Без души
Клавдия Васильевна шагнула в квартиру, унося с собой запах свежевыстиранных волос и новый лоск на ногтях.
Из города, похожего на зыбкую Одессу, она вернулась будто бы из пространства между облаков, где парикмахерская плавала над улицами, а мастера ходили по потолку.
Несмотря на свои 68 лет, Клавдия всегда оставалась девочкой, не желая стареть в зеркале.
Она баловала себя уходами, будто бы это был магический ритуал маникюр приносил ей будто бы оживление души, а окраска волос волны радости.
Клава, тут тебе родственница какая-то заходила, прозвучал голос мужа, Юрия, словно из старого радиоприёмника.
Я сказал, что тебя нет дома.
Она обещала вернуться.
Родственница?
У меня, кроме тебя, никого не осталось.
Может, из потусторонней Одессы явилась седьмая вода на киселе…
Попросит чего-нибудь.
Надо было сказать, что я уехала в Харьков на воздушном поезде, раздражённо ответила Клавдия.
Да не врать же!
мягко парировал Юрий.
Она статная, высокая, похожа на твою маму, земля ей пухом.
Одетая элегантно, даже серьги с маленькими бриллиантами, точно как из ювелирного сна.
Не думаю, что попросить пришла.
Через сорок минут дверь позвонилась, будто вдруг разбудился дом.
Клавдия открыла, и словно мамины черты заплясали перед ней, страшно похожая женщина дорогое пальто, сапоги, перчатки, серьги, сверкающие в полумраке прихожей.
Клавдия пригласила гостью за стол, где уже стояли пироги и чайник, как будто приготовленные к этому визиту задолго до дня рождения.
Знакомимся?
Если уж родственники.
Я Клавдия, без отчества, возраст почти совпадает.
Это мой муж Юрий.
Вы по какой линии мне родня?
спросила она, ощущая неслыханное волнение.
Женщина смутилась, как будто её слова были головоломкой.
Галина…
Галина Владимировна.
Мне исполнилось 50 лет 12 июня.
Эта дата вам ничего не говорит?
Мир вокруг сгустился, стены стали прозрачными.
Клавдия побледнела она вспомнила.
Да, вы догадались.
Я ваша дочь.
Не волнуйтесь, ничего не попрошу.
Хотела взглянуть на свою мать, узнать, какая она, ощутить, почему мама меня не любила.
Впрочем, мамы уже восемь лет нет.
Почему только папа любил?
Его не стало два месяца назад.
Он рассказал о вас, просил простить, если можете, голос Галины звучал, как музыка из далёкого сна.
Ты дочь?
ошарашенно произнёс Юрий, будто бы вдруг все предметы в комнате зашевелились.
Видимо, так.
Потом всё объясню, отвечала Клавдия.
Если ты думаешь, что я буду раскаиваться и просить прощения, нет, не буду.
Я не виновата.
И материнских чувств во мне не будет, ни капли!
Папа всё успел рассказать?
холодно произнесла Клавдия.
Можно приехать ещё?
Я в пригороде, большой дом, приезжайте с мужем, привыкнете ко мне.
Фотографии внука, правнучки могу показать, осторожно предложила Галина.
Нет.
Не хочу.
Не приезжай.
Забудь обо мне, резко ответила Клавдия.
Юрий вызвал такси, и в ночных лунных лучах проводил Галину.
Вернувшись, он застал Клавдию у телевизора, всё убрано, будто бы гости никогда не было.
У тебя, Клавдия, сердце как ледяное озеро.
Армии бы тебе командовать.
Я понял, что ты без души, но не знал, что настолько, сказал Юрий с тяжестью холода.
Мы с тобой познакомились, когда мне было 28, спокойно начала Клавдия.
К тому времени душу мою уже выветрили ветры прошлого.
Я из села под Одессой, мечтала вырваться в город, училась лучше всех, поступила в институт, единственная из класса.
В 17 лет встретила Владимира, почти на 12 лет старше, любовь была как шторм.
На стипендию хлеба не купишь, постоянно голодала, принимала любые приглашения кафе, кефир, мороженое, всё было как праздник.
Он ничего не обещал, но я думала, с такой любовью он обязательно женится.
Однажды пригласил на дачу, и я будто на облаках туда поехала.
Встречи стали постоянными, и скоро стало ясно жизнь меня понесла по другому течению, я стала будущей матерью.
Я рассказала Володе.
Он обрадовался, но на мой вопрос о свадьбе ответил:
Я тебе разве обещал жениться?
Володя был женат, говорил спокойно, словно всё это не касалось его души.
Но ребёнок?
Ты молодая, здорова.
Отдых возьмёшь в институте, потом с женой заберём тебя к себе.
Нам не удаётся родить жена старше, может в этом причина.
Родишь ребёнка заберём.
Как оформить не твоё дело.
Я не последний человек в горисполкоме, жена заведующая отделением в больнице.
За ребёнка не переживай.
Родишь заплатим, и обратно в институт.
О суррогатном материнстве тогда никто не слышал.
Я была первой, случайной суррогатной матерью в этом городском сне.
Что делать?
В село возвращаться позор.
До родов жила у них в особняке, жена Володина ко мне не заходила, дочку родила дома, акушерка приехала ночью, девочку сразу унесли, я её больше не видела.
Через неделю мне дали деньги, проводили.
Я вернулась в институт, потом стала работать на заводе, дали комнату в общежитии.
Работа мастером, потом старшим.
Друзей много, а замуж никто не звал, пока ты Юрий не появился.
Мне было 28, вроде бы не хотела замуж, но надо было.
Жили хорошо: три машины сменили, дом полный, дача ухоженная, отпуск каждый год.
Завод наш выстоял в девяностые детали для тракторов делали только у нас, цех до сих пор обнесён колючей проволокой.
На пенсию ушли по льготам.
Всё было, кроме детей и не надо.
Как современных детей посмотришь страшно.
Плохо жили.
Я тебя любил, старался согреть твоё сердце, но оно так и осталось ледяным.
Даже котёнка никогда не пожалела, ни собаки.
Сестра просила помочь племяннице ты не пустила даже на неделю.
Сегодня приехала дочь твоя кровь, а ты…
Ей-богу, будь мы моложе развёлся бы, а теперь поздно.
Холодно с тобой рядом холодно, ответил Юрий с горечью.
Клавдия впервые почувствовала страх муж никогда так резко не говорил.
В этот вечер дочь перепутала все сонные дороги, пеленая мыслью всю квартиру.
Юрий ушёл на дачу, где среди яблонь нашли приют три собаки подобранные щенки, и бесчисленные кошки, гуляющие по траве.
Там он теперь живёт почти вечно, домой заходит редко.
Он познакомился с Галиной, обожает правнучку.
Всегда был малохольным, таковым и остался.
Пусть живёт, как хочет, думает Клавдия.
Желания сближаться с дочерью, внуком, правнучкой так и не появилось.
Клавдия выбирает море садится на поезд, уезжает к одесскому берегу, отдыхает, набирается сил и чувствует себя замечательно, будто душа её похоронена где-то на склоне городской волны.
