Есть у нас ещё дома дела…
Баба Валентина с трудом отперла скрипучую калитку, еле-еле дошла до крыльца, долго возилась со старым ржавым замком и, наконец, вошла в родной, затхлый, остывший дом. Присела на табурет у холодной печки.
В доме пахло заброшенностью.
Прожила она у дочери всего три месяца, а потолки уже заплелись паутиной, на полу скрипели половицы, сквозняк гудел в трубе. Дом сердито встречал хозяйку: где ты была, милая, на кого меня покинула? Как же теперь зимовать?!
Потерпи, родимый, шептала бабушка, проводя ладонью по потрескавшимся стенам, только отдышусь, дров подброшу, согреемся…
Еще год назад Валентина легко и ловко хлопотала по хозяйству: то стены белила, то женской рукой порядок наводила, воду из колодца таскала. В маленькой, изящной фигурке жили нескончаемые силы. То в ограде ладила с курями, то у икон кланялась, то на огороде склонилась над грядкой.
Дом, казалось, радовался ее суете: половицы от шагов негромко постанывали, двери покорно открывались перед аккуратными трудовыми руками, печка жарко гудела, выпекай да подавай Валентинины пироги. Ладно им вместе было: дом как родной друг.
Рано потеряла мужа. Выростила троих детей: двоих сыновей и дочь, всех на ноги поставила, в люди вывела. Старший Алексей стал капитаном дальнего плавания, постоянно в рейсах, редко в родные края заглядывает. Средний Сергей военный, полковник, служит на Дальнем Востоке. Только младшая Тамара осталась в селе, агрономом работает, днями пропадает на полях; навещает мать в воскресенье, привезет пирогами побаловать и убегает снова по делам.
Тешила Валентину внучка Светлана. На ее глазах выросла, словно цветок на солнечной грядке.
Красавица, каких мало: серые, глубокие глаза, волосы тяжелые, как спелая рожь, до самой талии, блестят и вьются. Стоит Свете хвост завязать и косы спадают по плечам, что парни односельские не отрывают глаз. Фигура статная, осанка царственная.
Валентина и сама в молодости пригожая была, но если фото сравнить так рядом пастушка и царица.
Умна Светлана была не по годам, окончила сельскохозяйственный факультет в Самаре, вернулась экономистом в родное село, вышла замуж за ветеринара Василия. По программе поддержки молодых семей им выделили новый кирпичный дом целый особняк по местным меркам!
Дом просторный, красивый, а вот сад не заложен: кругом пусто, только три хилых кустика маячат. К земле Светлана не тянулась, хоть и деревенская выросла нежной, бабушкой от сквозняков и тяжелого труда оберегаемая.
Родился у Светы сынок, Вася. Каким огородом тут заниматься? Всё время малышу да бытовым делам.
Уговаривала Светлана бабушку переселиться: мол, в доме тепло, уютно, не надо печку топить. Валентина восьмидесятилетний рубеж встретила с болезнью: ноги, прежде легкие, почти отнялись как по снегу ходить? Сдалась, поехала к внучке.
Пожила пару месяцев, думала подмогну. Только и услышала однажды:
Бабушка, я тебя так люблю, но ведь помочь бы мне по хозяйству! А ты всё сидишь, разве такому помощнику дело найдется…
Не могу, милая, ножки не держат больше…
Как только к нам так сразу и немощная.
Скоро бабушка вернулась в свою избу. Переживала сильно, что подвести внучку не смогла, совсем слегла: ноги едва шевелятся, до храма дойти непосильная задача.
Отец Борис простой деревенский батюшка, не раз выручал Валентину, сам наведался проведать, что да как.
В избе свежо, печь прогрета плохо, самой теплой кофточки на ней почти не видно некогда аккуратная, чистоплотная, в стоптанных валенках, закутавшаяся в платок.
Отец Борис вздохнул: бабушке нужна забота. Может, соседку Анну попросить женщину покрепче, лет на двадцать моложе.
Принес хлеба, пряников, еще теплый домашний пирог от матушки Александры, натаскал дров, прочистил печь, поставил на плиту закопченный чайник.
Батюшка, напиши мне адреса на конвертах, не дойдут же мои каракули до сыновей.
Сел отец Борис писать, глазами скользнул по письму Валентины: буквы крупные, дрожащие Живу хорошо, сыночек, всё есть, слава Богу! А листочек весь в пятнах, да, видно, солёных.
Согласилась Анна помогать старушке, замогильничали дровами, муж Анны, дядя Петя (старый рыбак в тельняшке, с якорем на руке), по праздникам возил Валентину в храм, потихоньку жизнь стала налаживаться.
Внучка Светлана почти не навещала, а через пару лет тяжело заболела. Всё думали желудок шалит, а оказалось рак лёгких. За полгода Света ушла…
Муж запил, поселился почти на кладбище, утешая горе самым простым способом. Васенька, четырёхлетний, никому не нужен грязный, голодный, заплаканный. Взяла мальчика к себе Тамара, но времени у нее не было совсем, и Васю решили отдать в районный приют.
Приют хороший: директор деловой, кормят нормально, на выходные домой разрешают. Но сердце матери рвется
И вот приехала баба Валентина на старом мотоцикле Урал вместе с дядей Петей и коротко сказала:
Я Васю к себе беру.
Мама, да ты ж сама еле ходишь! Где тебе силы набраться за ребёнком смотреть?
Пока жива в детдом внука не отдам, отрезала бабушка.
Тамара тяжело вздохнула и стала собирать Васе вещи.
Привезли Валентину с Васей в её избу.
Соседки ворчали:
Вот на старости лет умом тронулась: за собой бы приглядеть, а она ребенка принесла Это ж не собачонка! Забота нужна, уход
Но батюшка Борис, пришедший навестить их с тревожным сердцем, увидел: печь жарко топится, в доме чисто. Васенька сидит на диване, слушает сказки с пластинки. А немощная бабушка весело хлопочет: пироги печет, творог готовит, по дому живо ходит словно годы сбросила.
Батюшка, не торопись, покажу-ка угощение, матушке Александре гостинец приготовила!
Вечером отец Борис вернулся домой изумленный и рассказал жене.
Матушка Александра задумчиво распахнула синий дневник, полистала и прочла:
Старая Егоровна прожила долгую жизнь. Всё ушло мечты, тревоги, заботы, осталась лишь белая тишина под снегом. Но когда внука с младенцем из роддома накануне смерти привезли, Егоровна вдруг ожила: поднялась с постели, помогла дочери с ребёнком. До самой своей смерти еще десять лет помогала семье любви хватило, чтобы победить немощь.
Матушка улыбнулась мужу и закончила:
Моя прабабушка всегда говорила: А помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела! Силы человек черпает в заботе о других. Пока нужен жить надо, и радость будет даже в самые трудные годы.
Отец Борис улыбнулся ей в ответ.
