В нашей семье бесплодных отродясь не было, деточка. Это тебе бы подлечиться, не ему! Раиса Остаповна отодвинула бокал с узваром и промокнула губы салфеткой с вышитым петухом — подарок на юбилей от сестры из Винницы. Кафе «Весна» на главной улице Коростышева гудело субботними голосами, официантки сновали между столами с тарелками дерунов, а за их длинным столом стало тихо, как в приёмном покое районной больницы.
Оксана отложила вилку. Котлета по-киевски, которую она весь обед предвкушала после дежурной смены в страховой компании, показалась резиновой и пресной. Она покосилась на мужа в поисках хоть какой-то поддержки. Денис листал ленту в телефоне — делал вид, что отвечает клиенту, хотя Оксана отлично знала: там каталог дисков для его «Шкоды», на которую денег всё равно не было.
— Раиса Остаповна, у нас всё в порядке, — выдавила Оксана, стараясь не повышать голос. — Мы приехали поздравить вас с шестидесятилетием. Давайте не будем портить вечер.
— А кто портит, доченька? — свекровь прижала ладонь к груди, крупный янтарный кулон качнулся на цепочке. — Я как мать переживаю. Пять лет в браке. Люди за это время уже в детский сад записываются, а вы всё по карьерам своим бегаете. Точнее, ты бегаешь.
Дядя Степан, сидевший напротив, крякнул и потянулся за графином компота. Тётка Галина закивала, не сводя глаз с юбилярши. Вся эта родня съезжалась раз в несколько лет, но каждый считал долгом влезть с советами в чужую спальню.
— И правда, Оксаночка, — протянула тётка Галина, поправляя бусы. — Часики тикают. Денис у нас видный, ему наследник нужен. А ты всё в деловых костюмах бегаешь, света белого в своём офисе не видишь. Ради чего?
Оксана коротко вдохнула. Серый костюм был единственной приличной вещью, которую она успела забрать из химчистки перед этим застольем — на работе был отчётный период, еле вырвалась к началу.
— Моя зарплата позволяет нам платить ипотеку за квартиру на Шевченко, — ровно сказала она, глядя прямо на тётку. Она не добавила, что последние семь месяцев тянет этот кредит практически одна. Ровно с тех пор, как Денис со скандалом ушёл из автосервиса, не поделив что-то с хозяином, и теперь перебивался случайными подработками, выбирая место, «достойное его квалификации».
— Да какие там миллионы на эту ипотеку! — отмахнулась Раиса Остаповна. — Денис у нас всегда умел зарабатывать. Мужчина в доме — голова. А женщина должна о другом думать. О продолжении рода, Оксана. О семье.
Оксана опустила глаза на ежедневник, лежавший у сумки. Внутри, между страницами, был сложенный вдвое лист А4 с синей печатью медцентра на Небесной Сотни. Она взяла его утром — собиралась заехать за результатами в обед, но смена сдвинулась, и документ пришлось везти с собой на юбилей. Денис умолял спрятать эту бумагу, просил никому не говорить. Оксана терпела четыре месяца, глотая намёки на каждом семейном сборе.
— Мам, ну хватит, — вяло подал голос муж, не отрываясь от экрана. — Потом поговорим. Нормально сидели.
— Нет, Денис, не потом! — свекровь повысила голос, за соседними столами начали оглядываться. — Родня должна знать, почему мой сын мучается! Почему приходит в пустую квартиру, где детским смехом не пахнет! Молодые же, жить надо, а у вас ни кола ни двора, одни кредиты да работа без продыху!
— Вы считаете, ваш сын мучается? — уточнила Оксана, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение, которое она давила месяцами.
— А разве нет? В нашей породе пустоцветов отродясь не было, доченька. Все по трое рожали, здоровые. Мой дед десятерых поднял. А Денис ходит чернее тучи. Ему ребёнок нужен, а не твои отчёты!
Денис заёрзал, попытался сунуть телефон во внутренний карман куртки, промахнулся — аппарат стукнулся об пол. — Мама, хватит при всех! — зашипел он, краснея пятнами, наклоняясь за телефоном.
— Я буду говорить при своей семье! — отрезала свекровь. Потянулась к сумке на соседнем стуле, покопалась и выложила на стол толстый белый конверт.
