СУДЬБА НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ
Девушка, вот возьмите и ухаживайте сами за ним! А я к нему даже подойти боюсь, не то что ложкой покормить, женщина взволнованно бросила пакет с едой на кровать, где лежал её больной муж.
Не переживайте так! Ваш муж поправится. Сейчас ему нужен особый уход, я помогу Дмитрию восстановиться, пришлось мне, как медбрату, в который уже раз успокаивать жену туберкулёзника.
Дмитрия привезли в тяжёлом состоянии, но надежда была. Он хотел жить это полдела. Жаль только, жена его, Алёна, в медицину не верила, казалось, будто она уже мысленно попрощалась с мужем.
Забегая вперёд, скажу: сын Дмитрия и Алёны, спустя много лет, тоже заболеет открытой формой туберкулёза. И Алёна уже тогда сразу поставит на сыне Павле крест. Однако Павел выздоровеет.
Дмитрий, несмотря на диагноз, шутил, смеялся, хотел поскорее покинуть больницу. В их деревне, где он жил с семьёй, туберкулёзных диспансеров не было, и Алёна приезжала редко. Жалко было мне его молодой, а запущенный, неухоженный, в поношенной одежде.
Дима, не сочтите за наглость, если я для вас кое-что принесу? Я вижу, тапочек у вас нет в ботинках ходите. Можно ведь я вам передачу соберу? решил я приободрить больного.
От вас, Егор, хоть яд бы за лекарство принял. Но не стоит, дайте только выздороветь, там уже и разберёмся Дима тихо сжал мою руку.
Я аккуратно освободил руку и вышел из палаты.
Нервничал ужасно. Сердце колотилось. Неужели мне нравится жена чужого человека? Не хотелось разрушать семью всё-таки совесть не позволяла. Но сердцу ведь не прикажешь Эх, жизнь, даешь ты круги по воде!
Я всё чаще заходил к Диме, болтал с ним часами в длинные ночные смены. Наши разговоры были душевные, глубокие. Мы незаметно перешли на “ты”.
У Димы был сын, пятилетний мальчишка.
Павел совсем в мать. Ты знаешь, Егор, я Алёну очень любил на руках носил. Алёна женщина темпераментная, красивая, но, увы, любит только себя. Эгоизм у неё невыносимый, хуже любой отравы. Вот и лежу я сейчас, а ухаживаешь за мной ты, чужой человек, вздохнул Дима.
Ну, Алёне, конечно, неудобно ездить постоянно из деревни, попробовал я оправдать жену.
Да ну, Егор! Знаешь ведь, как говорится: жена мужа в могилу сведёт, а любовнику пироги печёт. К ним уезжает за тридевять земель, только позови Дима стал раздражаться.
Спокойной ночи, Дима. Махать руками не стоит, всё образуется, я выключил свет и вышел.
Дима мучился, конечно. Лежит беспомощный, а жена гуляет где-то. Вроде бы не приговор, конечно, но для умирающего человека даже роса потоп.
Проходит неделя слышу крик из палаты. Забегаю.
Чтобы духу твоего здесь не было, я всё понял, теперь уходи! бешено кричал Дима на Алёну.
Она пулей выскочила.
Что случилось? спрашиваю.
Дима отвернулся к стене, весь под одеялом дрожал. Пришлось вколоть ему успокоительное.
Месяц пролетел, Алёна больше не появлялась.
Дима, может, позвонить жене? спрашиваю осторожно.
Не нужно, Егор, мы с Алёной разводимся, спокойно ответил он.
Это из-за болезни? Глупость какая ты уже на поправку идёшь!
Помнишь, я её выгнал? Она как раз приехала сказать, что у неё другой мужчина, пусть тот у нас поживёт, а мне, мол, уже всё равно, раз я так болею. Доска сгнила на крыше, руки нужны
Да уж, только и сказал я.
Вскоре Алёна приехала с каким-то мужчиной. Дима его не видел, а я из окна за ними наблюдал. Мужик нервно курил на скамейке, ждал Алёну, потом она вышла, что-то весело сказала и они ушли вместе.
Дима, тебя выписывают, сообщаю я как есть.
Егор, хотел спросить Да ладно, замялся Дима.
Ну, если думал что у меня пожить конечно. Я не против, только знай: у меня есть сын. Если ты его примешь, у нас получится семья, скажу прямо.
Сын не беда. Я уже его как родного люблю, посмотрел Дима внимательно, и тут мне сразу тепло на душе стало.
С тех пор прошло много лет. У нас с Димой двое общих детей, дом полная чаша. Павел, сын Димы, часто приезжает к нам со своей семьёй. Мой сын от первого брака живёт за границей. Впрочем, никакой росписи у нас с его отцом не было доверилась человеку, поверила, и разбежались. Но о том не жалею.
Что касается Алёны, она выходила замуж ещё не раз, родила сына от заезжего командировочного. Тот мальчишка всю жизнь страдал психическим заболеванием, а Алёна на него почти не обращала внимания. Рос сам по себе, не мешал матери. Когда Алёна умерла, его определили в интернат.
А мы с Димой теперь старики, но любим друг друга ещё крепче, чем когда были молодыми. Жизнь прожили рядом, бережём каждое утро, каждый взгляд, каждый вздохОсенью, когда листья кружатся по двору, мы с Димой неизменно ходим к реке там на скамейке молчим, греем друг другу ладони и смотрим на гладь воды. Иногда Павел приезжает, приводит своих детей дом наполняется смехом, запахом пирогов и тихой радостью.
Я благодарю судьбу за тот больничный коридор, за решимость простого медбрата за то, что не отвернулась, когда было страшно, когда сердце намекало на что-то невозможное. Кажется, мы научились не ждать счастья, а создавать его из простых вещей, из заботы, из вечеров у костра, когда звёзды отзываются эхом на старые шутки Димы.
Прошлое стало лёгким, как первый снег, будущее нестрашным, потому что рядом рука, которую столько испытаний уже держала в тепле. Мы оба знаем: жизнь не выдает гарантий, но если однажды тебе доверят чью-то судьбу возможно, это твой шанс найти и свою.
И когда вечер смыкает дом в тишину, я улыбаюсь, слушая равномерное дыхание Димы: главное чудо в жизни случилось мы встретили друг друга тогда, когда казалось, что всё уже потеряно. Вот ради этого и стоило всё пережить.
