Аист, что должен был довезти меня до дома родителей, оказался удивительно косоглазым и рассеянным, выронил меня на пороге какого-то одесского приюта как неуклюжая курица, забывшая, где оставила яйцо. И с того дня всё, казалось, склонилось вбок, как разболтанные ставни под ветром с Днепра.
К сорока годам, правда, удалось выкарабкаться из той ямы судьбы, куда затащила меня нелепая птица. Построил хату на краю города, женился, купил себе поддержанный жугуль за пару десятков тысяч гривен. Оставалось теперь лишь что-то посадить в саду и кого-то вырастить в доме из живого. Одного ребёнка с Оксаной потянем, второго даже не мечтали.
Вот эти мысли о ростовщиках, насаждениях и пасмурном утре жевали меня, пока я на кухне варил себе кофе по-турецки. Трусы семейные, вывешенные ещё до женитьбы, покачивал сквозняк, словно знамя всех прошедших лет. Какая же в этом ирония: бельё появилось раньше самой семьи!
Во сне в стекло балкона вдруг постучали я подумал, опять местная ребятня с кусками кирпичей воспитывает голубей. Нет вам аиста, малолетки! Но стук повторился. Потом ещё раз. Кто мог бы быть на третьем этаже? Я, сонный, отдернул занавеску и передо мной на балконе, переминаясь с лапы на лапу, маячил тот самый косоглазый аист из детских фантазий.
Исчезни отсюда, нечисть, крикнул я, так что бутерброд полетел вниз головою вперёд. Аист, просунув тонкую шею в щёлку балконной двери, виновато пробормотал:
Прости мене, Іван Петрович. Виноватый я, признаю. Клюй, если желаешь! Лучше с правого крыла, оно потолще.
Проваливай! попытался я вытолкнуть его обратно на холод. Обхватил шею обеими руками.
Іване Петрович, не сердись! закашлялся аист, Послушай, шо скажу.
Ты ещё и говорить вздумал, фыркнул я, сейчас как завяжу на бантик, чудовище пернатое.
Извинения мои принял бы, пискнул он.
Поздно тебе летать, клювастый.
В это время звонок, настойчиво, как будильник, забренчал где-то за спиной. Оксана вернулась. Я вытолкал аиста, чтобы сгинул. Исчезни, чтобы тебя тут не было, когда я вернусь!
Прости, Іване Петрович! Всё исправил! прокаркал аист сквозь форточку.
Оксана ворвалась в квартиру, мокрая от дождя, но светящаяся счастьем волосы липли к щекам, глаза горели, будто тучи вдруг ушли. Аиста, что ли, встретила на пороге?
Не давая мне сказать ни слова, отбросила зонт, повисла у меня на шее.
Четыре! Четыре! закричала радостно.
Что четыре? ничего не понял я.
У нас будет четверо малышей! засияла Оксана, Четверо карапузов, Іван!
Я соединил слова аиста с нашей будущей четверкой. Молнией вылетел обратно на балкон. На горизонте только-только исчезал косоглазый его силуэт, я попытался ухватить за перо на хвосте.
Не успел.
Стой, кляча безмозглая! Стой, клювастый!
Всё ісправил! донеслось сверху, будто эхо сна.
Оборачиваюсь за моей спиной Оксана. Она плакала от счастья, обнимая меня, а дождь стучал в стекло, словно вылупливались новые жизни.