Дядя Степан перестал жевать сало. Тётка Галина вытянула шею.
— Что это? — Оксана даже не притронулась к конверту.
— Это, Оксаночка, помощь от семьи, — приторно протянула Раиса Остаповна. — Скинулись, кто сколько смог. Хватит на хорошую частную клинику в Житомире.
— На какую клинику? Вы о чём вообще?
— На профильную! — рявкнула свекровь, теряя остатки притворной мягкости. — Чтобы ты пошла и проверилась от и до! Хватит моему сыну жизнь калечить своей карьерой. Это тебе лечиться надо, доченька! У Дениса генетика идеальная. Мой отец в семьдесят пять…
— Достаточно.
Слово прозвучало негромко, но так твёрдо, что звон приборов за столом оборвался. Оксана посмотрела на Дениса. Муж вжался в спинку стула, уткнувшись взглядом в тарелку с холодцом, как нашкодивший школьник, ждущий, пока женщины сами разберутся. Этот трусливый жест стал последней каплей.
Оксана не спеша расстегнула магнитную застёжку ежедневника, достала сложенный лист с синей печатью. Расправила пальцами. Подвинула конверт обратно к свекрови, а сверху положила заключение.
— Прочитайте, Раиса Остаповна.
— Что за фокусы, опять твои бумажки из банка?
— Официальное заключение врача. Вслух прочитайте. Особенно диагноз внизу, жирным шрифтом. Вы же хотели, чтобы вся родня знала правду про страдания вашего сына.
Денис резко поднял голову. — Оксана, не смей!
— Отчего же? — она смерила его взглядом. — Пусть мама почитает про идеальную генетику. Пусть дядя Степан послушает, на что именно скидывались.
Раиса Остаповна сдвинула брови, щурясь на мелкий шрифт. Дядя Степан уткнулся в тарелку с овощами. Тётка Галина сидела не дыша.
Свекровь моргнула раз, другой. Янтарный кулон перестал качаться. Лицо, минуту назад пылавшее праведным гневом, пошло пятнами, потом резко побледнело. Она подняла растерянные глаза на сына.
— Денис… что это значит? Мужской фактор… невозможность…
Бумага задрожала в её руках.
— То и значит, мама, — зло огрызнулся Денис, отворачиваясь к окну. — Довольна? Устроила представление на пустом месте! Я же просил не лезть!
Оксана поднялась, взяла куртку со спинки стула.
— Я терпела из уважения к вам, Раиса Остаповна, — сказала она, перекидывая куртку через руку. — Денис очень просил поберечь ваше сердце. Говорил, вы не переживёте такую новость. Не хотел расстраивать. Но быть козлом отпущения для вашей семьи, пока ваш идеальный сын сидит на моей шее без работы и прячется за ваш подол — я не нанималась.
Она забрала ежедневник. Конверт с деньгами и справка так и остались лежать перед остолбеневшей юбиляршей.
— Потратьте эти деньги на что-нибудь полезное. Заберите себе, Денису скоро понадобятся средства на съёмное жильё.
Оксана развернулась и пошла к выходу. Тамада за соседним залом продолжал что-то объявлять в микрофон, официантки носили подносы с варениками, но за столом Раисы Остаповны не прозвучало больше ни слова.
Денис перевёз свои вещи к матери в тот же вечер — три сумки и коробку с инструментами, больше ничего нажить за пять лет брака не успел. Развод оформили быстро, без скандалов: ипотечную квартиру на Шевченко Оксана выкупила у него, выплатив долю в сто двенадцать тысяч гривен — ровно столько, сколько он успел внести за всё время, пока она одна тянула график платежей. Юрист из конторы на площади Ленина оформил документы за три дня.
Раиса Остаповна больше не звонила и не писала. Видимо, тяжело смотреть в глаза женщине, которая знает правду про их безупречную породу.
Оксана сменила замок на входной двери в следующую же субботу. Старый ключ, который когда-то отдала Денису «на всякий случай», теперь не подходил ни к чему. Она повесила на крючок в прихожей его забытую зимнюю шапку — отдать при случае, если спросит, — и пошла заваривать чай себе одной, в своей собственной квартире, за которую больше никому не была должна.
