Да без меня ты пропадёшь! Ты ничего не сможешь! кричал муж, нервно укладывая свои рубашки в огромную сумку.
Но она выстояла. Не пропала. Может, если бы позволила себе раздумья о том, как выживать с двумя детьми, насочиняла бы себе мрак и, глядишь, простила бы ему измену. Но размышлять было некогда пора было вести девочек в детский сад, самой бежать на работу. Он лишь полчаса назад заявился домой, самодовольный, уверенный, с налётом новой любви.
Потому, надевая пальто, Танюша чётко раздавала указания:
Оля, помоги Марине застегнуть куртку и проследи в саду, чтобы она поела как следует. Воспитательница жаловалась, опять кашу отказалась есть.
Серёжа, только забери всё своё имущество разом, не тяни резину. И ключ от квартиры в почтовый ящик кинь. Пока.
Оля появилась на свет ровно на полчаса раньше Марины, считалась старшей. Девочкам тогда было по четыре года, обе самостоятельные, каждая с характером: Оля съест нелюбимую манную кашу потому что надо, а Марина будет отстаивать своё: «Там комочки, я не буду это есть».
Хорошо, что детский сад был через двор всего десять минут. Дочери болтали, помогали забыть о наступающих трудностях. Работы тоже хватало, времени к себе не было приём у участкового врача расписан по минутам, да ещё вызова. Лишь вечером, увидев в прихожей одинокие плечики, с которых исчезли мужнины куртки, Таня поняла: теперь она одна. Но жаловаться было не в её духе: всё должно быть как всегда, даже лучше. В любой беде можно опустить руки и предаться горю, а можно собраться, поискать выходы, зацепиться хоть за маленькую радость. А сейчас приготовить ужин.
Что изменилось? думала Танюша, нарезая огурцы в салат. Муж ушёл. Чем он занимался? Что ляжет на меня? Да ничто не такое, что я не осилю. Чуть скорректировать распорядок дня и вперёд. Всё хорошо. А будет ещё лучше. Не хочу думать, где он там, с любовницей или где лучше одна. Трудно, зато спокойно. Прочитав дочкам очередную главу из Денискиных рассказов и поцеловав их перед сном, Татьяна поспешила развесить бельё из стиралки.
Перед сном чашка чая, привести мысли в порядок, план на завтра наметить. Девочки у неё, как две капли воды, близняшки. Две может сложнее, чем одна, но Таня никогда не жаловалась, даже удивлялась чужому сочувствию.
Мы справляемся, отвечала она. Никто не надрывается. Всё хорошо.
Чайник вскипел. Таня заварила любимую мелиссу, включила лампу, устроилась на кухне. За окном ветреная ночь, снег с дождём, а в квартире тепло, тихо, только часы тикают…
Вдруг звонок в дверь. Таня, увидев на пороге соседку, удивилась. Эта пожилая женщина, одинокая пенсионерка, каждый день выводила свою облезлую собачонку Алку гулять, всегда молча здоровалась, редко задерживалась. Собаку эту Таня пару раз замечала у мусорки. Видно, пожалела старушка подобрала, приютила. Никто бабушку не навещал, она только в магазин ходила, да собаку выгуливала.
Извините, что потревожила, тихо сказала старушка, кутаясь в пуховый платок. Видела сегодня вашего мужа вещи в машину грузил. Ушёл?
Это ваше дело? резко бросила Таня.
Ваш муж не моё дело. Просто хочу сказать: если нужна помощь обращайтесь. С девочками могу посидеть, если надо.
Проходите, сменила тон Таня. Как вас звать? спросила, наливая чай в две чашки и ставя на стол печенье. Угощайтесь.
Евгения Николаевна меня зовут. А вас я знаю, Таня. Так вот, Танечка, отломив кусочек печенья, продолжила старушка. Я не навязываюсь, просто знайте: если что обращайтесь. Не за деньги, просто так. Мне это в радость.
Евгения Николаевна аккуратно пригубила чай и улыбнулась:
Вкусно-то как! Это мелисса? У меня на даче её много растёт, и смородина, и мята. Приезжайте летом отдохнёте. Яблонька у меня там яблоки чудесные…
Таня смотрела на Евгению Николаевну и думала, почему считала её неприятной? Может, потому что та не лезла с расспросами о трудностях с близняшками, не копалась в душе, проходила мимо по-своему, не заискивала? Казалась гордой и чужой Вот и неправильно думала.
Таня вдруг увидела в соседке совсем другое: аккуратная, тапочки новые, волосы убраны в узел, кружевной воротничок и запах приятный, чуть уловимый.
Болтая о даче, яблонях, жаркой баньке и утках на озере, Евгения Николаевна уводила Таню от тревожных мыслей, и на душе становилось теплее
Татьяна помнит этот день, хоть минуло с тех пор уже пять лет. Помнит, как муж бросал ей вслед: Пропадёшь! Не сможешь!
Но всё прошло.
Евгения Николаевна ловко нарезает яблоки для пирога, украшает ими тесто, и отправляет форму в горячую печь. Салаты готовы, жаркое кипит на плите. У любимой соседки сегодня день рождения. На дворе август, двери и окна дачи распахнуты настежь, кухня полна запаха яблок и пряной выпечки.
Как же она меня выручала! с улыбкой думает Татьяна, наблюдая за старушкой.
Что бы я без неё делала? Девочки души не чают в бабушке Жене. А она ведь могла тогда дверь не открыть, мимо пройти Теперь Марине и Оле по девять лет, школьницы. Каждое лето здесь, на гостеприимной даче: озеро, друзья, любимая бабушка.
Пойду, яблок ещё соберу компот сварим, говорит Таня, берёт корзинку и выходит в сад.
В тени яблони на траве лежит собака Алька. Кто бы тогда подумал, что пёс из подворотни, которого приютила старушка, станет такой красавицей-лабрадоркой?
Всё любовь только любовь нас спасает, думает Татьяна и протягивает Альке на ладони печеньеА в доме уже раздаётся звонкий смех голоса Оли и Марины перекликаются с голосом бабушки Жени, а за окном по стеклу играет солнечный зайчик. Таня останавливается среди яблонь, дышит насыщенным августовским воздухом и вдруг ясно чувствует: именно так выглядит счастье. Оно не громкое, не вымученное, а такое простое когда рядом близкие, когда дом наполнен светом, когда кто-то всегда откроет тебе дверь и нальёт горячий чай с мелиссой.
Она смотрит на ладони, где лежат тёплые яблоки, и с улыбкой думает, что и трудности не страшны, если есть для кого жить и с кем делить радость. Из окна доносится: «Мама, быстрее! Без тебя яблочный пирог не получится!»
Таня поднимает корзинку, идёт домой и знает теперь у неё всё хорошо. Даже лучше, чем она когда-то мечтала.
