В ту осень, когда листья уже стали золотыми, Валентина Петровна вернулась домой поздно. За окнами сгущались сумерки, а в руках она сжимала потрёпанную сумку. На пороге, глядя прямо в глаза мужу, твёрдо произнесла:
— Подаю на развод. Квартиру оставь себе, но выплати мою долю. Мне она не нужна. Я уезжаю.
Игорь Степанович, её супруг, от неожиданности опустился на диван.
— Куда это ты, Валя? — спросил он, растерянно потирая лоб.
— Тебя это больше не касается, — спокойно ответила она, доставая из шкафа старый чемодан. — Поживу у Тамары на даче. А дальше — как сложится.
Он не понимал, откуда такая решимость. А она уже всё обдумала.
Всего три дня назад врач, листающий её анализы, тихо выдохнул:
— Прогноз неутешительный. Восемь месяцев… С лечением, может, год.
Она вышла из поликлиники, будто в тумане. На улице шумела Москва, светило солнце, а в голове стучало: «Восемь месяцев… Даже пятидесятилетие не встречу…»
На скамейке в сквере сидел седой старик. Молча курил, потом вдруг заговорил:
— Хочется, чтобы последний день был солнечным. Уже ничего не жду, но тёплый свет — это подарок. Не правда ли?
— Правда, если бы знала, что он последний, — прошептала она.
— Вот и не тяните, барышня. У меня столько «потом» накопилось, что хватило бы на две жизни. Да только не срослось.
Валентина слушала и осознавала: вся её жизнь прошла для других. Работа, которую терпела ради стабильности. Муж, ставший чужим за десять лет — измены, холодные ночи, пустые разговоры. Дочь, звонящая лишь за деньгами да просьбами. А себе — ничего. Ни новых туфель, ни поездки к морю, ни даже чашки кофе в тишине.
Она ждала «потом». И вот теперь этого «потом» могло и не быть. В душе что-то перевернулось. Вернувшись домой, она впервые сказала «нет» — всем и сразу.
Наутро подала заявление на отпуск, сняла все сбережения и уехала. Муж метался, дочь звонила с упрёками — но Валентина лишь спокойно отвечала: «Нет».
На даче у Тамары было тихо. Сидя в стареньком кресле, укутавшись в шаль, она думала: неужели так и закончится? Она не жила — лишь существовала. Для других. А теперь… для себя.
Через неделю она улетела в Сочи. В кафе у моря познакомилась с Николаем. Писатель. Умный, с добрыми глазами. Говорили о книгах, жизни, о том, что действительно важно. Впервые за годы она смеялась искренне, не оглядываясь на чужие мнения.
— Останься здесь, — предложил он однажды. — Я могу писать где угодно. А ты будешь моей музой. Я люблю тебя, Валентина.
Она кивнула. Почему бы и нет? Времени оставалось так мало. Пусть будет счастье — хоть и короткое.
Прошло два месяца. Она чувствовала себя прекрасно. Смеялась, гуляла по набережной, варила по утрам кофе, сочиняла истории для местных торговцев. Дочь сначала сердилась, потом смирилась. Муж выплатил её долю. Жизнь вошла в спокойное русло.
А потом раздался звонок.
— Валентина Петровна? — дрогнул голос врача. — Простите… Мы ошиблись. Это были не ваши анализы. Вы здоровы. Просто переутомление.
Она замерла, а затем рассмеялась — звонко, от души.
— Спасибо, доктор. Вы только что подарили мне вторую жизнь.
Валентина посмотрела на спящего Николая и пошла на кухню ставить самовар. Ведь впереди у неё было не восемь месяцев — а целая жизнь.
