А тебе незачем садиться за стол, ты будешь нам носить! заявила свекровь.
Я стоял у плиты в тишине утренней кухни в помятой пижаме, с неаккуратно собранными волосами. Пахло горячими гренками и крепким чаем.
На табуретке около стола сидела моя семилетняя дочь Марина и, уткнувшись носом в альбом, старательно выводила цветные закорючки фломастерами.
Опять свои диетические гренки делаешь? раздался голос за моей спиной.
Я вздрогнул.
В дверях стояла свекровь женщина с суровым выражением лица и голосом, не терпящим возражений. На ней был халат, волосы затянуты в тугую гульку, губы плотно сжаты.
Я, между прочим, вчера на обед ела что придётся! продолжила она, хлопнув полотенцем по столу. Ни супа, ни нормальной еды. Можешь приготовить яйца? По-человечески, а не твои эти новомодные штучки!
Я выключил плиту и открыл холодильник.
В груди сжалась тугая спираль раздражения, но я её проглотил. Не при ребёнке. Не там, где каждый сантиметр будто шепчет: «Ты здесь временно».
Сейчас приготовлю, выдавил через силу и повернулся, чтобы не видно было, как дрожит голос.
Марина не отрывала взгляд от фломастеров, но краешком глаза следила за бабушкой осторожно, напряжённо.
«Поживём немного у мамы»
Когда жена предложила нам переехать к его матери, это казалось разумным.
Поживём у неё совсем недолго. Максимум два месяца. Всё равно рядом с работой, а вскоре одобрят ипотеку. Она не против.
Я сомневался. Не потому, что конфликтовал с свекровью. Нет, мы держались вежливо. Но я прекрасно понимал: две взрослые женщины на одной кухне это минное поле.
А свекровь у моего мужа человек с маниакальной любовью к порядку, контролю и нравственным оценкам.
Однако выбора почти не было.
Нашу старую квартиру мы продали быстро, новая ещё была не готова. Так мы втроём переехали в её двушку.
«Временно».
Контроль стал обычным делом
Первые дни прошли спокойно. Свекровь держалась подчеркнуто любезно, даже поставила опциональный детский стульчик и угостила нас пирогом.
Но уже на третий день появились «правила».
В моём доме есть порядок, произнесла она за завтраком. Встаём в восемь. Обувь строго в тумбочку. Продукты согласовывать. И телевизор потише, а то я к шуму чувствительна.
Муж пожал плечами и улыбнулся:
Мама, мы ведь временно. Потерпим.
Я промолчал.
Но слово «потерпим» начало звучать как приговор.
Я начал исчезать
Прошла неделя. Потом ещё одна.
Режим становился всё строже.
Свекровь убрала рисунки моего ребёнка со стола:
Мешают.
Сняла мою клеёнку:
Непрактично.
Мои кукурузные хлопья пропали с полки:
Слишком долго стоят, наверное испортились.
Мои шампуни она «переставила»:
Не люблю, чтобы лишнее болталось.
Я чувствовал себя не гостем, а человеком без голоса, без права на мнение.
Моя еда была «неправильная».
Мои привычки «ненужные».
Моя дочь «слишком шумная».
А муж твердил мне одно и то же:
Потерпи. Это мама. Она всегда такая.
Я день за днём терял себя.
Уходило всё от той женщины, которая когда-то была спокойной и уверенной.
Остались только бесконечная подстройка и терпение.
Жизнь по чужим правилам
Каждое утро я вставал в шесть, чтобы занять ванную первым, сварить кашу, подготовить ребёнка и не попасть под критику свекрови.
Вечером я готовил две ужины.
Один для нас.
Другой «по стандарту» для неё.
Без лука.
Потом с луком.
Потом только в её кастрюле.
Потом только на её сковороде.
Я ведь многого не прошу, говорила она с укором. Просто по-людски. Как положено.
День, когда унижение стало публичным
Утром я только успел умыться и включить чайник, как свекровь вошла на кухню, будто в своей вотчине.
Сегодня ко мне придут мои подруги. В два часа. Ты дома, значит ты подготовишь стол. Огурчики, салатик, что-то к чаю просто так.
У неё «просто так» значит, стол как на праздник.
Я не знала Продукты…
Купишь. Я список написала. Всё просто.
Я оделся и пошёл в магазин.
Купил всё необходимо:
курицу, картошку, укроп, яблоки для пирога, печенье
Вернулся и начал готовить без остановки.
К двум часам стол был накрыт, курица запечена, салат свежий, пирог румяный.
Пришли три пенсионерки ухоженные, с зачёсами и парфюмом из другого времени.
И с первой же минуты стало ясно: я тут не «в компании».
Я «обслуживание».
Иди сюда, присаживайся вот здесь, улыбнулась свекровь. Чтоб нам подавать.
Подавать? переспросил я.
Чего сложного? Мы не молодые. Ты ведь справишься.
Вот я снова: с подносом, с ложками, с хлебом…
«Подай чай».
«Дай сахар».
«Салат закончился».
Курица суховата, ворчала одна.
Пирог пережарен, добавляла другая.
Я сцепил зубы. Улыбался. Собирал посуду, наливал чай.
Никто не спросил, хочу ли я сесть. Или просто вдохнуть.
Как хорошо, когда есть молодая хозяйка! сказала свекровь с напускной теплотой. Всё держится на ней!
И тогда внутри меня что-то надломилось.
Вечером я сказал правду
Когда гости ушли, я вымыл всю посуду, убрал остатки, постирал скатерть.
Потом сел на край дивана с пустой чашкой.
На улице темнело.
Дочь спала, свернувшись клубком.
Муж сидел рядом, уткнувшись в телефон.
Послушай сказал я тихо, твёрдо. Я больше так не могу.
Он поднял глаза, удивился.
Мы живём как чужие. Я будто обслуживающий персонал. А ты ты это замечаешь?
Он промолчал.
Это не дом. Это жизнь, где я всё время подстраиваюсь и молчу. Я здесь с дочерью. Не хочу терпеть ещё месяцы. Надоело быть удобной и незаметной.
Он кивнул… медленно.
Понял Прости, что не увидел раньше. Мы поищем съёмное жильё. Снимем хоть что-то лишь бы своё.
И мы начали искать в ту же ночь.
Наш дом пусть маленький
Квартира была маленькая. Хозяин оставил старую мебель, линолеум скрипел.
Но когда я переступил порог стало легче. Будто вернул свой голос.
Вот приехали, вздохнул муж, поставил сумки.
Свекровь не сказала ни слова. Даже не пыталась нас остановить.
Не знаю обиделась или поняла, что перегнула.
Прошла неделя.
Утро начиналось с музыки.
Дочь рисовала на полу.
Муж варил кофе.
А я смотрел на это и улыбался.
Без нервов.
Без суеты.
Без «потерпи».
Спасибо тебе, сказал муж однажды утром, обняв меня. Что не промолчала.
Я посмотрел ему в глаза:
Спасибо, что услышал.
Сейчас у нас было далеко не всё идеально.
Но это был наш дом.
С нашими правилами.
С нашим шумом.
С нашей жизнью.
И это было по-настоящему.
А ты как считаешь: смог бы выдержать «на время» или ушёл бы уже в первую неделю?
