Тимофею было четыре года, и он совершенно не умел измерять время. Он знал, что после завтрака бывает обед, после обеда — тихий час, а вечером мама включает свет на кухне и за окном загораются фонари. Но две недели без папы не помещались ни в какие его представления о времени.
Папа уехал в командировку. В другой город, на большой завод, где ломались какие-то важные машины и где без него, как объяснила мама, никак нельзя было обойтись.
— А почему именно папа? — спросил Тимка в первый вечер.
— Потому что он умеет чинить то, что другие не умеют.
— А я тоже умею.
— Конечно, умеешь.
Тимка посмотрел на разобранную машинку у себя в руках. Колёсико никак не хотело вставать на место.
— Вот вырасту, буду чинить всё дома. И папе никуда не придётся ездить.
Мама тогда отвернулась к плите. Наверное, чтобы Тимка не заметил, как она улыбнулась.
Каждый вечер они звонили папе. Иногда связь пропадала, иногда папа говорил совсем недолго: на заводе было шумно, он уставал, а гостиничный номер казался ему чужим даже после нескольких дней.
— Ну что, сын, как дела?
— Нормально. Я сегодня суп ел.
— Весь?
— Почти.
— Молодец. А маму слушаешься?
Тимка всякий раз задумывался над этим вопросом.
— Когда она правильно говорит.
Папа смеялся. И от этого смеха в квартире становилось немного теплее.
На четырнадцатый день папа позвонил поздно вечером.
— Завтра увидимся, командир. Приеду ночью.
— А ночью — это когда?
— Когда все уже спят.
— А я не буду.
— Будешь. Ты же маленький ещё.
— Я уже большой.
Тимка сказал это так убедительно, что папа не стал спорить.
Он действительно решил дождаться отца. Сначала сидел на диване и слушал, как мама ходит по квартире. Потом несколько раз подбегал к окну, отодвигал занавеску и вглядывался в темноту двора. Каждый автомобиль, въезжавший во двор, казался ему папиным.
В половине девятого мама принесла ему тёплое молоко.
— Пей и пойдём спать.
— Я не хочу.
— Тим, ты уже глаза закрываешь.
— Они просто отдыхают.
Мама присела рядом и погладила его по голове.
— Папа никуда не денется. Утром будет дома.
— А если он приедет, а меня нет?
— Я ему скажу, что ты очень ждал.
— Нет, — прошептал Тимка. — Я сам скажу.
Он продержался ещё почти час. Потом заснул на диване, положив голову на мамину руку.
Папа приехал после полуночи. В квартире было тихо. В прихожей он осторожно снял ботинки, поставил чемодан у стены и заглянул в детскую.
Тимка спал, раскинув руки поверх одеяла. На подушке лежал маленький пластмассовый трактор, который он, видимо, взял с собой, пока ждал.
Папа долго стоял в дверях.
Потом наклонился, поправил одеяло и едва коснулся губами детского лба.
— Привет, дружище, — почти беззвучно сказал он.
Утром Тимка проснулся не от будильника и не от маминых шагов. Его разбудил запах кофе.
Папа всегда варил кофе крепкий, почти чёрный. Тимка не любил этот запах в чашке, но любил, когда им пахло от всей кухни. Это означало, что папа дома.
Он выскочил из кровати, даже не надел тапочки и побежал по коридору.
Папа сидел за столом в серой футболке, читал газету и держал в руке чашку. На столе лежали ключи, телефон и его старые часы с потёртым ремешком.
— ПАПА!
Газета опустилась.
— О, кто это у нас?
Тимка бросился к нему. Папа успел подхватить сына на руки, прижал к груди и несколько секунд ничего не говорил.
— Здорово ты вырос, — наконец произнёс он. — Я всего две недели отсутствовал, а ты уже, кажется, выше стал.
— На два сантиметра, — поправил Тимка.
— Да ты что!
— Мама измеряла.
Папа засмеялся и поцеловал его в висок.
Тимка обнял отца за шею. От него пахло кофе, дорогой, немного холодным воздухом и чем-то чужим — гостиничным мылом, поездом, чужими комнатами. Но под всем этим был папа. Тот самый, которого не хватало за ужином, по вечерам и по утрам, когда хотелось показать новую игрушку.
— Ты надолго? — спросил мальчик.
Папа чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Теперь я дома.
— Совсем?
— Пока да.
