Слушай, тебе сейчас расскажу такую историю, прям до слёз иногда. Вот знаешь, как это бывает: есть у человека дела дома, которые никто кроме него не сделает. Вот именно такая история была у нашей бабушки Вали.
Открывает она калитку у родной избы, кое-как добирается до двери ноги уже не те, и силы не те, а всё равно дом родной тянет. Замок у неё старый, весь в ржавчине, ковырялась с ним долго, потом вошла а дом как будто чужой: не топленый, холодный, запах такой будто никто тут давно не живёт.
Хотя ушла-то всего три месяца назад потолки уже в паутине, стул скрипит, печка стынет. Да и дом, кажется, сердится: мол, хозяйка, где ты была, с кем меня оставила, как ты собираешься мою зиму пережить?
А баба Валя и шепчет: «Сейчас, сейчас, мой хороший дай отдышаться, скоро затоплю будет тепло, согреемся». А ведь ещё год назад могла бегать по дому, то побелку размешает, то воды принесёт, то к иконам поклоны бьёт и по саду летает: всё ей по плечу и всё спорится.
Дом чувствовал её заботу, даже пол по её шагам радостно поскрипывал, окна сами раскрывались, ладонь только приложит и сразу уют, тепло. Пироги в печи такие хоть на стол праздник ставь. Им вместе хорошо ей и дому.
Муж её давно уж на кладбище, а сама троих вырастила, всех выучила. Один из сыновей капитан, почти не бывает в России: всё по морям, второй военный, полковник, тоже редко приезжает. Только дочь младшая, Тамара, осталась в селе работать главным агрономом. Она к маме только в воскресенье заглядывает от пирогов отведает и опять бежит вся в делах.
Радость внучка Светочка, вот про неё расскажу. Вся у бабушки выросла красавица невероятная, волосы дояса, тяжёлые, густые, как спелое жито на солнце, глаза серые-пресерые парни деревенские терялись, как проходила. Грация, осанка не поймёшь откуда у простой деревенской девчонки такая стать вышла.
Светлана институт закончила сельхоз, потом вернулась в село экономистом. Замуж вышла за ветеринара, по программе молодых семей дали им хороший новый кирпичный дом настоящий особняк по нынешним меркам. Только сад вокруг дома не успела толком завести всё три кактуса и один кустик. Да и возиться с землёй у неё душа особо не лежала всё больше бабушка приучала от сквозняков да ручной работы прятать.
Потом, сын родился Вася. Тут уж не до дачи с огородами. И начала Света бабушку к себе звать мол, переселяйся, у меня дом просторный, ухоженный, печку топить не надо.
Бабе Вале тогда восемьдесят исполнилось, ноги стали подводить тоже жизнь берёт своё. Поддалась уговорам, уехала к внучке в новый дом, пожила там. А через пару месяцев Светлана бабушке говорит: «Бабушка, ну ведь ты всегда работала, вся в деле была, а тут смотришь только на диване сидишь… я ж хозяйство хочу разводить, а ты не помогаешь!»
Бабушка вздыхает: «Доченька, не могу, ноги уже слабеют старая я»
А Света: «Как ко мне приехала, так сразу старая стала!»
Вскоре баба Валя вернулась в свой холодный дом, совсем приуныла. Ноги плохо ходят, до стола добраться уже подвиг. Про храм и говорить нечего туда уж не доберёшься совсем.
Отец Борис, батюшка приходской, к ней часто захаживал, сам заходил всё проверять, принёс однажды хлеба, пряников, половину свежего пирога от матушки Александры. Взял да и сам золу из печи выгреб, дров нанёс, воды принёс, чайник поставил.
Помог бабе Вале адреса на конвертах написать у неё почерк уже дрожит, а письма сыновьям верные должны быть. Вот ведь на бумаге крупно, неровно: «Живу очень хорошо, сыночек, всё есть, слава Богу!» А буквы-то все в разводах, да горькие капли через бумагу проступают
Потом нашлась для бабушки помощница Анна из соседей, помоложе лет на двадцать, крепкая. Отец Борис тоже и исповедует, и причащает. Жизнь вроде стала налаживаться пятница через четверг, но не так уж плохо.
Внучка Света всё не показывалась, а потом узнали заболела сильно. Долго жаловалась на желудок, а диагноз оказался жутким рак лёгких. За полгода ушла.
Муж её после этого без неё не мог на могиле её чуть не жил: выпьет, заснёт прямо там, проснётся и так по кругу. Маленький Васенька совсем перестал быть кому-то нужен грязный, голодный.
Тогда Тамара взяла его к себе, но и у неё работа беспросветная, дома его некому было смотреть, и Васю собрались в интернат отдать. Детский дом тут ничего, директор толковый, питание хорошее, на выходные детей домой дают, но для деревенского ребёнка не дом родной всё равно.
И вот однажды на старом «Урале» приезжают к Тамаре баба Валя с дядей Петей соседом. Он в тельняшке, с русалками и якорями на руках, вид у них боевой. Баба Валя говорит: «Я Васеньку к себе заберу».
Тамара в шоке: «Мам, да ты ж саму себя с трудом обслуживаешь! Как ты с пацаном справишься? Ему же и покормить, и постирать!»
А баба Валя коротко: «Пока жива, в интернат не отдам».
Тамара заболталась, замолчала, а потом стала вещи мальчику собирать Дядя Петя их доставил домой, почти на руках в избу затащил.
Соседи шепчутся: «Из ума выжила на старости лет за собой уход нужен, а туда ещё и мальчика впрягла»
Отец Борис решил надо своими глазами посмотреть, что там происходит, не голодный ли мальчишка, не замерзает ли?
Приходит а в избе тепло, Вася чистый, довольный, сидит, слушает «Колобка» с пластинки, баба Валя порхает по дому: тесто месит, ватрушки делает, старые ноги будто и не болят.
Батюшка, а я тут затеяла ватрушки для тебя и матушки Александры, сейчас только вытащу горяченькими угостишься
Отец Борис домой возвращается сам не свой, рассказывает жене, Александре, а она ему историю из семейного дневника. Про прабабку, про то, как захотела умирать, но внучка Настя из роддома с новорождённой приехала, младенец кричит и бабка Егоровна решает не умирать, а взять в руки малыша. Встала, пошла, да и прожила после этого ещё десять лет, своей дочке помогая внучку растить.
И Александра закончила: «Моя прабабушка Вера Егоровна меня так любила, что позволить себе умереть не могла, говорила: «А помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела!»
И жилища наши опустеют, когда такие хозяйки уходят, вот и хочется каждому из нас, чтобы баба Валя жила долго, чтоб хватило у неё ещё сил дела дома переделать, пока не всё закончено.
