Есть у нас ещё дела по хозяйству
Баба Валентина измученно открывает заборчик, медленно плетётся к двери, долго ковыряется с древним, заржавевшим замком, наконец заходит в свой промороженный домик и с облегчением опускается на старый табурет у холодной русской печки.
В избе пахнет покинутым.
Всего три месяца отсутствовала, а потолки уже заволокли паутиной, старое кресло жалобно поскрипывает, ветер гуляет в трубе дом встречает её ворчливо: где же ты была, хозяйка, на кого покинула? Как же зимовать будем?
Сейчас, сейчас, родной мой, чуть отдышусь Затоплю, согреемся
Ещё год назад баба Валентина сновала по дому ловко: то побелит, то подкра́сит, принесёт воды из колодца. Маленькая, живая, она то крестится перед иконами, то хлопочет у печи, то летит по саду, то ухаживает за цветами и огородом.
Дом радовался вместе с хозяйкой: скрипели половицы под лёгкой походкой, двери и окна открывались от первого касания её усталых, заботливых рук, а печка радостно пекла пышные пироги. Бабе Валентине и её дому было вместе надёжно и тепло.
Мужа схоронила рано. Троих детей вырастила, всех в люди вывела. Старший сын капитан дальнего плавания в Архангельске, второй военный, полковник, служит на Дальнем Востоке, оба приезжают редко.
Только младшая дочь Галина осталась в деревне: стала главным агрономом, пропадает на работе с утра до вечера, к матери только в воскресенье заглянет с пирогами и снова неделями не видятся.
Отрада Валентины внучка Любаша. Та и вовсе у бабушки выросла.
Красавица дивная: глаза большие серые, волосы светлые, длинные, густы и тяжёлые, блестят, будто колосья хлебные на солнце. Сделает косу а пряди так и рассыпаются по плечам парни местные аж онемевшими становятся. Фигура хоть с иконы пиши. Где только у деревенских девушек такая стать? В молодости и Валентина была хороша собой, но фото старое возьмёшь сама пастушка, а Любаша царевна.
Разум большая. Окончила аграрный университет в Самаре, вернулась работать экономистом в родное село. Замуж вышла за ветеринара Юру, им по программе «Молодая семья» дали новый дом.
Дом и вправду внушительный: кирпичный, солидный, по здешним меркам настоящий особняк.
Только вот вокруг избушки бабушки сад разросся яблони, смородина, цветы, а у новой Любашиной хаты на участке одни тонкие ростки. Да и к земле Любаша слабо приучена: хоть и деревенская, но бабушка всегда берегла, от сквозняка да тяжёлого труда оберегала.
А ещё сын у Любаши родился, Ванечка. Тут уж не до грядок.
И стала Любаша бабушку звать к себе «Переезжай, бабулечка, у меня тепло, всё благоустроено».
Баба Валентина к тому времени как раз разболелась уж восемьдесят ей стукнуло, да ноги стали подводить. Переехала, пожила пару месяцев у внучки. А потом:
Бабулечка, я тебя обожаю, говорит Любаша, но ты бы хоть чем занялась Я хозяйство хотела организовать, на тебя надеялась!
Детка, у меня уж и сил нет, ноги еле таскаю грустно говорит Валентина.
Как ко мне приехала, сразу старая стала
Так и оказалась баба Валентина вновь в своём доме. На душе опустошение: думала помочь, а только обуза. И совсем слегла. Ножки еле передвигаются, силы нет. От кровати до окна мука, до любимого храма вообще не дойти.
Отец Борис, местный батюшка, приходит сам зная, как неугомонна была когда-то баба Валентина в приходских делах. Принёс хлеб и пряники, половину свежего рыбного пирога поклон от матушки Александры. Сам выгреб золу из печи, дровами запас поставил, затопил печь, воды принёс, чайник закопчённый на плиту поставил.
Батюшка, милый, адреса на конвертах помоги написать пишу дрожащей рукой, ребята не разберут, просит Валентина, подписывая письма к сыновьям.
Отец Борис замечает: изба холодная, пол ледяной, на Валентине тёплая, но изношенная кофта, стоптанные валенки. Письма сыновьям крупными, неуверенными буквами: «Живу хорошо, родные, со мной всё в порядке, слава Богу!» Только всё письмо в кляксах: слёзы солёные проступили между строками.
О помощи договаривается с соседкой Анной, назначает её помощницей, старается сам причастие и молитвы приносить Валентине. По праздникам муж Анны, дядя Петя, бывший моряк, привозит бабу Валю на мотоцикле в храм. Жизнь будто налаживается.
А внучка Любаша всё не навещает, а потом и тяжело заболевает: с животом маялась, думала гастрит, оказалось рак лёгких. За полгода сгорела Любаша. Муж Юра с горя пить начал, чуть ли не жил на могиле. Маленький Ванечка остался никому не нужным грязный, голодный
Мать Любаши, Галина, берёт внука, но времени у агронома нет и стали Ваню готовить в детский дом. Детский дом в районе по местным меркам хороший: директор энергичный, питание нормальное, на выходные можно брать домой. Но не домашнее воспитание
На «Урале» примчалась баба Валентина к дочери:
Я Ваню к себе возьму.
Мам, да ты и сама уж еле двигаешься! пугается Галина.
Пока жива, своё дитя в интернат не отдам! твёрдо отрезает Валентина.
Соседи судачат: на старости лет, душевно добрая женщина, видимо, разум потеряла: и за собой уход нужен, а тут ещё ребёнка взялась растить. Но Валентина стоит на своём.
После службы отец Борис с волнением заходит к бабе Вале: не сидит ли Ваня голодный и грязный? А в доме тепло, из печки ароматит ватрушками. Чистый, довольный Ванечка слушает пластинку с русской сказкой, а бабушка хлопочет, тесто месит, яйца разбивает и ноги её бегают по кухне легко, будто и не было болезни.
Батюшка, а я вот ждите к чаю пирогов напеку и для матушки Александры гостинчик будет!
Отец Борис возвращается к жене, в изумлении рассказывает о чуде.
Матушка Александра задумывается, берёт толстую синюю тетрадь, раскрывает нужную страницу:
«Старая Ефимовна прожила свой долгий век. Всё прошло и унеслось, сердце, надежды, всё спит под белыми сугробами Как-то зимним вечером Ефимовна долго молилась у икон, а потом легла и говорит: «Зовите батюшку помирать буду». Стало лицо её белым, как сугробы за окном. Исповедалась, причастилась и уж сутки ни есть, ни пить не может дышит еле слышно.
Вдруг дверь распахнулась, мороз, крик младенца.
Тише, умирает бабушка!
А младенец-то не понимает только родился
Вернулась из роддома внучка Настя с малышкой. Все на работе. У Насти молока ещё нет, дочка ревёт, а Ефимовна помирать не может
Собралась старая, села, ноги босые на пол и тапочки ищет. Когда все вернулись, старуха не только не умирает бодрее прежнего по комнате ходит и младенца баюкает, а уставшая внучка отдыхает.
Моя прабабушка, Вера Ефимовна, говорит Александра, меня так любила, что сил жить в ней хватило ещё на десять лет: помогала маме, нянчила меня. Как в песне: «А помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела!»
Отец Борис улыбается жене в ответ.
