Я опаздывала. Снова опаздывала на встречу с администратором ресторана, где через месяц должна была пройти моя свадьба. Банкет на сто гостей, меню нужно утвердить сегодня, дегустация, обсуждение цветочных композиций и рассадки всё зависело от моего визита. А я застряла в пробке в сердце вечернего часапик, и от бессилия готова была заплакать, глядя на бесконечную колонну красных фар впереди. Каждая минута задержки отдавала себе назойливый стук в висках.
София Дмитриевна Гордеева, тридцать семь лет, владелица сети из пяти премиумсалонов красоты «Очарование». Деловая, успешная, железная леди, всегда знавшая, чего хочет от бизнеса, от подчинённых, от жизни. За исключением одного личной жизни. Десять лет я отдавала себя построению империи красоты, а на мужчин, на искренние чувства, на семью времени не оставалось. Душа пустовала, пока в ней не появился Он. Артём. Он был идеален обходителен, внимателен, со вкусом и безупречной репутацией. Казалось, судьба наконецто подарила мне шанс на счастье.
С проклятой пробкой я справилась, резко свернув на запасной путь, и через пятнадцать минут уже выскочила у подъезда роскошного ресторана «Караван» в Киеве. Сердце бешено колотилось, в голове крутилась очередь вопросов к администратору. И почти налетела на неё. Девочка лет десяти, босая, в изношенном до дыр платье, с огромной, едва поднимаемой охапкой почти увядших роз в худых руках. От неё пахло пылью и несбыточностью.
Купите цветы, пожалуйста, её тихий, но настойчивый голосок звучал как шёпот ветра. Она протянула мне одну розу, чей бутон уже поник, теряя лепестки.
Нет, милая, сейчас не время, попыталась я вежливо, но твёрдо отклонить её, спеша к заветной двери. Девочка оказалась проворнее, снова преградила мне путь, её большие, слишком серьёзные для ребёнка глаза были полны отчаянной мольбы.
Пожалуйста. Оченьочень нужно. Это последняя охапка, она прижала цветы к груди, и мне казалось, что она вотвот расплачется.
«Боже мой, сколько можно! У меня нет ни секунды!», пронеслось в голове.
Девочка, ты не представляешь, у меня нет времени. И к тому же цветы, по идее, должны дарить мужчины, а не я уличных детей покупать, прозвучало резче, чем я хотела.
Я уже почти вошла в вращающиеся двери, когда её голос, неожиданно решительный, пронзил меня, как ледяная игла:
Не выходите за него замуж.
Я замерла, будто получил удар током. Медленно обернулась. В ушах гудел шум.
Что? Что ты сказала? голос дрогнул.
Девочка не моргала. Её серьёзные, пронзительно ясные глаза видели меня сквозь толщу.
За Артёма. Не выходите за него. Он вас обманывает.
От этих слов по телу пробежали холодные мурашки. Воздух стал густым, тяжёлым.
С чего ты взяла? Как ты знаешь имя моего жениха? голос мой задрожал.
Я всё видела. Он с другой. Они вместе тратят деньги. Ваши деньги. У неё такая же машина, как у вас. Белая. С такой же вмятиной на левом крыле.
Мир сузился до одной точки. Вмятина. Да, я поцарапала крыло в прошлом месяце, задев столб в подземном гараже. Мы никому об этом не сказали, ремонт откладывали. Как она могла знать?
Ты ты следила за мной? выдохнула я.
За ним, поправила она без малейшего смущения. Я следила за ним. Он же убил мою маму. Не напрямую, но изза него она умерла. Её сердце разорвалось от горя.
Чтото во мне оборвалось. Я медленно, чтобы не упасть, присела на корточки, оказавшись с ней на одном уровне. Теперь я видела каждую веснушку на её бледном лице, пятна грязи на щеках, тоненькие, изрезанные веточками ножки.
Объясни, пожалуйста, спокойно, всё по порядку. Кто твоя мама? спросила я, пытаясь говорить мягко.
