Люба, ты опять оставила мокрое полотенце на крючке в ванной?
Голос свекрови, Татьяны Павловны, раздался из коридора сразу, как только Люба переступила порог после работы. Татьяна Павловна стояла, скрестив руки, и пристально смотрела на невестку.
Оно сохнет там, Люба сняла сапоги. Для этого и крючок сделан.
В приличных семьях полотенца вешают на сушилку. Хотя откуда тебе это знать.
Люба прошла мимо, не удостоив Татьяну Павловну ответом. Двадцать восемь лет, два диплома, руководитель отдела а слушает замечания про полотенца. Каждый день.
Татьяна Павловна смотрела на невестку с неприязнью. Эта её манера молчать, держаться отстранённо, будто она хозяйка дома. За пятьдесят пять лет жизни Татьяна Павловна научилась понимать людей, и эта девушка ей сразу не понравилась. Холодная, гордая. Егор, её сын, заслуживал тёплую, домашнюю жену, а не такую ледяную статую.
Следующие дни она наблюдала, подмечала, запоминала…
Серёж, убери игрушки к ужину.
Не хочу.
Я не спрашиваю хочу или нет, убери.
Шестилетний Серёжа надулся, но начал собирать солдатиков. Люба не смотрела на него нарезала огурцы и помидоры для салата.
Татьяна Павловна следила из зала. Вот она, холодность. Ни улыбки, ни ласки. Только приказы. Бедный ребёнок.
Бабушка, Серёжа забрался к ней на диван, когда мама ушла складывать бельё в спальню, а почему мама всегда такая сердитая?
Татьяна Павловна ласково погладила внука по голове. Момент был идеальный.
Понимаешь, зайчик… Бывает, что некоторые люди не могут показывать любовь. Это печально.
А ты умеешь?
Конечно, солнышко. Бабушка тебя очень любит. Бабушка не злая.
Серёжа крепко прижался к ней, а на губах бабушки появилась довольная улыбка.
Когда они оставались вдвоём, она осторожно добавляла новые мазки к общей картине.
Мама сегодня запретила мультики, жаловался Серёжа через неделю.
Вот бедняжка. Мама у нас строгая, правда? Иногда даже бабушке кажется сильно она тебя ругает. Но ты не переживай, приходи ко мне, я всегда тебя понимаю.
Мальчик кивал, впитывая каждое слово. Бабушка добрая, понимающая. А мама…
Знаешь, она переходила на заговорщицкий шёпот, просто не все мамы умеют быть ласковыми. Это не твоя вина, Серёженька. Ты хороший мальчик. Это мама у тебя так себе.
Серёжа обнимал бабушку, а внутри всё крепло непонятное холодное чувство при мысли о маме.
Через месяц Люба заметила перемены.
Серёжа, мой родной, иди обниму.
Сын отошёл.
Не хочу.
Почему?
Просто не хочу.
Убежал к бабушке. Люба осталась посреди детской с протянутыми руками. Что-то сломалось в их обычной жизни, но она не могла понять что и когда.
Татьяна Павловна наблюдала это из коридора. На её лице заиграла победная улыбка.
Серёжа, вечером Люба присела рядом, ты на меня обиделся?
Нет.
Почему не хочешь со мной играть?
Хочу к бабушке.
Люба смотрела на сына: чужой, отстранённый взгляд. В груди разливалась тоскливая боль непонимания.
Егор, я не узнаю Серёжу, делилась Люба с мужем ночью, когда в доме становилось тихо. Он сторонится меня. Такого раньше не было.
Да ладно тебе, дети такие. Сегодня одно, завтра другое.
Это не капризы. Он смотрит, как будто я чужая. Как будто я виновата.
Люб, ну ты и надумываешь. Мама сидит с ним пока мы на работе. Может, просто привык к ней.
Люба хотела сказать что-то ещё, но замолчала, Егор уже смотрел в телефон.
Твоя мама тебя любит, Татьяна Павловна укладывала внука в те дни, когда родители задерживались, но по-своему. Строго, холодно. Не все могут быть ласковыми, сможешь понять, Серёженька?
Почему?
Бывает, солнышко. Вот бабушка никогда не обидит, всегда защитит. Не то что мама.
С этими словами Серёжа засыпал. А утром смотрел на мать всё более настороженно.
Теперь он прямо показывал, к кому тянется.
Серёж, пошли гулять? Люба протянула руку.
С бабушкой хочу.
Серёжа…
С бабушкой!
