Полина, ты когда наконец соберёшься? Мы же в школу опоздаем! раздался с балкона строгий голос Вики, которая энергично встряхивала свежевыстиранную рубашку Кирюши и ловко вешала её на верёвку. Балкон был старый, облупленные стены, шатающиеся перила, но именно он почему-то был любимым уголком в их одесской квартире.
Вика подошла к перилам и в который раз задержала взгляд на Днестре и крытых черепицей домиках вокруг. С высоты седьмого этажа казалось, что весь город просыпается именно по её команде. Сияющее весеннее солнце разливалось по улочкам, слепя Вике глаза. Конечно, вот она жизнь! Яркая, настоящая, аж дух захватывает. Всё обязательно получится, стоит только разобраться с текущими делами вот победный план на сегодня!
На небе проскользнула тучка и закрыла солнце. Вика вздрогнула и вернулась к реальности: привычная рабочая неделя, кучу забот, сделать всё и сразу. Ах да, как там у Светланы «Реальность мы строим сами, и она на наших плечах стоит!» Умная женщина, Светлана… Юриспруденцией заправляет, университет закончила, и всё говорит, у тебя, Вика, все шансы поступить, только вопрос ты сама хочешь? Хотеть-то Вика хотела, но что толку папа один, ребятишки маленькие, в финансовом плане совсем туго, гривен не хватает. Всё к тому идёт, что выбирать надо будет: либо высшее образование, либо честно идти работать. Пока что других вариантов, кроме работы, не предвидится.
Глянула Вика на детские часы подарок от отца ещё из начальных классов, и чуть было не подпрыгнула: опять чуть не ушли без шанса на учебу. Схватила она пустой тазик и юркнула с балкона.
Поля спала, заложив ладонь под щёчку, и так сладко улыбаясь во сне, что Вика едва не шепнула: «Царевна моя!» Сестрёнка роскошная ресницы длинные, волосы светлые, кудри по подушке разбросаны. Причёсывать их тот ещё квест, но резать Вика бы за жизнь не дала. Это ж почти как у мамы было! О матери вспоминать Вика не любила: ну что тут скажешь о человеке, который предал? Полина была совсем малюткой, и, что обидно, маму почти и не помнит, а первое время даже Вику мамой называла за что их во дворе так поглядывали.
В Одессу они попали после смерти бабушки квартиру отец получил по наследству, а в их прежней хрущёвке им впятером уже тесно стало. Бабушка их была дама с характером: курсы философии читала, соседями не интересовалась, считала их, мягко говоря, «простыми смертными». Вике к бабушке ходить было не очень приятно: уж больно колко она с людьми обращалась, словами могла так задеть Домой после помощи по хозяйству Вика уносилась, едва сдерживая слёзы и зубы сжимая.
Чего только не услышишь: «Ты такая же, как твоя мать. Вообще, только гены наукой спасают. Может, хоть мои пробудят в тебе толк, а в отца-то не стоит, он пустое место Единственное спасение учёба, иначе пропадёшь!»
Поспорить с бабушкой всё равно что спорить с грозой. Отец молчал, когда бабушка «стучала» на Вику, но по лицу-то было видно: ему прямо по живому. Вот и терпела Вика, пока не вырвалось как-то раз:
Можешь вообще не считать меня внучкой, если моих братьев и сестру не признаёшь! Больше я к тебе не приеду!
Бабушка аж рот открыла, скорей от неожиданности, чем от гнева. А Вика только быстрее сбежала, прихватила на ходу пуховик и домой. Там Поля в манеже гукает, Кирилл уроки мучает на кухне. Подошла Вика к сестрёнке, подняла её и шепчет сквозь слёзы:
Мы настоящие! И нам никто не нужен!
Отец выглянул из ванной. Увидел обе ревут, Кирилл заходит, усмехается:
Женщины всегда загадка. Макароны сварились, к столу!
Через час бабушка позвонила. Отец начал сначала спокойно, потом всё злее, да так и не поругался. Просто зашёл на кухню, обнял Вику, поцеловал в макушку:
Не ходи больше, доча. Никто не имеет права тебя унижать. Кто бы ни был.