Было, поправила девочка, и в её голосе прозвучала бездонная, недетская печаль. Её звали Ирина. Вела цветочный магазин. Огромный, красивый, пахнущий раем. А потом пришёл он. Максим, так он представился. Подарил огромный букет, стал приходить каждый день, говорил красивые слова, в которых тонула душа. Мама влюбилась, как ребёнок.
«Максим?», подумала я, но моего жениха зовут Артём. Ледяное недоумение на миг смягчилось.
Может, ты ошиблась? Это другой человек?
Нет, качнула головой девочка, и косы её колыхнулись. Тот же. У него шрам на правой руке, вот здесь, провела тонким пальцем линию по запястью. И он всегда в сером костюме. Очень дорогом. С галстуком, шелковым, цвета спелой вишни. Вы ему его подарили на день рождения, он хвастался маме по телефону, она потом плакала.
Во рту пересохло. Галстук. Да, я действительно привезла ему тот галстук из Милана месяц назад. Он сказал, что это его талисман. Я не дышала, чувствуя, как земля уходит изпод ног.
Продолжай, прошу.
Мама вложила в его «бизнес» все свои деньги. Он сказал, что открывает сеть ресторанов, как раз такие, девочка кивнула на здание «Караван». Она продала магазин, цветы, свою мечту и отдала ему всё. Один миллион гривен. Он пообещал жениться, уехать с ней на море. А потом исчез. Мама писала, звонила, номера не отвечали. Она плакала каждый день, перестала есть, спать, сидела у окна. Через два месяца её не стало. Врачи сказали сердце остановилось от стресса.
Тот же миллион я вложила в его «бизнес», только четыре миллиона гривен на открытие ресторана. Ту самую сумму, которую он «как раз искал».
Откуда ты знаешь, что это тот же человек? прошептала я, уже боясь ответа.
Девочка, не отводя взгляда, достала из кармана мятую, по краям истёртую фотографию. На снимке мужчина и женщина обнимаются в парке. Я всмотрелась это был Артём, только волосы чуть короче, без той аккуратной бородки, которую я просила ему отрастить.
Где ты взяла это? голос мой дрогнул.
Мама хранила. Это единственная их фотография. Я нашла её через две недели после похорон. Увидела на улице, захотела подойти, спросить, почему он так поступил, но испугалась. Потом стала следить. Видела, как он подъезжает к вашему дому, как вы выходите навстречу, целуете его. И решила предупредить, чтобы вам не случилось то же, что с мамой.
Я смотрела на эту хрупкую, босоногую девочку с грязными ногами, держащую в руках доказательство моего глупого счастья, и всё внутри меня кричало, что она правдива. Чистая, горькая, беспощадная правда.
Как тебя зовут? спросила я, чувствуя, как слёзы собираются в горле.
Катя.
Катя, ты голодна?
Она кивнула, и в этом простом движении была вся боль её одинокого существования.
Пойдём со мной. Сначала поешь, а потом расскажешь всё с самого начала. Всё, что помнишь.
Администратор ресторана, изысканный господин в безупречном костюме, встретил меня сияющей улыбкой, но, увидев мою спутницу, лицо его стало бледным от удивления.
София Дмитриевна, вы с ребёнком? в его голосе смешались вопросы и лёгкое осуждение.
Да. Пожалуйста, накройте нам столик в самом тихом углу и принесите меню, отрезала я, не оставляя места для беседы.
Я заказала для Кати весь десертный ряд и горячее: суппюре, нежнейшее филе миньон с овощами. Она ела жадно, но с удивительной, врождённой аккуратностью, будто училась вести себя «прилично», как её мама. Каждый кусок она прожёвывала медленно, с благоговением, и мне стало до слёз стыдно за свою резкость.
Где ты сейчас живёшь, Катюша? осторожно спросила я, когда она сделала паузу.
В приюте «Лучик». Временно. Пока опека не найдёт постоянную семью или детский дом.
Приют. Боже, ей всего десять лет, и она одна в этом жёстком мире. Без мамы, без дома, с грузом утраты, неподъёмным даже для взрослого.
Расскажи про свою маму, про этого Максима. Всё, что помнишь.
