Внучка.
С самого рождения Еленочка была чужой для своей матери, Людмилы. Та обращалась с дочерью, словно с ненужной вещицей в доме что есть, что нет, равнодушие одно и то же.
Постоянные крики, скандалы с отцом девочки, Фёдором, а когда он ушёл обратно к законной супруге, Людмила и вовсе слетела с катушек.
Ушёл, да? Значит, и бросать свою посудомойку не планировал! Всю душу вымотал! Обманывал меня, Людмила орала в трубку, а теперь ещё и ребёнка на меня взвалил? Я её или в окно выброшу, или на вокзале вместе с бомжами оставлю!
Еленочка закрывала уши маленькими ладошками, тихо всхлипывая. Нелюбовь матери как яд проникала в душу.
Мне совершенно всё равно, что ты с дочкой будешь делать. Я вообще сомневаюсь, что она от меня. Прощай! с холодком произнёс Фёдор на другом конце.
Людмила, будто одурев от злости, скомкала вещи Елены в сумку, бросила туда же документы. Схватив пятилетнюю малышку за руку, вывела к подъезду, по дороге мотая сцену в голове: “Ну, погоди! Всем покажу!”
С надменной интонацией она назвала таксисту адрес.
Людмила решила оставить девочку матери Фёдора Валентине Сергеевне, жившей в подмосковной деревне.
Таксисту, мужику лет пятидесяти, неприятна была дерзкая молодая женщина, грубо одёргивавшая напуганную дочь.
Мамочка, мне в туалет надо, жалобно произнесла Елена, втянув плечи.
Вместо сочувствия Людмила гаркнула на девочку так, что у водителя засвербило в руках набить бы ей морду. У него внучка примерно такого возраста, не дай Бог с ней кто-то так.
Терпи! Доедешь до бабушки своей умной!
Эй, полегче, мать, не сдержался таксист, нехорошо обращаетесь. Высадить могу, ребёнка отвезу в органы опеки.
А ты не лезь! Найлся тут спаситель. Я сама могу заяву накатать мол, подозрительно на ребёнка пялился, приставал. Кому поверят тебе или испуганной матери? Не учи меня жить, понял!
Мужчина только скрипнул зубами. Нарвёшься на такую хуже себе будет. Жалко девочку…
Добрались через полтора часа.
Валяй, быстро! бросила Людмила, услышав, как таксист со злостью рванул с места. Пешком дойдёшь, змея! донеслось вслед.
Людмила презрительно сплюнула, подёрнула Елену за руку и решительно вошла в палисадник, пнув калитку.
Забирайте! Вот вам ваше счастье, что хотите, то с ней делайте. Ваш сын разрешил, мне она ни к чему! прорычала она прокуренным голосом и выскочила за ворота.
Валентина Сергеевна в растерянности смотрела ей вслед.
Мама! Не уходи! в отчаянии вскрикивала девочка, размазывая по щекам грязные слёзы.
Она кинулась было догонять, но Людмила резко оттолкнула дочь.
Отвязалась! Не до тебя мне! Бабушка теперь твоя хозяйка!
Соседи из-за заборов выглядывали на крик. Валентина Сергеевна, схватившись за сердце, насколько могла поспешила за внучкой, крепко обняла её.
Ну, идём, ягода моя, пойдём, ласточка. Старушка вытирала слёзы, ведь даже не знала про девочку! Фёдор никогда не говорил о внебрачной дочери.
Я тебя, ангелочек, не обижу. Пойдём, я тебе оладьев свежих напеку, сметанкой угощу, бормотала она, уводя дитя к дому.
На пороге Валентина Сергеевна оглянулась: Людмила уже поймала попутку и исчезла в облаке пыли.
Больше о ней не было ни слуху, ни вестей.
Внучку Валентина Сергеевна приняла как Божий дар, ни на секунду не усомнившись своя родная! Ведь так похожа на маленького Федю, который теперь звонил матери всё реже и к ней приезжал почти что под пенсию.
Выращу тебя, Еленочка, на ноги поставлю. Всё дам, пока в силах.
Елена росла в заботе и любви пошла в первый класс, потом и одиннадцатый. Время летело незаметно: девочка стала настоящей красавицей, умной, чуткой, начитанной. Мечтала поступить в медицинский, но пока что поступление было только в колледж.
Жаль, что отец меня за дочь не признаёт, грустно говорила Лена, обнимая Валентину Сергеевну. Вечерами они любили сидеть на ступенях веранды и смотреть на закат.
Старушка гладила гладкие волосы внучки, сама не зная, что сказать. Её Фёдор не поддерживал дочь и не хотел её видеть. Зато своему сыну Паше, от первого брака, всё позволял, ни в чём не отказывал. Лену презирал и при редких приездах называл оборванкой.
Сам ты оборванец! как-то не выдержала Валентина Сергеевна. Всё на пенсию приезжаешь, деньги выклянчиваешь. Сам зарабатываешь, и жена твоя тоже, а с матери последнее стягиваешь! Больше не появляйся!
Вот как ты! Не приеду даже на похороны! заорал Фёдор, схватил Пашку, который в это время во дворе задирал Лену, и умчался прочь.
Бог ему судья, Леночка, вытерла слёзы Валентина Сергеевна. Пойдём чай попьём, завтра за аттестатом пойдём.
Лето пролетело в заботах по огороду пора Лене уезжать учиться.
У самой не получится столько везти, сказала Валентина Сергеевна. Соседа Петра попрошу, до общаги отвезёт с вещами.
Возле общежития Елена долго обнимала любимую бабушку.
