Анна стояла посреди кухни, склонившись над кастрюлями, когда вдруг зазвонил телефон звонила её подруга Людмила. Голос Люды прервал обыденность: «Приезжай! Николай ушёл к другой женщине из нашего города!» Всё казалось каким-то прозрачным и нереальным, как если бы окна и стены расплывались от жары, и этот неожиданный звонок вторгся в комнату, как порыв ветра с улицы.
Собравшись хаотично вокруг кухонного стола, они словно по сигналу начали странное празднование нового этапа жизни. За окном тянулись фиолетовые сумерки, а в комнате томно колыхался аромат чёрного чая и булок с маком. Людмила когда-то жила с Николаем их отношения были тяжёлыми, наполненными ревностью и мраком. Николай целыми днями требовал к себе внимания, не терпел её подруг, часто был грубым и, случалось, швырял тарелки на пол, если борщ ей казался ему не по вкусу. Его угрюмое молчание могло длиться неделями, как длинная зимняя ночь.
Теперь, став свободной от этой удушающей связи, Люда чувствовала небывалую лёгкость. Раньше ей запрещалось встречаться с друзьями Николай боялся их влияния, будто бы они способны испортить жену, как молоко на жаре. Но теперь Люда смеялась, делилась своими рассказами о ревнивых мужьях, и они втроём перебрасывались воспоминаниями, полными странных подробностей и абсурдных сцен, как из чужих снов.
Как этот Николай встретил свою новую пассию никто не знал, всё покрыто загадкой. Он часто уходил из дому, говоря, что идёт на занятия по боксу, но все понимали, что это лишь удобный предлог. Подруги гадали, будет ли он по-прежнему платить алименты на детей, а Людмила обдумывала, не заявить ли ей в полицию. Они, прижавшись друг к другу на большом диване, пили гречневую водку и вели разговоры о неудачных романах слова казались вязкими, словно молоко, оставшееся в чашке на ночь.
Прошел месяц, наполненный сонной тишиной, и вот однажды Николай появился на пороге, опутанный холодом осеннего вечера. Люда встретила его безразличным взглядом. Он надеялся на скорое прощение возможно, ждал, что она бросится ему на шею, но встретил лишь ледяную пустоту в её глазах. Опешив, он спросил, что же на самом деле нужно женщинам. Людмила ответила твердо, будто у нее внутри зазвонила строгая медная колокольня: «Любовь и уважение». Таким голосом обычно в русских преданиях ведьмы отпугивают путников от леса.
В этот момент у Людмилы словно выросли крылья, и больше она не собиралась делить свою жизнь с человеком, который приносил ей только тревогу и печаль. Николай смотрел на неё, как школьник, впервые увидевший снег в мае, а она уже забыла его тёмную тень у себя за спиной, и за окном на рассвете петух кричал особенно звонко как будто всё это было лишь странным, затянувшимся сном в гривнах и туманах большого украинского города.
