– И не забудь купить бананов для бабушки Нади! Только выбирай самые маленькие, как она любит! В прошлый раз ты такие набрала даже не знаю, как это можно было Мария! Как так? Неужели сложно сделать именно то, что тебя просят?
Мария Игоревна Коновалова, главный бухгалтер крупной компании в Екатеринбурге, мама двоих детей и вроде бы счастливая жена, только вздохнула да кивнула в пустоту будто мама сейчас не видит, а ей и неважно, видит или нет. Главное, Мария точно знала: мама и с закрытыми глазами поймет, как ты там на том конце провода себя повела.
– И не кивай, а сделай! А то я тебя знаю у тебя ветер в голове! Мария! Уже взрослая ведь, пора бы!
Второй раз кивать Маша не стала, просто буркнула: «Да-да, хорошо», да и простилась. Пора взрослеть Ага, конечно Сорок с копейками чуть-чуть маловато.
До конца рабочего дня оставалось минут тридцать, Мария пыталась сосредоточиться на отчёте, но получалось из рук вон плохо мысли в голове все куда-то расползаются. Больше всего почему-то грустные. А ведь Маша хорошая девочка. Так мама всегда говорила.
– Маша у нас умница! Хорошая девочка, прям на загляденье!
Это было приятно, когда Машенька ходила в детсад, в бантиках, пышной юбочке с оборками прямо сказка. Хотя часто с садика мама забирала домой вовсе не нежную принцессу, а самого настоящего разбойника.
– Мария! Что это у тебя с головой?
– Гнездо, вот Валентина Николаевна сказала! Посоветовала на площадке постоять тихо вдруг птички прилетят. Хоть какая-то польза от моей прически! невинно отвечала Маша.
– А бантики-то где?
– Не знаю Один Сашка обменял ему нужен был якорь для корабля. Мам, а у Сашки папа такой классный плот в тазике вода и корабль плавает! Так здорово!
– А второй бантик?
– Куда-то Лерка его утащила Мам, а почему в Екатеринбурге так ветер дует?
– Мария!
– Что?
– Дай отдохнуть с этими глупостями! У меня голова лопается!
Мария замолкала и всю дорогу домой исподтишка глазела на маму а вдруг её и правда голова болит, вдруг не пройдет уже никогда, и придется её голову выбросить, как яичную скорлупу, когда мама жарит яичницу по выходным?
У Марии всю жизнь воображение было с размахом, так что домой они ещё не дошли, а она уже начинала всхлипывать и развозить сопли, чем окончательно доканывала маму.
– Мария! Ты что, концерт устроила тут?
Объяснить, что её так задело, Маша не могла просто было очень жаль маму, жаль её несчастную голову, её настроение, и всё, что хотелось зареветь, как соседская собака Жулька.
Жулька та ещё дурёха. На каждый чих вой. А если её хозяин, сантехник дядя Юра, уходил в очередной загул, собака устраивала концерты на несколько дней, изматывала двор будто всю душу выла наружу. Весь подъезд номер шесть по улице Сибирской сочувствовал дети просили родителей забрать Жульку, иначе на уши вся детвора встанет. Да только всё без толку: Жулька оставалась, пока не случилась беда.
Дядю Юру провожала вся улица был человек добрый, всегда придёт на помощь. Мама Марии строго говорила, что «слабохарактерный», но люди всё-таки его уважали.
Когда Маша не пошла в школу болел зуб она видела, как Жулька села у подъезда, весь день не двигалась. Маша гладила её, а Жулька будто не замечала, даже хвостиком не вильнула. Врач, домашние дела, потом возвращаются а собака так и сидит, не двигая лапами, и Маша готова была уверовать: собака действительно плачет.
– Мама, а почему у Жульки нет слёз?
В этом вопросе что-то было мама аж вся передёрнулась, присела рядом, тихо:
– Жуля Пойдём, бедная Хозяин твой не вернётся.
Поняла ли её собака кто знает. Но с того дня Жулька стала Машиной. Жила, кстати, долгую жизнь в их семье собака провела семнадцать лет, Маша успела и школу закончить, и замуж сходить. С тех пор Жулька больше никогда не выла, послушно ела, позволяла мыть свои лапы, гуляла с Машей и родителями, но звука не выдала больше никогда. Даже когда пришёл её час, просто вздохнула прямо по-человечески и устало закрыла глаза на слезах Маши. Больше собак Маша себе не заводила, даже когда дети просили, смотрела на тёмные умные глаза Жульки и не могла.
Вообще, детство у Маши было славное: мама с папой, две бабушки, любимый заяц с оторванным ухом и бабушкины блины со сметаной по выходным. И ещё дача у бабушки Оли, мамы отца, куда Маша ездила с мамой редко. Почему она тогда не понимала, это взрослые секреты, детям знать не положено. Все веселились, кроме мамы только позже Маша поняла почему.
