Алексей Валерьевич, родной, прошу вас! Умоляю! Помогите! женщина, вся в слезах, бросилась к ногам высокого мужчины в белом халате и разрыдалась.
За раздолбанными кабинетами, в пропахшем медом и валидолом приемном покое районной больницы погибал её сын.
Да поймите ж вы, ну не могу я! Не могу! Я ж потому и уехал сюда! Два года уже ни одну операцию не делал! Рука и обстановка
Заклинаю вас! Пожалуйста! не сдавалась женщина, тянула врача за рукав, словно тот обязан был встать и пойти следом.
Он ведь и вправду должен согласиться. Хотя бы попробовать. Ведь если не попробует…
Ещё пара шагов, дощатая дверь, облупленная белой краской. А там её Митя. Единственный. Родной. Сплошь увешанный проводами, в кислородной маске, которая закрывает веснушки. Дышит. Ещё дышит. А кровь, что сочится из-под повязки на голове, густа и темна как прошлогоднее варенье из черной смородины, закупоренное для особого случая. Зелёная полоса на мониторе дёргается в такт его сбивчивым вдохам.
Не довезут. До ближайшего города сто километров по нашим колдобинам. Вертолёт бы… Но за окном пурга такая, что любая надежда пропала. Давление валится, сердце еле слышно. Фельдшеры глазами в пол смотрят, как будто на грехах застукали.
Куликов! хватает за руку суетящаяся возле носилок медсестра в возрасте, Алексей Валерьевич!
Достаёт из кармана газетную вырезку: фото как раз с доктором в белом халате, который окружён улыбчивыми детьми, будто снегири облепили рябиновую ветку. Слёзы мешают читать: авария, травма руки, неудачная операция… А ведь когда-то светило нейрохирургии! Доктор от Бога! И вдруг у них, в захолустье. Господи, хоть бы согласился.
Я не могу взять такую ответственность! Слышите? Я ведь уже не тот! Последняя операция… запястье… я не справился Я больше не операциию! Не могу!
А мальчик на каталке всё белее. И кровь пахнет детством и бабушкиным вареньем. А в дверях стоят коллегипонаблюдать, помочь не могут, да и не сроднились за год. И мама рыдает. И время, беспощадное, работает против них. А тут ещё и собака…
Собака?!
Это откуда тут пёс взялся?
В ответ только жалобный скулёж. Лабрадор, хвост трубой, изо всех сил норовит к каталке, когти по полу. Кто-то держит за ошейник, но Верный рвётся, не отрывает глаз от Мити. Уже даже не скулит, а тяжело дышит, хрипит, цепляется взглядом.
Это Верный. Митин, всхлипывает женщина, забыв, как дышать, а в тишине доктор роняет фразу, как булыжник:
Готовьте операционную.
Он зажмуривается на минутку. А в голове откуда-то далёко всплыл другой пёс. Бим. Надежда. И папа ещё жив. А Алексей Валерьевич просто Лёша, класс седьмой, наверное. Новый год, дорога скользкая, машина в кювете, как разбитая ёлочная игрушка. Мама плачет, доктор глаза отводит: операция сложная, опыта нет, до Москвы далеко.
И Бим на кладбище не воет, только тяжело дышит. Уже и есть не ест шестой день. Смотрит, а потом и его не стало. За хозяином ушёл. Пропал.
Я нейрохирургом буду, мам. Я Биму обещал, шепчет взъерошенный мальчишка у свежей насыпи, Самым лучшим. Веришь?
Как он мог это забыть? Как?
*****
Операционная залита светом, лампы бьют в глаза, как солнце на даче ранней весной. Инструменты поблёскивают сталью. А рука опять нудит, но терпит. “Собаку, что ли, завести?” вдруг приходит странная мысль. А пальцы одеревенели, хоть кол на них теши. Терпит. Справится. Травма противная, сложная. Главное не допустить отёка, давление и так на грани Кость височную собрать, сосуды не порвать
И на вертолёте бы не успели, а местные ассистенты глазами хлопают, для них всё это почти чудо. А для Лёши? Сколько таких операций он делал? Почему одну неудачу так при сердцу принял и сбежал в глушь? Почему отрезал прошлое? А в углу будто Бим мерещится, смотрит с укором. Или лабрадор этот, Верный, за пацанёнком собрался
Зажим вырести трудно, пальцы сводит, ещё чуть-чуть Дыши, Митя, только дыши. Мы тебя не отпустим.
Время. Сейчас оно на стороне Мити. Или вертолёт шумит долетел всё-таки?
*****
Алексей Валерьевич, вас там спрашивают, в кабинет сунулась медсестра на дежурстве и, не удержавшись, широко улыбнулась.
Все улыбаются. Надо же, сам Куликов вернулся! Весь город только и говорит о нём. Сюда теперь ребят тяжёлых со всей области возят: не страшно, у Куликова золотые руки. И смех детский опять звучит в коридорах отделения, малыши выздоравливают. Родители словно приклеились к нему…
Пять минут, у Макара только проверю кое-что.
До палаты шестилетнего Макара два шага от ординаторской. Весёлый мальчонка, рыжий, зовёт его дядя Лёша. Неделю назад на экскурсии в Москве был, грохнулся со второго этажа, зазевался. Как тот самый Митя. Лёша его череп по кусочкам собрал восемь часов над ним стоял. Справился. И рука почти не ноет может, от детского смеха исцелилась
Как хорошо, что вернулся. Правильно поступил: самое время было, только повода не хватало. Многое забылось, подзабылось, а жизнь вот она, напомнила. Вот только собаку так и не завёл, всё некогда. Интересно, как там Верный да Митя поживают Часто вспоминает почему-то.
Алексей Валерьевич, дорогой!
Вот тебе раз! Только собрался на улицу, а тут они.
Ну, здравствуйте, Митя, Наталья, улыбается он, и тебе поклон, Верный.
А рука сама тянется к мягкой собачьей голове. И мокрый нос в ладонь тыкается. И глаза цвета печёной корки смотрят, будто всё про тебя знают.
Вы по какому случаю? С Митей что-то? Приехали на обследование?
Всё хорошо с Митей, затараторила Наталья, хорошо! Мы по другому поводу!
Лёша только тут замечает, как у неё улыбка светла. Правда, пальто как-то странно торчит, глаза сияют. Спросить неловко, а тут ещё собака круги нарезает, с мыслями сбивает.
Вот!
Подросший Митя первым не вытерпел тишину, руки у мамы из-за пазухи, и к Лёше протягивает что-то чёрное, ушастое, жалобно попискивающее.
Ааа? Лёша чуть не забыл, как говорить, у самого в голове сумбур, подносит подарок к лицу.
Вы не сердитесь, быстро говорит Митя, его Верный нашёл. Мама разрешила оставить. А вчера телевизор смотрели, там ваше интервью было. Так Верный взял этого ушастика за холку, к экрану притащил, пока голос ваш не услышал. Мы с мамой и подумали
Правильно подумали. Давно пора, Лёша подмигнул собакам, назову его Стимулом. А по-домашнему Тишкой.
«Андрей Витальевич, родненький, прошу вас! Спасите! — женщина бросилась в ноги к высокому врачу в бе…
