Внучка.
Слушай, вот рассказ, который у меня на душе, всё хочу поделиться, тебе расскажу как подруге, по-простому, по-нашему. Сразу предупреждаю: местами непросто, но жизненно.
В общем, у моей знакомой была подруга Оля. Я с ней лично не была близко знакома, но через пару рукопожатий знала, как и её судьбу. Слушай, с самого рождения Оля была как будто чужая для своей матери Светланы. Ну, не могла она к дочке привязаться, ни тепла, ни заботы всё как-то холодно, словно это не дочка, а мебель в доме. Побрякивает кастрюля на полке, и то больше жизни.
Скандалила Светлана с отцом Оли, Игорем, чуть ли не с тех самых пор, как дочь родилась. Когда он ушёл оказался у него другая семья, первая жена Светлану совсем понесло. Я, говорит, думала, что ты ради меня всё бросишь, а он к своей вернулся! Каждую копейку из меня вытянул, а теперь меня с этой малявкой оставил! кричала она в телефон, чуть не выбрасывая трубку в стену. А Оля, малышкой же ещё была, лет пять, пряталась у окна, уши закрывала и слёзы катились, как дождик по стеклу. Вот так и впитывала материнскую нелюбовь словно тряпка воду.
А отец вообще как чужой: «Что хочешь, то и делай, я вообще не уверен, что она моя», отрубил и бросил трубку. Светлана с этим ещё больше закипела. Свои вещички парочку платьиц и кофточек Оли запихала в старую сумку, туда же свидетельство о рождении, и давай звать такси.
Поехали, только сказала водителю. Говорит, вези нас на такую-то улицу, в поселок под Московой, к бабушке маме Игоря, Надежде Семёновне. Она за городом жила, на пенсии уже.
Оля родная еле решилась шепнуть: «Мамочка, я в туалет хочу…» а Светлана как зарычит на неё: «Терпи! Достанешь там у бабушки, не царевна тут сидишь!» Таксист прямо весь перекосился, мужик был с характером, видно, что не к таким разговорам привык.
Дама, аккуратнее на поворотах, ещё высажу вас к чёртовой бабушке и девочку к опеке сдавать поеду, ухмыльнулся он.
А Светлана осатанело в ответ: «Рот закрой! Защитник нашёлся! Ты ещё меня обвинишь в чём! Я мать, как хочу так и воспитываю!»
Таксист пожал плечами, но видно было жалко ему девочку.
Доехали. Светлана даже деньги не сразу отдала, выскочила с машины, дочь за руку волокла, чуть не летя по дорожке. Калитка старая, низенькая, она ногой её настежь открыла.
Всё, принимайте своё сокровище! Делайте что хотите, мне она даром не нужна, выдохнула, с хрипотцой, будто с утра сотню папирос выкурила, и на поджарках ускакала прочь.
Надежда Семёновна, бабушка, только растерянно стояла, сжав ладони глядела вслед. А Оля держится за юбку: «Мама, мамочка, не уходи!» ревёт, будто у неё только что кусок души вырвали.
Светлана отцепила её пальцы и холодно: «Без меня теперь живи!», а сама уже уезжала. Соседи выглядывать стали, ну а бабушка держись за сердце, кое-как нагнала внучку, прижала к себе.
Пойдём, ягодка моя, не плачь, бабка теперь у тебя и мама, и папа, дрожащей рукой гладила по голове.
Ромы сына у неё вообще почти не бывало, появлялся наездами, только в пенсию напомнить о себе или пятак занять. А что у него где-то дочка есть бабушке никто и не говорил, вот тебе и новости, так получилось.
Надежда Семёновна забрала Олю домой, напекла ей оладушков со сметанкой, рассказывала сказки по вечерам, впервые в жизни у девочки был тихий, уютный уголок. Со временем Оля подросла стала разумной, доброй, начитанной. Бабушка с ней хлопот много знала, но ни капли не жалела. Растила, как могла, заботилась, собирала в школу, провожала, а каждый закат они с Олей на крыльце провожали болтали о жизни.
Бабушка, вот бы папа меня любил, иногда вздыхала Оля.
Надежда Семёновна лишь гладит Олю молча. Что толку жаловаться? У сына ведь наконец с первой женой всё, как у людей: сын их общий растёт, вот к нему вся любовь и ушла. А дочку Иваном-дураком называл, мол, оборванка ты, ни на кого не похожа, и вообще не моя.
Как-то бабушка, не выдержав: «Да сам ты оборванец! На пенсию мою только и катишься деньги одолжить, да из старой матери последние копейки тянешь! Всё, нечего тебе тут делать, дуй домой!» выгнала. С тех пор так и не появлялся.