А вот с бабушкой Надей они часто ездили на море в Крым или под Анапу, и именно Надя была для Маши особенной: ни один вопрос не оставляла без ответа, рассказывала, объясняла, даже если мама потом возмущалась:
– Мама, ну ты зачем? Она же совсем ребёнок!
– Ты и сама всё понимала! Маша вся в тебя, умница.
Маша хохотала, как сердится мама, а сама думала: слушать бабушкины истории хоть и страшно, но интересно стоит ли расспросить, почему взрослые не всегда правду говорят?
Причины были серьёзные взрослые пытались, чтобы Маша ничего не заметила. Но, ясное дело, из спальни вечерами всё равно слышались тихие ссоры и мамины слёзы. На даче бабушка Оля поджимала губы и будто не замечала маму, а Маша затаскивала её на кухню: давай, мама, бабушка научит пирог печь. Пирог с вишней такой вкусный, а мама не умела.
– Мам, давай пойдем, научишься!
– Нет качала головой мама и отворачивалась.
А потом родители развелись, Маше исполнилось десять. Как раз на её день рождения гости, смех, вдруг хлопнула дверь, и мама тихо:
– Вот и всё
Мария тогда не сразу поняла, что произошло, Жулька в тот миг подошла к маме и прижалась боком вот кто понял, а не дети. Потом Маша продолжила праздник и, когда мама зашла с тортом, будто ничего не было, все хлопали и смеялись. Когда гости ушли мама протянула ложку:
– Вкусно? Вот и наплевать на все и на диеты, и на всё остальное. Может, и у нас ещё праздник будет.
Про «праздник» Маша так и не разобралась денег стало маловато, отец алименты присылал не особо регулярно, и праздники случались всё реже. Новый год да день рождения только эти два. Мамин свой вообще не отмечали с тех пор.
Бабушка Надя не стеснялась уговаривала дочку устроить личную жизнь, но маме было всё это поперёк души:
– Мне хватило, мам, спасибо.
С возрастом Маша не раз думала: что, если бы мама не поставила на себе крест и нашла бы для себя счастье? Если бы у неё был брат или сестра? Если бы Мама снова смеялась и не жаловалась на мигрени. Только это всё было не так.
Мама становилась строже, и Маше было трудно терпеть её придирки и не всегда получалось. Но стоило разгореться ссоре, где-то тут уже возникала Жулька и мелькали зубы хватало, чтобы Мария замолчала и убежала в свою комнату.
Жулька хоть и раз укусила хватило на всю жизнь. Мелкие синяки прошли, а урок Маша запомнила: спорить с теми, кто на самом деле знает толк, не надо.
С годами многое объяснила бабушка Надя:
– Понимаешь, Мань, любая становится вредной, если не любимая
– А мы с тобой разве не любим её?
– Это другое. Женщина хочет чувствовать себя женщиной. Не мама и дочка мужчина нужен рядом. Пока не поймёшь, а я вот знаю. Я твой возраст скакала без мужа, хоть и были романы. Смешно тебе? А я не всегда старуха! И любила деда твоего, больше никого и не хотела. Можно в ресторан сходить или цветы принять, а ложиться каждый день рядом совсем другое. Вот и твоя мама была молодой, когда с твоим отцом встретилась, и понимала, что это не просто увлечение. А ему лишь бы всё было, как всегда. Она нашла бы обмен, но измену не простила.
– Ты думаешь, мама его ещё любит?
– Думаю, да Поэтому и менять ничего не хочет.
– Бабушка, а я смогу так одного и навсегда?
– Кто ж знает? Только бы тебе встретился тот, кого можно так полюбить
Своего мужа Олега Маша встретила случайно: спешила в университет на первый экзамен, врезалась в неуклюжего долговязого парня. Он, приобняв, шутя:
– Девушка, ну вы и стремительная телефончик свой скажите, пока не убежали!
Номер не дала, но уже после экзамена он ждал её у выхода. Поженились через три года, первое время жили с мамой, но мама к Олегу долго присматривалась:
– Да что такое программист? Сиди у компа весь день и бутерброды хрумкай! Ты с ним наедине останешься и всё, слон вырастет
Олегу пришлось из кожи вон лезть, чтобы завоевать признание тёщи только через десять лет мама признала: «Зять у нас золото». К тому времени семья уже жила отдельно, Олег работал сутками, Маша металась по показам квартир ноги её буквально кормили. Сыном занимались бабушки по очереди, и за это Мария каждый день благодарила небо.
Первые тревожные звонки прозвенели, когда Маша ждала второго ребёнка. Мама забыла, зачем пришла и что вообще собиралась сделать, а потом резко обвиняла Машу, что та куда-то ушла и не предупредила.
