С пенсии Марья Петровна, кроме обязательной квартплаты и редкой покупки продуктов на городском рынке, позволяла себе одну небольшую роскошь пакет кофе в зернах. Зерна эти были уже обжарены, и стоило ей срезать уголок упаковки, как по кухне расходился сногсшибательный аромат. Вдыхать этот запах следовало обязательно с закрытыми глазами, отрешившись от всего, что вокруг, тогда и случалось маленькое чудо. Вместе с невероятным ароматом словно вливалась в жилы невидимая сила, воскресали в памяти девичьи мечты о других странах, морских просторах, гулком прибое, тропических ливнях, далёких лесах и невообразимых животных, вроде обезьян, скачущих по лианам…
Этого всего она никогда не видела, но рассказы отца, который часто надолго уезжал в научные экспедиции в Южную Америку, Марья Петровна помнила с детства. Когда он бывал дома, любил рассказывать Машеньке о далеких приключениях в долине Амазонки, попивая крепко сваренный кофе этот вкус и запах навсегда остались для неё символом отеческой заботы и загадочного мира.
Что родители были приемными, она знала с малых лет. Помнила смутно, как в начале войны ее, потерявшую всех родных, нашла и приютила женщина, ставшая для неё настоящей мамой на всю жизнь. А дальше все как у всех: школа на Округинской улице в Киеве, учеба в медучилище, десятки лет работы в районной больнице, замужество, рождение сына… и вот теперь одиночество. Сын лет двадцать назад, уехав по настоянию жены, поселился с семьей во Львове. За эти годы навестил мать всего раз. Деньги присылал регулярно, но Марья Петровна их почти не тратила складывала в сберегательный счёт. За два десятилетия накопилась приличная сумма в гривнах, всё для сына. А когда наступит пора всё вернётся ему.
В последнее время часто думалось: жила хорошо, честно, любила и заботилась, но жизнь будто своя, а вроде и чужая. Если бы не война, всё было бы иначе другие родные, дом, семья. Другая судьба… Родных родителей она почти не помнила, но в душе остался образ девочки ровесницы, всегда бывшей рядом в те ясельные годы. Имя вспоминалось Катенька. Часто в памяти звучал материнский голос: «Машунья, Катюша!» Кто она ей была сестра, подруга?
Внезапно телефон коротко пискнул. Марья Петровна взглянула: пенсия пришла на карту! Как раз кстати: надо сходить купить свежего кофе, последний сварила вчера утром. Аккуратно опираясь на трость, обходя лужи, она пошла к магазину.
Возле двери скорчилась серая, полосатая кошка отчаявшаяся и голодная. Жалость сдавила сердце: «Замерзает, бедняжка. Взяла бы тебя к себе, да кому ты нужна останешься, если меня вдруг не станет…» Но не удержалась купила скромный пакетик корма для кошки.
Отщипывая потихоньку корм в пластиковый лоток, видела, как кошка смотрела ей прямо в глаза с какойто тихой признательностью. Вдруг двери широко распахнулись, на порог выскочила рыхлая, грозная продавщица. Не говоря ни слова, она пнула лоток с кормом, влажные кусочки разлетелись по асфальту:
Сколько не говори всё равно бесполезно! буркнула она. Некуда нам тут этих дармоедов разводить!
Кошка, нервно оглядываясь, начала собирать корма то там, то сям. Марья Петровна, задыхаясь от злости, почувствовала приступ. Она поспешила к автобусной остановке сесть, отдышаться, наскоро привести мысли в порядок. Судорожно шарила в карманах таблетки нужны срочно, но так и не смогла нащупать.
Боль нарастала, стягивала голову, в глазах темнело, дыхание перехватывало. Кто-то осторожно коснулся плеча. Она с трудом приоткрыла веки молодая девушка испугано смотрела на неё:
Бабушка, вам плохо? Как помочь?
Вон там, в пакете… Марья Петровна слабо двинула рукой. Упаковка кофе. Открой, пожалуйста.
Девушка открыла пакет, Марья жадно вдохнула аромат обжаренных зерен раз, другой. Боль не ушла, но отлегла.
Спасибо, доченька, выдохнула Марья Петровна.
Меня Ксенией зовут, а спасибо кошке. Засмеялась девушка. Сидела рядом с вами, так громко мяукала!
Спасибо и тебе, и ей… прокомментировала Марья Петровна, гладя кошку, мирную и довольную.
Что с вами случилось? участливо спросила девушка.
Приступ мигрени, да ещё и нервы призналась Марья Петровна.
Я провожу вас, одной нельзя после такого.
…У моей прабабушки тоже бывают мигрени, болтала Ксения за чашкой слабого кофе у Марьи Петровны дома. Я учусь в медицинском колледже, как только в Харьков приехала, она меня всюду «доченькой» зовёт… А вы своих настоящих родственников не искали, вдруг кто-то остался?
Ой, Ксюшенька, как найдёшь? Почти ничего не помню, ни фамилии, ни место рождения. Помню, что бомбёжка, что в телеге убегали, а после только туман в памяти. И только одна женщина приютила. Сколько помню её мамой зовём. А отец её настоящий герой, стал мне отцом после войны, лучшим человеком на свете… Детство стерлось. Осталось только имя, да отголоски памяти о родной девочке Катюше. Скорее всего, вся семья погибла тогда, под бомбёжкой. И мама, и Катюша…
На этих словах Ксения встрепенулась, уставилась на Марью Петровну огромными голубыми глазами:
Марья Петровна, а у вас есть родинка на плече, похожая на листик?
Марья Петровна от неожиданности поперхнулась кофе, а кошка замерла, глядя на неё.
Откуда это знаешь?
У моей прабабушки точно такая. Её звать Екатериной. Она доселе не может без слёз вспомнить сестрёнку-близняшку Марусю пропала во время эвакуации под бомбёжкой. Долго искали, так и не нашли
С самого утра Марья Петровна не находила себе места. Ходила туда-сюда по квартире, ловила каждый шум за дверью. Полосатая кошка Мурка не отставала от неё ни на шаг, пристально следя за хозяйкой.
Не волнуйся, Мурочка, всё хорошо, успокаивала она кошку. Только сердце сильно стучит
И вот, спустя пару часов, дверь позвонили. Марья Петровна дрожащей рукой открыла На пороге стояли две пожилые женщины смотрели друг на друга долгим взглядом, в котором смешались надежда, страх, недоумение. Как в зеркале голубые глаза, волнистые седые волосы, похожие морщинки
Наконец одна из гостей тихо, с облегчением улыбнулась, шагнула вперёд и крепко обняла Марью Петровну:
Марусечка, родная!
А на пороге в слезах счастья притихли родные люди
Вот я и прожил почти всю жизнь, думая, что всё вокруг чужое, а оказалось родные всегда были где-то рядом. Главное верить и оставаться человеком до конца.
