Люда, ты уверена, что сейчас самое подходящее время для ребёнка?
Анастасия отложила чашку и взглянула на дочь, которая села напротив, будто уже предвидела неприятные слова.
Мам, мы уже не в первый раз об этом говорим.
Именно поэтому говорим снова. Вы с Сергеем женаты лишь год. Он только начался подниматься по служебной лестнице, а ты в своей фирме ещё не достигла должности старшего менеджера. Елееле хватает на жизнь. И тут ещё ребёнок
Людмила закатила глаза жест, который Анастасия помнила ещё в подростковом возрасте. Раньше он означал «оставь меня в покое», теперь, кажется, «ты ничего не понимаешь».
У нас всё в порядке, мама. Сергей зарабатывает достаточно. Мы справимся. И, кстати, помнишь поговорку про зайца и лужайку?
Да, слышала, но ребёнок не плюшевый зайчонок, его нельзя просто отложить на полку, когда надоест. А «хорошо зарабатывает» это только когда есть финансовая подушка. Хорошо значит не думать, откуда брать деньги на подгузники и смеси, если когото сократят.
Людмила откинула плечо и отвернулась к окну, показывая, что разговор окончен. Анастасия знала эту тактику: молчание для дочери означало победу в споре. Она вздохнула. Двадцать пять лет, уже взрослая женщина, но всё ещё воспринимает любой совет как личное оскорбление.
Люда, я не могу тебе запретить, ты уже взрослая. Просто прошу подумать. Годдва ничего не изменят, а стабильность только прибавит.
Я сама решу, когда мне рожать.
В этих словах звучала такая жёсткая категоричность, что Анастасия лишь кивнула. Настаивать дальше было бессмысленно ей уже было ясно, что иногда людям приходится сталкиваться с собственными ошибками, особенно если эти люди собственные дети.
Через ровно девять месяцев Людмила позвонила из роддома.
Мам, девочка! 3000 грамм, 52 см! Она просто прелесть, не представляешь!
Голос дочери дрожал от счастья, и Анастасия ничего не напомнила о прежнем разговоре. Зачем? ребёнок уже появился, здоровый и желанный. Остальное детали, которые со временем уладятся.
Или не уладятся
Анастасия приезжала к ним каждую неделю, вёз фрукты, иногда готовую еду. В первые месяцы Людмила еле успевала принять душ, не говоря уже о готовке. Анастасия помогала, но держалась в рамках: не навязывала советов, не комментировала, во сколько укладывают внучку спать, не осуждала дорогие органические смеси вместо обычных.
Чужая семья всегда темно. Даже если это семья твоей дочери.
Внучка росла, ухмыльнулась, училась хватать погремушки пухлыми пальчиками. Анастасия смотрела на неё и ощущала странное чувство: любить когото так сильно, но в то же время понимать, что ты лишь гость. Приятный, желанный гость.
Людмила расцветала в материнстве. Похудела от недосыпа и постоянной суеты, тени под глазами, но улыбалась, как в школьные годы. Анастасия радовалась за неё искренне.
Через полгода после рождения внучки Людмила пришла с лицом, от которого сразу стало ясно, что разговор будет непростым.
Мам, у нас проблемы.
Анастасия посадила дочь за кухонный стол, включила чайник. Людмила, сцепив пальцы, глядела в стол.
Денег не хватает. Совсем.
На что именно?
На всё: коммунальные услуги, подгузники, смеси, продукты. Всё сейчас подорожало!
Анастасия уже помнила, как год назад пыталась объяснить дочери элементарную арифметику.
Сергей получил повышение?
Да, но всё равно не хватает. Мне тоже нужно работать, мам. Иначе не выдержим.
Понятно.
Только Машу некуда девать. В ясли до полутора лет не берут, я обзвонила все детсады в Москве. А няня Людмила усмехнулась. Стоит столько, что лучше вообще не работать.
Анастасия молчала, чувствуя, как разговор сжимает её изнутри.
Мам, не могла бы ты посидеть с Машей, пока я на работе?
Люда, я работаю.
Но у тебя есть неиспользованные отпускные дни, можешь взять отпуск.