Когда Маша пыталась убедить её пройти обследование мама стояла насмерть:
– Зачем? Я и так всех здоровей! Лучше о своей бабушке подумай, а мне врачи не нужны.
Посоветовавшись с мужем, Маша нашла врача через отца тот приехал домой.
– Перспектив не радужных. Нужно полноценное обследование, времена ждут вас сложные.
Мария слушала и не могла поверить: неужели про её маму речь? Она ведь ещё не старая!
– Причин может быть много, вздохнул доктор. Может, лучше направьте силы на борьбу, чем копайтесь в прошлом?
– Можно что-то сделать?
– Мы можем притормозить болезнь, облегчить симптомы. Всё изменится и вам придётся привыкать.
И Маша вдруг осознала: с этого дня её жизнь уже просто другой не будет. Кто бы ни был рядом, ближе мамы нет никого. Вот её главная задача чтобы мама была спокойна. Врач сказал, что стресс это вред.
Переезд в новый дом дался нелегко Олег нашёл коттедж и быстренько его купили, влезли в долги.
– Справимся, сказал Олег. Теперь всё равно все свои.
Спокойнее не стало хотя всё вместе, но мама постоянно забывала, что живёт с ними, собиралась домой, искала свою квартиру.
– Мама, у тебя комната по коридору.
– Я к тебе в гости приехала? У меня свой дом!
– Мама, ты нужна мне, мальчишки без тебя никак. И бабушка заболела
– Ладно, но не думай, что так всегда будет! У меня тоже ещё личная жизнь, ты только себе не представляешь
– Конечно, мама, конечно
– Что ты там понимаешь, Мария! буркала мама.
Если бы не бабушка, Мария с ума бы сошла раньше. Но бабушка всё объясняла:
– Ты не пугайся, пару дней и она что-нибудь вспомнит. Помни, Маш бывает в старости: мы снова становимся детьми. Чувства острые, разум уходит на второй план. Жалей её, вместо меня. Если тяжело, покричи в подушку, но только чтоб мама не слышала, хорошо? Потом вспомни пожалей, как хочешь чтобы пожалели когда-нибудь тебя
– Обещаю, бабуль
Сколько раз Маша про себя повторяла: «Обещаю» не счесть. Вот и сейчас.
Собралась на выход: кошелёк, ключи, зонт, всё ли взяла Старшего забрать с тренировки, младшего из школы, потом в магазин за бананами. Её, крохотные такие, как любит бабушка.
Потому что мама, увидев связку бананов, вдруг скажет: «Бабушка скоро придёт, она просила». Надо пройти по коридору, не глядя на сиделку, открыть дверь, где стоит то самое бабушкино кресло ни к интерьеру, ни к чему, но оно там пока его помнят. И мама пробурчит:
– Мария, ну сколько раз просила протри обивку! Ты бананы купила? Бабушка ведь обещала
– Купила, мамочка. Ты посиди, я сейчас чай тебе налью.
И опять мама в кресле, время будто замерло, ещё чуть-чуть и можно поцеловать руки, поймать на себе строгий, родной взгляд. Улыбнуться в ответ на: «Мария, что у тебя с головой? Где расчёска? Давай, я причешу. Спать пора завтра варить тебе манную кашу или блинов?»Маша опустилась рядом, взяла мамину ладонь тёплую, знакомую, с заметными прожилками, и тонкими пальцами, некогда ловкими, теперь немного дрожащими.
Мам, а помнишь, как ты меня учила печь пироги? шепчет Маша и улыбается чтобы не выдать ни тоски, ни усталости.
Ну конечно Только класть вишни нужно больше, а косточки выбирать, мама морщит нос, будто пытаясь припомнить и где-то в её взгляде вспыхивает свет, знакомый с детства.
За спиной хлопают двери растёт, шумит дом, мальчишки спорят о чём-то своем, слышен голос Олега: «Маша, нам помочь?» Всё живёт и движется, как большой старый поезд, где есть и пар, и тепло, и воспоминания.
И вдруг на кухне Маша чувствует живёт ей дальше не для того, чтобы что-то доказать. Просто так, по любви. Для того, чтобы быть этим домом-на-колёсах, где всегда пахнет чаем, где есть для всех место, банан в вазе и мамино кресло у окна. Чтобы, когда придёт утро, мама снова спросит: «А ты не забыла, кто тут хорошая девочка?» и опять можно будет, улыбаясь сквозь слёзы, ответить:
Нет, мам, не забыла. Мы с тобой помним всё.
И когда однажды утром Мария тихо зайдёт в комнату, стряхнёт пыль с кресла будет знать: всё всё-таки было не зря. Потому что есть дом, где ждут, и память, что не предаёт, и руки, которые помнят как гладить непослушные косы, как печь пироги, и как, даже когда взрослой быть трудно, всё равно остаться вашей хорошей девочкой.