Тимка будто хотел задать ещё один вопрос, но передумал. Он сполз с папиных коленей и устроился рядом, поджав ноги под себя.
Мама поставила на стол яичницу.
— Давайте завтракать. А то наш путешественник ещё ничего не ел.
— Я тоже хочу, — сказал Тимка.
— Тебе яичницу?
— Нет. Я просто с вами посижу.
Папа посмотрел на него, но ничего не сказал. Только придвинул к сыну свою тарелку, чтобы тот мог отломить кусочек хлеба и макнуть в желток.
После завтрака папа принёс из прихожей чемодан.
— А я тебе кое-что привёз.
Тимка сразу оживился.
— Машинку?
— Нет.
— Робота?
— Нет.
— Тогда большой трактор?
— И снова нет. Удивишься.
Папа открыл чемодан, достал свёрнутый в мягкую ткань предмет и поставил на стол.
Это был небольшой глобус. Настоящий, с голубыми океанами, зелёными материками, тонкими линиями границ и крошечными названиями городов. Он вращался на металлической подставке.
Тимка осторожно прикоснулся к нему пальцем.
— Он настоящий?
— Самый настоящий.
Папа повернул глобус.
— Смотри. Вот здесь город, куда я ездил. А вот здесь наша страна. А здесь, примерно, наш город. Видишь, сколько всего между ними?
Тимка долго рассматривал маленькие точки и линии. Потом попросил:
— Покажи наш дом.
Папа улыбнулся.
— Дом так просто не найдёшь. Он слишком маленький для глобуса.
— А наш подъезд?
— Тоже нет.
— А мою кроватку?
— И её нет.
Тимка нахмурился.
— Тогда зачем он нужен, если самого главного на нём нет?
Папа замер с рукой на глобусе.
Мама, стоявшая у раковины, перестала мыть чашку.
— Знаешь, — сказал папа после небольшой паузы, — иногда полезно видеть, как далеко можно уехать. Чтобы лучше понимать, куда хочется вернуться.
Тимка снова посмотрел на глобус.
— А почему ты вообще поехал так далеко? Можно было сказать, что у тебя сын маленький.
Папа медленно повернул глобус и остановил его ладонью.
— Можно было бы, наверное. Но у меня есть работа. Я должен был помочь людям на заводе. Там от меня зависело кое-что важное.
— А от меня?
— От тебя?
— От меня тоже что-нибудь зависит?
Папа усадил сына к себе на колени.
— Очень многое. Например, то, чтобы я всегда знал, ради чего тороплюсь домой.
Тимка не до конца понял эти слова. Но понял другое: папа не отодвинул его, не отвлёкся на телефон и не сказал, что ему надо идти отдыхать. Он сидел рядом и держал его за руку.
Вечером глобус поставили на тумбочку возле детской кровати.
Тимка ещё долго не спал. В комнате горел ночник, а на стене медленно двигались тени от фар проезжавших машин.
— Пап?
— А?
— Ты теперь не уедешь?
— Не знаю, сынок. Иногда придётся.
Тимка помолчал.
— Тогда звони мне каждый день.
— Обязательно.
— И говори, когда приедешь.
— Буду говорить.
— И не забывай, где наш дом.
Папа наклонился к нему и поправил одеяло.
— Такое не забывают.
Тимка повернулся на бок, положил ладошку на круглый бок глобуса и закрыл глаза.
Он ещё не умел читать названия городов. Не понимал, что расстояния бывают такими большими, что их не преодолеть за одну ночь. И не знал, что взрослым иногда приходится уезжать даже от тех, кого они любят больше всего.
Но теперь у него был глобус.
На нём помещались все страны, моря, горы и далёкие города. Только дома на нём не было.
И это было правильно.
Потому что дом нельзя было найти пальцем на карте. Дом был там, где утром пахло крепким папиным кофе, где мама ставила на стол две тарелки, где кто-то читал газету и где, если проснуться достаточно рано, можно было забраться на колени к самому родному человеку на свете.
Тимка уже почти заснул, когда услышал, как папа тихонько вошёл в комнату.
— Спишь?
— Нет, — пробормотал он.
— Спи, маленький.
— Пап…
— Что?
— Хорошо, что ты вернулся.
Папа не ответил сразу.
Он просто наклонился, поцеловал сына и задержал ладонь на его спине.
А потом ещё долго стоял у кровати, прислушиваясь к ровному детскому дыханию.
Впервые за две недели ему не нужно было никуда торопиться.