Анастасия медленно покачала головой. В глазах дочери блеснула надежда, и Анастасии стало почти жалко её разочаровывать.
Нет, Люда. Я не уйду с работы, чтобы сидеть с твоим ребёнком.
Почему? Это же твоя внучка!
Голос дочери прозвучал требовательно, почти детски, как когда пятилетка просит куклу, а ей говорят, что до зарплаты ещё неделя.
Потому что у меня есть своя жизнь, работа, планы.
Какие планы, мам? Тебе уже пятьдесят пять!
Анастасия не смутилась. Дочери давно казалось, что «мама» должна отказываться от своих желаний.
Именно поэтому я не намерена тратить последние годы на смену подгузников.
Людмила оттолкнула чашку так резко, что чай пролился на скатерть.
Ты эгоистка.
Возможно.
Ты ужасная мать!
И это тоже возможно.
Слёзы начали навернуться в глазах Людмилы от злости, от обиды, от всего сразу. Она никогда не умела проигрывать, с детства бросала шашки в стену, когда оказывалась в проигрышной позиции.
Следующие недели превратились в бесконечный повтор: «Ты плохая мать», «Ты плохая бабушка», «Как ты могла?», всё одно и то же.
Однажды Анастасия не выдержала.
Скажи конкретно, в чём я виновата? Почему я вдруг стала плохой?
Людмила замешкалась, явно не ожидала такого поворота.
Ты отказываешься помочь!
Это не вина, а мой выбор. А в чём я была плохой матерью, когда ты росла?
Ты ты Людмила запнулась. Ты всегда была на работе!
Я была на работе, потому что кормила и одевала тебя. Помнишь, как ходила в лучший детсад района? Платья из «Детского мира», когда другие девочки донашивали одежду старших сестёр?
Людмила молчала.
Платил за твой институт, хотя он был платным. Пять лет тянула эту нить, чтобы у тебя был диплом.
Мам
Помнишь квартиру, которую я вам подарила на свадьбу? Двухкомнатную в хорошем районе, машину?
Людмила покраснела от стыда или от злости Анастасии было невозможно разобрать.
Это другое.
Нет, это то же самое. Я сделала всё, что могла, может даже больше, чем требовалось. А сейчас, когда мне действительно нужна помощь, ты отказываешь!
Анастасия глубоко вдохнула.
Люда, я предупреждала тебя год назад: «Подожди, пока встанете на ноги». Ты сама говорила, что знаешь, когда тебе рожать. Это был твой выбор.
И что теперь? Наказываешь меня за него?
Нет. Просто не собираюсь расплачиваться своей жизнью за твой выбор.
Людмила вскочила, в глазах у неё стояли слёзы, губы дрожали от сдерживаемых рыданий.
Я никогда не забуду, как ты велела!
Возможно. А может, когданибудь поймёшь, став сама бабушкой.
Дочь ушла, не попрощавшись.
Два месяца тишины. Анастасия звонила Людмила отклоняла вызовы, сообщения оставались непрочитанными. Внучку она видела лишь на фотографиях в соцсетях, потому что заблокировать мать в них Людмила всё же не решилась.
По вечерам Анастасия листала эти снимки: маленькая Аглая училась сидеть, потом ползать, улыбалась в камеру, тянула руки к игрушкам. Рости без неё.
Было больно? Да. Но Анастасию не сожалела о своём решении. Она думала, как легко люди привыкают к удобствам, как просьбы мгновенно превращаются в требования.
Людмила всегда была такой: брала, принимала, требовала. Пока Анастасия давала всё было прекрасно. Стоило сказать «нет» мать превратилась в чудовище.
Со временем, возможно, дочь поймёт, возьмёт на себя ответственность за свои решения, вырастет, хотя бы к тридцати годам. А пока Анастасия живёт дальше: работает, встречается с подругами, планирует летний отпуск, ждет. Терпеливо, без обиды и желания мести.
Она ждёт, когда дочь окончательно перерастёт детский эгоизм. Ведь истинная мудрость понять, что каждый отвечает за свой путь, и уважать чужие границы, даже если они принадлежат тем, кого любишь.