Татьяна Павловна тут же взяла внука за руку.
Не приставай к ребёнку, не хочет и не надо. Пойдём, Серёженька, бабушка тебе мороженое купит.
Они уходили, а Люба тяжело смотрела им вслед. Собственный сын не хочет к ней, тянется к свекрови. А она не понимает, почему.
Вечером Егор нашёл Любу на кухне. Она сидела над остывшим чаем, уставившись в одну точку.
Люб, я поговорю с ним, обещаю.
Она кивнула, сил на разговор не было.
Егор сел рядом с сыном.
Серёж, расскажи папе, почему ты не хочешь быть с мамой?
Сын отвёл глаза.
Просто.
Просто не ответ. Мама тебя обидела?
Нет…
Тогда что случилось?
Серёжа молчал. Шестилетний ребёнок не мог объяснить то, что сам толком не понимал. Бабушка говорит мама плохая, значит, так и есть…
Егор вышел ни с чем…
А Татьяна Павловна выстраивала следующий шаг. Люба совсем сникла время работает на неё. Ещё немного, и невестка уйдёт сама. Егор заслужил лучшую жену, не такую холодную.
Серёженька, перехватила она внука, когда Люба была в душе, ты знаешь, что бабушка тебя больше всех любит?
Знаю.
А мама… мама у нас так себе, да? Не приласкает, не обнимет, всегда сердится. Бедный мой мальчик.
Она не услышала шагов за спиной.
Мама.
Татьяна Павловна резко обернулась. На пороге стоял Егор. Лицо белое.
Серёж, иди к себе, голос был тихий, но безапелляционный, и мальчик сразу ушёл.
Егор, я просто…
Я всё слышал.
Тишина.
Ты… он сглотнул. Ты специально настраивала его против Любы? Всё это время?
Я заботилась о внуке! С ней он как под надзором!
Ты что, с ума сошла?
Татьяна Павловна попятилась. Никогда сын так не смотрел на неё. С отвращением.
Егор, послушай…
Нет, это ты послушай! он подошёл ближе. Ты настраивала моего сына против его матери. Моей жены. Ты понимаешь, что натворила?
Я хотела как лучше!
Лучше?! Теперь Серёжа шарахается от матери! Люба не находит себе места! Это «лучше», по-твоему?
Татьяна Павловна подняла подбородок.
Прекрасно. Она тебе не подходит. Холодная, бесчувственная…
Хватит!
Он крикнул так, что оба замолчали.
Собирай вещи. Сегодня.
Ты выгоняешь мать?
Я защищаю свою семью. От тебя.
Она хотела ответить и не смогла. В глазах сына был приговор. Без обсуждений, без шанса на прощение.
Через час она уехала. Без слов, без прощаний…
Егор нашёл Любу в спальне.
Я теперь знаю, почему Серёжа изменился.
Люба подняла заплаканные глаза.
Моя мама… она говорила Серёже, что ты злая, что не любишь его по-настоящему. Всё это время она его настраивала против тебя.
Люба замерла, выдохнула с трудом.
Я уже думала, что схожу с ума. Думала, я плохая мать.
Егор обнял жену.
Ты прекрасная мать. Мама… я не понимаю, что с ней стало. Но больше она Серёже не навредит.
Впереди были трудные недели. Серёжа спрашивал о бабушке, не понимал, куда и почему она пропала. Родители объясняли ласково, терпеливо.
Серёж, гладила Люба сына по голове, то, что говорила бабушка, неправда. Я тебя люблю. Очень сильно.
Мальчик смотрел с недоверием.
Но ты злая.
Не злая, а строгая. Хочу, чтобы ты вырос настоящим человеком. Строгость тоже любовь, понимаешь?
Сын задумался, долго молчал.
А обними меня?
Люба обняла его крепко, по-настоящему. Серёжа засмеялся…
С каждым днём он возвращался тот самый, который бежал показать рисунок маме, засыпал под колыбельную. Егор смотрел на жену и сына в гостиной и думал о матери. Она звонила. Он не поднимал трубку.
Татьяна Павловна осталась одна в своей квартире без внука, без сына. Всю жизнь она хотела уберечь Егора от неподходящей женщины. А в итоге потеряла обоих.
Люба положила голову Егору на плечо.
Спасибо, что всё исправил.
Прости, что так долго не замечал.
Серёжа подбежал, залез к папе на колени.
Пап, мам, а давайте завтра в зоопарк поедем?
Жизнь, оказывается, налаживалась…
