А если это не моя дочь? Нужно сделать ДНК-тест
Никита с тяжелым сердцем наблюдал, как Олеся, его супруга, осторожно баюкает новорожденную Арину. В глубине его души уже давно терзалась одна невыносимая мысль: вдруг ребенок не его?
Год назад Никиту отправили в командировку в Санкт-Петербург, где он задержался почти на месяц. Вернувшись, он застал жену в прекрасном настроении Олеся объявила, что ждет ребенка. Сначала Никита обрадовался, но спокойствие нарушил неожиданный визит сестры Олеси, Кати. За чаем она поведала, как ради спокойствия своего мужа прошла через ДНК-тест сына.
Олесь, слушай, давай тоже проверим? Я просто хочу быть уверен, сказал Никита, голос у него подрагивал от внутреннего волнения.
Олеся как будто взорвалась. Кухня превратилась в поле битвы хлопки дверьми, летящие чашки, крики. Соседи с нижнего этажа начали стучать по батарее.
Да что ты себе позволяешь? с вызовом кричала Олеся, швыряя в Никиту подушку. Думаешь, я тебе повод давала сомневаться?
Я месяц был в Питере, с горечью ответил Никита. Ну а мне как еще убедиться? Давай сделаем тест и закончим этот разговор. Клинику можно спросить у твоей сестры.
Только через мой труп, сквозь зубы прошипела Олеся, уносясь в детскую, и хлопнула дверью так, что дрогнули стекла.
********************************************
Мам, я ведь ничего ужасного не прошу, Никита жаловался Анне Петровне, своей матери, сидя на кухне в их хрущевке в Туле. Перед ним остывал кофе.
Непроста твоя Олеся, спокойно сказала мать. Совесть у нее нечиста, вот и злится. Да и скажу тебе по секрету, когда ты был в командировке…
Ну и что? Никита навострил уши.
Ты уж не подумай ничего плохого. Я как-то пришла к вам, Грише юбилей обсуждать. Слышу, дома кто-то есть, а Олеся двери долго не открывает… Когда все же впустила, вся растрепанная, и еще в коридоре чужие мужские ботинки стояли. На мой вопрос сказала, что у них трубу прорвало…
А почему молчала? Никита сжал кулаки.
Ну, в квартиру меня не впустила, что бы я доказала? Не хотела лезть между вами…
Вот теперь поздно! Никита вскочил, чуть не перевернув кружку, Надо было тогда говорить.
Добейся теста, тихо проговорила мать. Если иначе не удастся, сделай тайно. Ты отец имеешь право.
********************************************
Конверт с результатами теста из частной московской клиники лежал на столе. Никита медленно выдохнул.
Всё, можешь спать спокойно. Аринка моя дочка. Я, как и обещал, к этому больше не вернусь, проговорил он, бросив пустой конверт.
Погоди. Ты что, без моего согласия тест сделал? голос Олеси дрожал от возмущения.
Да. Заехал с Ариной, пока на прогулке были. Не заняло много времени, Никита старался казаться равнодушным.
Вот в этом и есть наша проблема, шепотом сказала она. Ты многого не понимаешь.
На следующее утро Никита ушел на работу как обычно. Вечером в квартире было странно тихо. Ни детского смеха, ни запаха ужина. Вещи Олеси и Арины исчезли. На журнальном столике лаконичная записка.
“Своим недоверием ты разрушил всё. Я не буду жить с человеком, который считает меня предательницей. Ни рублей твоих, ни квартиры не хочу. Просто исчезни из нашей жизни.”
Гнев захлестнул Никиту. Как она могла? Как смела Олеся забрать дочь и уйти? Схватив телефон, он стал названивать.
Трубку поднял мужчина. Молчаливо выслушав поток грязных упреков Никиты, попросил больше не звонить и положил трубку.
Я знал! Она мне изменяла! Никита сжимал кулаки от бессилия. Толком уйти не успела уже с мужиком! Ну и катись!
Он даже не подумал, что Олеся могла вернуться к родителям, где в тот вечер телефон поднял ее брат, чтобы не будить сестру.
Развод оформили быстро, без лишних разбирательств. Малышка Арина осталась с матерью и больше ни разу не увидела родного отцаПрошло несколько месяцев. Никита возвращался с работы вечером уставший, с тяжелым сердцем и вечной тяжестью пустой квартиры. На стене висели семейные фотографии, которых он боялся коснуться: детская ручка Арины, улыбка Олеси, ещё наивная, еще полная доверия.
В один из вечеров ему позвонила Катя, сестра Олеси. Долго молчала, потом сказала:
Никит, у Олеси все нормально. Аринка растет и на папу похожа, как две капли. Не держи зла, пожалуйста. Ты хороший человек, просто не с теми страхами жил.
Вдруг Никита понял, что вина лежит не на Олесе и не на нем, а где-то между. В скрытых упреках, недосказанностях, боязни поверить другому. Ему стало жаль своих слов, жаль всех часов, когда он выбирал подозрения вместо любви.
Он открыл окно в квартиру ворвался запах весны. На миг показалось: если отпустить прошлое, станет легче дышать. Там, где когда-то была его семья, теперь осталась память но и место для нового счастья.
Иногда вечерами он незаметно улыбался, глядя на фотографии: спустя боль и разрыв, он начал верить в себя. А однажды, получив письмо с детским корявым «Папа привет», он понял, что родительство не в бумагах и сомнениях, а в сердце, которое умеет прощать и ждать.
