Бабушка всегда выделяла среди внуков одного
А мне, бабушка? тихо спрашивала она.
А ты, Зинаида, и так молодчина. Смотри, щёчки какие круглолицые.
Орехи они для ума, Павлу учиться нужно, он будущий мужчина, опора семьи.
А ты ступай, да полки протри. Девушке с детства к труду привыкать надобно.
Зин, ты серьёзно? Она ведь уходит. Врачи сказали пара дней, не больше. Может, и часов осталось
Павел стоял у двери на кухню, сжимая в руках ключи от «Жигулей». Вид у него был невесёлый.
Я совершенно серьёзна, Паш. Чаю хочешь? Зинаида даже не обернулась, аккуратно нарезая яблоко для дочки. Садись, сейчас заварю.
Какой тут чай, Зина? Брат прошёл в комнату. Она ведь лежит там, вся в трубках, еле дышит…
Она утром тебя звала. «Зиночка, где Зиночка?» спрашивала. У меня аж сердце кольнуло. Ты ведь не придёшь?
Она же наша бабушка! Последний шанс побыть рядом, понимаешь?
Зина аккуратно разложила яблочные дольки на тарелку и только после этого посмотрела на брата.
Для тебя бабушка. Для неё ты Павлушка, её радость, наследник, будущее всего нашего рода.
А я… я будто для неё и не существовала.
Уж не думаешь ли ты, что мне нужно растопить сердце для «прощения»?
О чём нам с ней говорить, Паша? Что я должна у неё простить? Или она у меня?
Брось эти детские обиды! Павел с силой бросил ключи на стол. Да, она больше любила меня. Ну а что с того?
Она уже старенькая, со своими причудами. Но ведь человека нельзя на прощание не простить
Я не злая, Паш. Я просто к ней ничего не чувствую. Иди сам. Побудь рядом, поддержи её за руку, твоё присутствие ей нужнее моего.
Ты же её соколик. Вот и свети ей до самого конца!
Павел посмотрел на сестру, повернулся и молча вышел, хлопнув дверью.
Зина вздохнула, взяла тарелку с яблоками и пошла в детскую.
***
В их семье с самого детства всё было по совести. Родители к детям относились одинаково и Зинаиду любили, и Павлу душу не чаяли.
Дом гудел от смеха, аромата свежих пирогов, подготовки к походам и семейных шумных застолий.
Но бабушка, Таисия Андреевна, была женщиной другой закалки.
Павлуша, иди сюда, мой орёл, нежно шептала бабушка, когда внуки приезжали к ней. Глядь, что я тебе припасла.
Вот тебе орехи, грецкие, сама целый вечер толкла да чистила! И «Петушок на палочке» самые любимые твои конфеты!
Зина, семи лет от роду, стояла рядом, наблюдая, как из резного буфета вынимается бумажный свёрток.
А мне, бабушка? тихо спрашивала она.
Таисия Андреевна смотрела сухо и коротко.
А ты, Зинаида, и без орехов толковая. Щёчки круглые, здоровьем полна.
Орехи ум добавляют, Павлу учиться надо, мужчина ведь. А тебе пыль вытирать, к аккуратности привыкать, девочка ты.
Павел, покраснев, забирал свёрток и ускользал на балкон, а Зинаида шла за тряпкой, протирать полки.
И не обидно ей было. Как дождь и солнце таков порядок, бабушка любит Пашу, и ничего тут не поделаешь.
У балкона её всегда ждал брат.
На, совал он ей половину конфет и горсть орехов. Только не при ней, а то опять бурчать начнёт.
Тебе же нужнее, улыбалась Зина для ума.
Да пропади он пропадом, этот ум, кривился Павел. Она же того… кукушка старенькая. Жуй быстро!
Они сидели на лестнице чердака, хрустя «запрещённым». Павел всегда делился, всегда.
Даже если ему бабушка деньги на мороженое давала исподтишка, он спешил к сестре:
Слышь, тут на два «пломбира» и жвачку с вкладышем хватит. Пошли?
Без брата Зина не испытывала особого недостатка в любви. Им вместе всё делилось.
Время шло. Таисия Андреевна старела. Когда Павлу исполнилось восемнадцать, семья собралась, и бабушка объявила, что вторая её квартира в центре достаётся Павлу.
Мужчинам в доме полагается угол, твёрдо произнесла она. Приведёшь хозяйку, будет куда жить. Не по съёмным углам шляться ведь.
Мама лишь тихо вздохнула спорить с бабушкой, матерью не решалась. Вечером зашла к дочери.
Зиночка, только ты не расстраивайся Мы с папой решили: те сбережения, что на машину откладывали, пойдут тебе на жильё. Так будет по справедливости.
Мам, не надо, обняла она мать. Паше нужнее, у него с Инной скоро свадьба. Я и в общежитии потерплю.
Нет, Зин, это неправильно. У бабушки свои причуды, а мы родители. Не должны мы одного раздавать, другого обижать. Бери, не спорь.
Но Зина не взяла денег.
Павел после свадьбы сразу ушёл в бабушкину «двушку». Дома стало просторнее.