Почувствовала Вика груз с плеч упал.
Прошло полтора года, бабушки не стало. Последние месяцы Вика всё же к ней зашла после больницы и уж совсем неузнаваемой сухонькой старушки. Даже характер смягчился. Медсестра всё шептала: «Умница ты, девочка, не держи зла. Бабушка-то, видно, счастья в жизни не знала»
В последний раз бабушка Вике вдруг прошептала:
Прости меня Папу береги
Вика кивнула, поцеловала в щёку и побежала в школу. Опоздать святое дело!
В тот же вечер отца огорошили известием. Он сидел ещё дольше обычного на кухне, всё украдкой вытирал влажное лицо, чтобы дети не заметили. Вика поняла: для неё просто проблемы, а для него мать
Переезд в новую квартиру дался тяжело: Поля болела, Кирилл своевольничал, отец разрывался. Вика паковала коробки, мечтая, чтобы на новом месте всё было иначе как в сказке. И словно кто-то услышал.
В бабушкиной квартире у каждого появилось своё пространство. Но сестрёнка всё равно перебралась к Вике, а брат обосновался на кухне: учёбу делать под сестриным контролем это традиция. Картошку солить, суп варить отлично сочетается с домашкой.
Возможность вырваться редкая. Отец работал, малышня на Вике: с Кириллом ещё можно договориться, а вот Полю без сада не остановить. Болела часто, а значит и школа срывалась. Всё изменилось, когда появился человек-спасатель Светлана из соседней квартиры.
Познакомились просто: ребёнка на площадке по чужой невинности за маму Вике приняли и полетели сплетни. Тут Светлана вмешалась уважаемая леди, юрист с характером, в обществе почётная и привыкла командовать.
Эта девочка не мама, а сестра! Всё ясно? и вся куриная тусовка попряталась. А со Светланой как-то незаметно и сдружились: ну кто сказал, что подростку и женщине по тридцати не быть подругами? Там наверху, видать, так решили и правильно!
Скоро Вика поняла: двор Светлану и уважает, и боится. Всё про всех знает, но молчит, как рыба. Слышишь сплетню знай, Света не скажет, а вот другие всё как на духу ей расскажут.
За чашкой чая Света однажды сказала:
Все хотят, чтобы их считали правильными. А если вскроется, что алименты не платишь, или от мамы в пансионат избавился ради квартиры? Всё репутации конец.
Болтали наболтали, и тут Света как-то по-дружески попросила Вику покормить кота Бармалея. Он был личность со своим характером: если сердится может всю ночь на голову садиться или по двери стучать.
Света уходит, а Вика задерживается: школа, сад, магазин, брат всё в одном флаконе, к коту приходит уже вечером. Бармалей обиделся, но простил, когда миска наполнилась.
Вдруг Света заявилась, усталая, рухнула на стул и разревелась. Вика аж растерялась: привыкла, что Света всегда как терминатор, а тут слёзы. Обнялись, поплакались. Света старенькую тетрадку достала:
Вот, мой приговор: ребёнка не будет. Никогда. Сама виновата время упустила.
Оказалось, Света замужем была, мужа знала ещё со школы, хотели ребёнка, откладывали то работа, то квартира, то путешествия. В итоге беременность совпала с отпуском, а там на скутере кто-то «бах!» и следующая остановка больница. Потеря ребёнка, муж ушёл в себя, потом развод. Через год встретились друзьями так и остались, но уже не семья.
Он детей всегда хотел. А теперь я ему ничего не могу дать зачем ломать человеку жизнь? разрыдалась Света.
Вика вздохнула и ответила по всей своей житейской «мудрости»:
Пока врач не сказал последнего слова не унывай, и не реви заранее! А то прямо как маленькая!
Ты откуда такая взрослая? Света удивилась.
Жизнь заставила, и учителя хорошие были
А расскажи Почему у тебя только папа?
Давай на баранки с чаем, усмехнулась Вика, только это история не для пончиков и не для грусти…
Вот так и живут одесситки в эпичных баталиях со сплетнями, с детскими обидами, с борщом, искренней поддержкой и надеждой, что светлое солнце однажды вернётся за тучку.
