сыном, первым делом подошла к Барсу.
Он скулил у двери, ждал, скучал.
Я опустилась на колени, обняла его.
Мать и свекровь переглянулись молча.
На следующий день у малыша покраснели щёчки.
Их ярости не было предела.
— Это шерсть! Всё из-за собаки! Совсем рехнулась?!
— Пёс спит в одной кровати с младенцем! Я бы сгорела от стыда!
Я молчала.
Но Дмитрий не выдержал.
Он вышвырнул их за порог.
Начались угрозы, уже открытые.
— Отравим твоего пса, пара пустяков.
— Подадим в опеку!
Мать заявила, что напишет жалобу.
Что ребёнок живёт в грязи, рядом с собакой.
Что меня нужно лишить прав, раз я «больная».
Грязь?.. У меня дома чисто, как в операционной.
Полы мою дважды в день, стираю детские вещи отдельно.
Но какие тут факты, если в сердце только злость?
Я сказала им одно — больше звонков не будет.
Трубку я не беру с того дня до сих пор.