Зинаида заняла бывшую братову комнату. Расставила книжки, кисти, мольберт, и впервые почувствовала: вот она, свобода, когда любовь не делится на правильную и вторую.
С Павлом отношения не охладели ни на йоту. Даже наоборот у брата появилась неловкая вина.
Зин, заглядывай в гости, звал он. Инна пирогов напекла. Бабушка опять спрашивала, не трачу ли я «её» деньги на тебя.
Ты что ей сказал?
Что потратил всё на бильярд и армянский коньяк, смеялся Павел. Она три минуты молчала, потом «это тебя Зина губит!»
Ну конечно, кто ж ещё! улыбалась Зинаида.
***
Когда Зина вышла замуж за Олега и родила дочь, переезд стал решающим вопросом. Мама проявила чудеса дипломатии.
Дети, сказала она, у нас большая трёшка. У Павла теперь «двушка», а вы с Олегом пока снимаете.
Давайте так: разменяем нашу на однушку и двушку. В однушке мы с отцом, в двушке вы, с дочкой.
Мам, Павел сразу вскочил, я свою часть наследства дарю Зине! Мне досталась квартира этого за глаза! Пусть у них будет своё жильё.
Паш, ты не шутишь? Олег глазам не поверил. Это же немалые деньги. Ты серьёзно?
Серьёзно. Мы с сестрой всегда делили поровну. Она столько бабушкиной любви недополучила пусть будет по-честному.
Зина расплакалась. Не из-за двух комнат, а потому что брат у неё золото.
Квартиру разменяли, все остались довольны своим уголком.
Мама часто помогала с внучкой, Павел с семьёй приезжали каждые выходные.
А бабушка жила одна. Павел возил ей продукты, чинил кран, слушал обиды на здоровье и «неблагодарную Зину».
Хоть раз позвонила? бабушка морщила губы. Хоть узнала, как у меня сердце?
Ба, ты же и знать её не хотела, мягко улыбался Павел. Добра ей не сказала за всю жизнь. С какой стати ей звонить?
Я её воспитать хотела! упрямо твердила старушка. Женщина должна место знать! А она вон, квартиру забрала, мать из дома выжила.
Павел только вздыхал. Объяснять было пустое дело.
***
Зинаида сидела на кухне, вспоминая:
Вот бабушка отталкивает её руку у банки с вареньем. Вот смотрит и хвалит неказистый рисунок Павла, а её победу на олимпиаде будто не замечает.
Вот она как царица сидит на свадьбе Павла, а на Зину даже не пришла, мол, заболела.
Мам, а почему мы к бабе Таисии не ездим? спросила дочка. Дядя Павел сказал, что она при смерти.
Потому что баба Таисия хочет видеть только дядю Павла, Zина гладила дочь по голове. Так ей спокойней.
Она злая? девочка щурилась.
Не злая, задумалась мать. Она просто не научилась любить всех сразу. Так бывает.
Поздно вечером позвонил брат.
Всё, Зина. Не стало её час назад.
Держись, Паш. Ты ближе всех был, тебе тяжелее.
Она до самого конца тебя ждала, соврал брат. Зина знала это от желания хоть сейчас их сблизить. Сказала: «Пусть у Зины всё хорошо будет».
Спасибо, Паш. Заходи завтра, посидим, помянем. Я рыжиков напеку.
Обязательно Зин, а ты не сожалеешь, что не простилась?
Она не стала лукавить.
Нет, Паша. Не жалею. Не чувствовала я ничего. Ни она ко мне, ни я к ней Так честнее.
Павел помолчал.
Может, ты права, тихо сказал он. Ты у нас всегда трезвее всех мыслила. До завтра.
Похороны были скромные. Зина ради мамы с братом. Стояла у кленов, в чёрном пальто, глядя в серое небо, каким оно всегда бывает на кладбищах.
Когда опускали гроб, она не заплакала.
Павел подошёл, обнял за плечи.
Ты как, Зин?
Всё нормально, Паш. Правда.
Знаешь, помолчал он. В её квартире нашёл шкатулку. Там ваши детские фотографии. Твои тоже есть, нарезанные из общих.
Зина удивилась.
Зачем же так?
Не знаю. Может, что-то всё же внутри у неё было? Просто не умела показать? Может, боялась, что если полюбит тебя, то меня станет меньше? Старики загадка.
Может быть, пожала плечами Зинаида. Но уже неважно.
Они вышли с кладбища под одним зонтом сильный Павел и хрупкая Зина.
Слушай, сказал брат у машины, я решил продать ту квартиру. Себе куплю трёшку, детям по однушке, а остаток… Давай часть денег отдадим детской больнице, или сделаем что-то хорошее? Пусть «бабушкины» деньги хоть кому-то принесут радость.
Зина посмотрела на брата и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
Это будет прекрасная месть Таисии Андреевне. Добрая и правильная.
Значит, договорились?
Договорились.
Они разъехались по своим улицам. Зина слушала радио и вдруг поняла на душе спокойно и легко.
Может, Павел прав пусть часть денег поможет детям. Вот так получается по-настоящему по-русски, по-справедливому: добро возвращается бумерангом.