Бог ему судья, Олюшка, говорила бабушка. Пойдём лучше чаю попьём, завтра у тебя выпускной.
Время летело быстро, и вот Оля уже поступать собралась хотела в медицинский идти. Но пока по деньгам только колледж тянули: зарплаты маленькие, с пенсией бабушки не разбежишься.
Провожала Надежда Семёновна внучку в город, сама на такси с соседом Виктором поехала, баулы тяжёлые были, да и здоровье пошаливать стало. Как дочь родная, Оля обняла бабушку у общежития, бабушка похлопала по плечу:
Учись, моя радость, смотри, я уже старушка, потом на себя рассчитывай, слезу стирает, улыбается.
Оля: Бабулечка! Ты что, совсем не старая! приободрила.
А Надежда Семёновна, доки домой, заехала к нотариусу все документы оформила, чтоб Оля не осталась без крыши над головой. Спокойнее стало.
Оля к бабушке так часто ездила, как могла выходные, отпуск. В колледже училась отлично, потом и парень у неё появился Саша с её курса. Парень хороший, тоже мечтал врачом стать, и за Олей ухаживал так, что только радоваться.
Бабушка за внучку была рада свадьбу сыграли скромную, в небольшом кафе, да только из невестиной стороны одна Надежда Семёновна. А Оля во время тоста встала и, чуть не плача, говорит:
Ты у меня и мама, и папа, и бабушка. Спасибо за твоё тепло, за дом родной, за заботу ни за что не забуду, как ты меня растила!
Обняла её, гости чуть не расплакались все вместе.
Саша бабушку за свой стол усадил: Теперь вы в нашей семье главный человек! и все тосты потом были только за неё.
После свадьбы здоровье у бабушки резко пошатнулось. Саша и Оля ездили из города в посёлок смотрели, ухаживали, вместе учились и заботились. И хоть тяжело, не жаловались.
Однажды бабушка за руку взяла внучку:
Слушай, Олюшка, когда меня не станет, сын мой да жена его прибегут дом тебе не дадут спокойно жить. Но я уже давно всё оформила, всё по закону. Ты у меня настоящая внучка, единственная опора. Продашь дом купите квартиру в городе. Вот и всё.
А вскоре Надежды Семёновны не стало тихо ушла во сне, после тяжёлой зимы. Сорок дней только прошли, как тут же явился отец Оли с женой да сыном:
Дом освобождай, пока могла, тут жила, а теперь хватит, маменькин сын Роман не стеснялся выражений.
Саша дома был, только за продуктами сходил, а тут они заявились.
Это кто такой, ты себе новых мужиков уже нашла? накинулся Роман.
Саша спокойно: Я её муж. А вы кто, напомните? ничем не смутился.
Дальше разговор ни к чему хорошему: жена Романа на Орёл и Решка тянет, сын братец зубастый уже хозяйским глазом комнаты меряет. Ясно: хотят продать быстрее да машину купить.
Саша не растерялся: Дарственная оформлена, всё по документам. Оля хозяйка не нравится, обжалуйте через суд.
Пошумели, поорали, ушли, только воздух в доме словно тяжёлый стал.
Оля плачет: Почему мне нельзя просто счастливо жить? Даже дом этот единственное, что осталось мне от бабушки, и то хотят отнять…
Саша прижал её:
Всё, завтра объявление на Авито продаём, раз по-другому покоя не будет. Бабушка сама так хотела, не мучай себя.
Дом продали быстро, хорошие люди его купили, даже не торговались. Там и сад, и лес рядом, беседка уютная в винограде, всё, как в сказке. А Оля с Сашей себе маленькую, но светлую квартирку в центре нашли теперь свою. И скоро малыш должен был появиться, весь дом твой и никто не прогонит.
Вот каждый вечер, перед сном, Оля к бабушке обращалась мысленно: «Спасибо, родная, ты мне семью подарила…»…Теперь у нашего малыша будет такая бабушка добрая, как ты. Я всё твое тепло через себя передам».
И вот однажды, когда впервые в новой квартире рассвело весеннее утро, Оля проснулась от счастливого крика малыша из детской. В окне светило солнце, казалось, будто луч пробежал по стене и уткнулся в старую вышитую салфетку ту самую, от бабушки. Оля осторожно взяла сына на руки, прижала к себе и вдруг почувствовала: рядом будто бы тихо шуршит бабушкина ладонь по её волосам, так же ласково и мягко.
Видишь, бабушка, мы счастливы, улыбнулась она сквозь слёзы. В этот миг Оля знала: дома там, где тебя любят и любовь всегда останется, если беречь её и передавать дальше.
И вдруг Оля рассмеялась сквозь слёзы, легко и звонко так, как когда-то, под вечер на бабушкином крыльце.
