Не просто няня
Много лет назад, когда я была студенткой Московского педагогического университета, моя жизнь текла между парами, бесконечным конспектированием лекций, шероховатым шелестом учебников и тетрадей. В ту весну, когда факультет потрясал один экзамен за другим, я, Алёна Орлова, особенно крепко держалась за учёбу: наш преподаватель отлично умел устраивать чистки по результатам контрольных работ, пересдача казалась почти неотвратимой и мне нельзя было позволить себе оступиться.
Как-то раз в читальном зале ко мне подошла Люба Васильева, милая, практичная она всегда была в курсе двух последних сплетен и всех возможностей подработки. Оперлась локтем на стол, наклонилась ко мне и почти шепотом проговорила:
Лен, работа нужна ведь? Родителям же сложно сейчас тянуть столичную жизнь?
Я кивнула, даже не поднимая взгляд от своих бумаг, лишь машинально пометив очередную формулу.
Варианты конечно есть протянула я, но ты же знаешь расписание, с девяти до двух пары! Пропускать нельзя.
Люба кивнула, признав мою правоту. Но энтузиазм её был заметен:
Вчера сосед мой, Павел Евдокимов, опять просил посоветовать няню для дочек. Жена его, кажется, пару лет назад умерла Тяжело ему: работа его с утра до вечера держит, самому с тремя детьми управиться невозможно. Нужно, чтобы кто-то забирал девчонок из детского сада, до восьми с ними был.
Я подняла глаза, согреваясь при мысли о детях ведь я и так полжизни была няней для своих братьев! Семья у нас большая, младшие сплошь мальчишки, так что опыт у меня приличный, а тут девочки!
Сколько лет детям? спросила я, перебирая в уме, смогу ли справиться.
Близняшки, Варя и Соня им шесть лет. Ещё сын есть, Яшка, ему тринадцать, он почти всё время на тренировках по хоккею.
Я задумалась. Воспоминания о братьях о том, как кормила их простыми щами, помогала с уроками всплыли в памяти. Радость это приносило необыкновенную, хоть и уставала.
А меня возьмут? Всё-таки я только четвёртый курс, никакого диплома, с тревогой спросила я.
Люба махнула беззаботно: Пашка сам сказал: главное, чтобы человек с добрым сердцем был, а старших братьев сколько! Дать твой номер?
Внутри у меня что-то дрогнуло. Работа рядом, график известный, платят в рублях стабильно, да и дети наверняка интересные. Взвесив всё, я глубоко вздохнула и с улыбкой вымолвила: Давай!
***
Утро того дня, когда я впервые шла забирать девочек из детского сада, выдалось пасмурным. В сумке записка от Павла для воспитательниц, блокнот с играми и рецептом овсяного печенья, две небольшие баночки с малиной для чая.
Вчерашнее знакомство прошло легко: Павел оказался человеком немногословным, с усталым, но добрым взглядом. Сразу всё объяснил: во сколько забрать девочек, какой ужин согревает их душу, когда ждать сына с тренировки. Глаз с близняшек не спускай резвые, предупредил он напоследок.
А вот девочки сразу располагали к себе, хоть первое время держались за руку отца и смотрели настороженно. Но уже через четверть часа Варя принесла свой рисунок в нём небо было ярче, чем бывает в суровую столичную весну.
На самом деле меня поразил не только дом, полный детского смеха, но и сам Павел: высокий, с грубоватыми чертами лица, но мягкой, человеческой улыбкой. Я ругала себя за эти мысли работа есть работа, чувства лишнее.
Во дворе детского сада было шумно. Я разглядела Варю и Соню у песочницы. Я опустилась на корточки, оглянулась на них и мягко спросила: Девочки, пойдём домой? К чаю печенье будет. Варя с сомнением уточнила: А оно с изюмом или с шоколадом? Я рассмеялась: С шоколадом, если поможете мешать тесто!
В тот момент, почувствовав их маленькие ладошки в своих руках, я словно вернулась домой, в своё детство. Близняшки переглянулись тяжело, взгляд был совсем не детский. Потом обе синхронно шагнули мне навстречу.
В памяти сразу всплыл вчерашний разговор с Яшкой, старшим братом. Он подошёл ко мне осторожно, приглушённым голосом поведал: Мамы нет уже два года… Сестры часто винят себя, думают, что если бы слушались лучше, она бы не ушла Он говорил это, сжимая в руке спортивную майку и я ясно почувствовала, что держу в руках чужое, незажившее горе.