Учись, родная. Потом сама за себя отвечать будешь. Я уже не молода, сколько отпущено неизвестно…
Перестань, бабушка, ты у меня самая сильная и молодая!
Валентина Сергеевна улыбнулась, а потом заехала с Петром к нотариусу. Бумаги все оформила чтобы внучка не осталась без крыши над головой.
Каждые выходные Лена приезжала в деревню, волновалась за здоровье бабушки, училась, мечтая после колледжа поступить в мединститут, чтобы хоть немного продлить бабушке старость.
Позже стала приезжать не так часто влюбилась в одногруппника Илью. Парень был хороший, оба учились усердно.
Валентина Сергеевна только радовалась за Лену. Окончив колледж с красным дипломом, молодые поженились им обоим по двадцать.
На шумном, но простом свадебном ужине со стороны невесты была только бабушка.
Ты для меня не просто бабушка, ты и мама, и папа. За все годы ты дарила мне любовь, заботу, тепло, дом настоящий, родной дом, дрожащим голосом сказала Лена и заплакала.
Упала на колени перед Валентиной Сергеевной и крепко обняла.
Гости растрогались, поднимали рюмки за здоровье старушки воспитала такую прекрасную внучку.
Вставай, Леночка, ну что ты, неудобно, тянула её Валентина Сергеевна, а сердце переполняла гордость.
А чего неудобного! громко сказал Илья и усадил Валентину Сергеевну рядом: теперь вы наш главный член семьи!
Веселье длилось до ночи.
Вскоре бабушка слегла: силы истосковались.
Оля и Илья по очереди ездили ухаживать за ней, сочетая это с учёбой в вузе.
Однажды старушка крепко сжала руку внучки:
Как меня не станет сын мой и его жена примчатся. Ты их не бойся. Я давно оформила дарственную на тебя, всё у нотариуса. Не останешься ты без крыши!
Бабушка…
Молчи, милая. Ты у меня одна, других у тебя не было. Жить хочу с покоем на душе, что твёрдо стоишь на ногах. Потом с Ильёй продадите дом, купите своё жильё в городе.
Лена только заплакала, не в силах выговорить слова.
После этого разговора бабушка прожила ещё полтора года забота и внимание продлевали ей дни. Отошла тихо, без мук.
Через сорок дней нарисовался Фёдор с семьёй.
Освобождай жильё, жёстко бросил он. Пока мать была, жила за её счёт. Теперь убирайся.
Лена растерянно посмотрела на него, на жену, на брата Пашку, нагло осматривавшего дом уж воображал, какую машину купят на вырученные деньги.
Домой вернулся Илья с пакетом из магазина.
Кто это? Уже мужиков водишь? понёсся Фёдор.
Я её законный муж. А вы, собственно, кто? Не припомню, чтоб встречались раньше, спокойно сказал Илья.
Вон из дома оба! зарычал Фёдор.
С чего бы нам уходить? Леночка хозяйка по всем бумагам. Дарственную показать? с издёвкой произнёс Илья.
Ка… какую дарственную? едва не заикаясь, спросил отец.
Она что-то подсыпала твоей матери, надо срочно в суд! дёргала Фёдора за рукав его жена.
Я ещё докажу, что ты не дочь моя! кричал Фёдор.
Готовь вещи, нищенка, прошипел Пашка сквозь зубы.
Вскоре они ушли, оставив тягостную пустоту. Лена села на пол и тихо заплакала. За что они её ненавидят? Отец ни разу за всё детство не купил даже мороженого, а теперь дом хочет отнять.
Им что, жилья мало? Зачем им наш дом? сквозь слёзы, бормотала Лена.
Илья решительно поднял жену с пола.
Завтра же дам объявление о продаже. И бабушка сама просила так сделать: дом в городе нужнее! Пусть лучше будет наша крепость, а не достается таким.
Только я не думала, что придётся вот так быстро расставаться… Здесь вся жизнь прошла!
Нашлись хорошие покупатели, зажиточные москвичи; даже торговаться не стали. Усадьба просторная, сад ухоженный, лес рядом, беседка в винограде. Новый дом понравился им сразу же.
Лена с Ильёй купили небольшую, но уютную квартиру ближе к центру города. Вскоре ждали появления первенца, радовались и готовили всё для малыша. Их ребёнок был желанный и любимый.
Перед сном Лена всегда мысленно шептала: «Спасибо тебе, бабушка! Ты мне подарила жизнь, счастье и дом»…Я счастлива, и всё у нас получится».
Вечерами Лена садилась у окна, слушала дыхание будущей жизни в себе и представляла, как когда-то Валентина Сергеевна так же ждала ее склонившись над детской кроваткой, укрывая заботой от всех невзгод. Она ощущала: бабушка по-прежнему рядом, в каждом солнечном пятне на полу, в аромате выпечки, что доносился порой фантазией из детства, в спокойствии, наполнявшем новый дом.
Когда родился их сын, Лена первой делилась новостями мысленно с бабушкой, тихо благодарила её ночью, держась за крошечную ладошку малыша. «У меня теперь своя семья настоящая. Я научилась любить по-настоящему только благодаря тебе».
Однажды весной во дворе они посадили сирень такую же, как росла у калитки Валентины Сергеевны. Илья несёнок на руках малыша, а Лена с улыбкой разровняла землю у корней. Она почувствовала, как где-то внутри расцвело тепло: жизнь продолжается, всё возвращается.
Сирень зазеленела раньше всех кустов, и когда ночью Лена открывала окно, аромат детства напоминал: были трудности, были слёзы но теперь здесь живёт счастье.