Катя отложила ложку, сложила руки на коленях и начала рассказ, как будто читала доклад. Спокойно, без слёз, будто бы уже выплакала всё. И эта выдержка была страшнее любой истерики. Она говорила о том, как Ирина была успешной флористкой, как её бутик с доставкой был известен по всему Киеву. Одна, красивая, сильная женщина, которая одна воспитывала дочь и мечтала о надёжном плече. И как встретила мужчинумошенника, который обещал создать сеть элитных ресторанов, но нуждался в стартовом капитале. Он просил деньги, обещал возврат с процентами, потом исчез.
То же самое, только у меня пять салонов красоты, а не один магазин. Моя «недвижимость» была крупнее.
А после того, как он исчез, ваша мама обращалась в полицию? спросила я, уже зная ответ.
Обращалась. Ей сказали, что это не мошенничество, а просто неудавшиеся инвестиции. Нет состава преступления. Мама писала ему, умоляла вернуть часть средств, он читал сообщения, галочки были синими, но не отвечал. Она сошла с ума от ожидания.
Ты видела, как он с другой тратит деньги? уточнила я.
Да. Вчера в ТРЦ «Галерея» покупал ей шубу, норковую. Она смеялась, целовала его, а он расплачивался золотой картой. Я подошла, притворилась, что смотрю сумки, и услышала, как кассир говорит: «Спасибо, София Дмитриевна, удачной покупки». Моя же карта.
Ты смогла бы показать эту женщину, если увидишь её снова? голос мой дрожал.
Она высокая, как вы, с длинными светлыми волосами, пахнет теми же духами, что и у вас, сладкими.
После обеда я отвезла Катю обратно в приют унылое кирпичное здание на окраине и поехала домой, в свою квартиру, купленную на собственные деньги ещё до встречи с Артёмом.
Он был дома. Сидел на моём диване в моих тапочках, смотрел фильм на ноутбуке. Увидев меня, улыбнулся своей ослепительной, голливудской улыбкой.
Привет, солнышко моё. Как прошла утренняя проверка меню? встал, обнял меня, дыхание пахло мятой и кофе.
Я замерла в его объятиях, затем механически обняла его в ответ, прижавшись к груди. Я вдыхала его знакомый аромат, который когдато сводил меня с ума, а теперь вызывал тошноту.
Да, всё утвердили. Через месяц наша свадьба, произнесла я, будто играя роль.
Он прошептал в волосы сладкие, но лживые нотки. Я тоже притворилась, играя влюблённую невесту. Поздно ночью, когда он уснул, я, как воровка, взяла его ноутбук. Пароль знал «777777», он сам говорил, что у нас не должно быть тайн. Открыв почту, я увидела ад: аккуратно разложенные по папкам переписки с пятью женщинами. Каждой он писал одинаковые ласковые слова, просил деньги под предлогом «инвестиции», «временные трудности», «партнёры кинули». Фотографии с разными женщинами в разных городах он, улыбающийся, влюблённый. И файл «Расчёты» с таблицей: имя, сумма, статус. От Софии 1450000грн, от Светланы 720000грн, от Елены 540000грн, от Ирины 1080000грн, от Ольги 288000грн. Итого 4078000грн.
Это был детальный план бизнесмошенничества, построенный на доверчивых женских сердцах.
Я закрыла ноутбук и легла рядом, глядя в потолок. Спи, мой дорогой лжец. Спи спокойно. Это твоя последняя ночь в этой постели.
Утром я играла свою роль безупречно: завтрак, поцелуй, нежная улыбка. Когда дверь за ним закрылась, я начала действовать с холодной, выверенной яростью.
Первым делом я наняла частного детектива старого, видевшего многое волка. Он отследил всех женщин из переписок, нашёл их адреса, встретился с ними под предлогом «разговоров о помощи». Каждая рассказала одну и ту же историю: цветы, ужины, обещания, просьбы о деньгах и исчезновение.
София Дмитриевна, резюмировал детектив, это классика: профессиональный альфонс высшего уровня. Он выбирает одиноких, успешных, эмоционально голодных женщин, влюбляет их по отработанной схеме, выманивает крупные суммы и исчезает.
Но со мной онИ я поняла, что истинное счастье не в обещаниях чужих, а в том, как мы умеем держать друг друга за руки, когда мир пытается их разорвать.