Теперь, когда я видела сестрёнок рядом, какими бы сильными они ни казались, моя решимость была только крепче: я сделаю всё, чтобы вернуть в этот дом детский смех.
***
Два месяца я жила между занятиями и домом Евдокимовых. Близняшки за это время стали мне почти родными: встречали визгом, рисовали мне смешные портреты, уговаривали оставаться на ночь Мы спасём для тебя место между мишкой и зайцем!
В тот вечер, когда уже вечерело, я как всегда помогала собрать игрушки, пела Влажную дорожку и думала о завтрашнем дневнике задания и подготовки к контрольной было по горло.
Останься у нас, Леночка! вдруг всхлипнула Соня и крепко вцепилась в меня. Варя тут же подхватила: Да, папа уедет поздно спи у нас, мы будем молчать!
Я улыбнулась: А если я захочу по утрам кашу на молоке, вы будете варить? А когда вырастем накормим! серьёзно ответила Соня.
Пауза была тёплой, почти семейной. Потом я, прижав обеих к себе, пообещала: Приду завтра раньше и испечём самые вкусные лепёшки.
Когда я выходила из дома, заметила, что Яшка стоит в коридоре, хитро прищурившись. Позже, на кухне, когда отец вернулся с работы, Яшка, преисполненный подростковой решимости, вдруг спросил:
Пап, ну ведь видно, что тебе Алёна нравится. Почему ничего не делаешь?
Павел сначала смутился, потом поотечески пожал плечами: Она наша няня, работает ради нас
Давно пора пригласить на прогулку! упрямо заявил Яшка. Все будете счастливы, я отвечаю!
Такая прямота бывает только у детей, которые рано повзрослели, Павел слушал сына внимательно и впервые за долгое время выглядел, как человек, который наконец-то мечтает.
***
Так и случилось: на следующие выходные мы всей семьёй отправились поить уток в пруду Нескучного сада. Варя и Соня кормили голубей, Яшка болтал со мной о школьных трудностях и обсуждал свои хоккейные успехи. Павел молча шёл рядом, иногда улыбаясь, когда ловил мой взгляд.
Такие простые радости, как совместный чай с медом и мятой, прогулки по парку, вечерние чтения сказок, вернули тепло не только детям, но и нам самим. Со временем я всё больше замечала: мои встречи с Павлом становятся чем-то очень важным. Ушли стеснение и неуверенность, их место заняла тихая радость.
В один из вечеров, когда дети уснули, а мы с Павлом с чаем сидели на кухне, он вдруг серьёзно проговорил:
Алёна… Мне трудно представить жизнь без тебя и без твоего смеха. Будь с нами не просто няней, а женой…
Я молчала, трепетно прижимая ладони к чашке, чтобы унять дрожь. Потом тихо сказала: Я люблю тебя, Паша…
***
Свадьбу мы сыграли без особого шума, для себя. Пришли несколько друзей, пара соседей, старший виктор Павла из соседнего подъезда, родственники приехали из Калуги и Воронежа.
Варя и Соня были в одинаковых голубых платьицах, с косами, перевитыми васильковыми лентами. Ходили с подушечкой для колец и поздравляли нас серьёзно, по-взрослому.
Яшка стоял рядом с отцом, не скрывал гордости всё-таки он помог свести нас, и был в этом целый геройский смысл.
Во время застолья Варя промолвила: Теперь у нас есть мама! и я поняла: испытания, пережитые этой семьёй, закалили сердце каждого, но сделали их особенно чуткими к любви.
Когда гости разошлись, мы с Пашей стояли на балконе, вечер был тихий, город спал за окном, и звёзды мелькали гдето высоко над куполами. Я прижалась к нему и думала: сколько всего пришлось пережить, чтобы встретить своё счастье. Да, я когда-то просто искала подработку, но в итоге нашла в Москве свою семью, любовь и дом с теплом настоящего русского очага.
Мы жили скромно, но никогда счастья не мерили ни рублями, ни богатством. Считали настоящей ценностью простое: когда вечером кто-то ждёт тебя у окна, когда детский смех звучит по дому, когда в глазах близких есть что-то, что нельзя выразить словами только сердцем. Всё остальное остаётся где-то далеко, в книжках и старых тетрадях, а это тепло с нами навсегда.
