Знаешь, про такое непросто рассказывать без долгих вздохов но попробую.
В тот вечер мама вернулась с работы как будто другим человеком лёгкая, порозовевшая, улыбка у неё сияла такой тёплой и открытой, что я растерялась: когда последний раз видела её такой счастливой? Сердце у меня затрепетало вдруг всё и правда меняется к лучшему?
Саш, я сегодня познакомилась с потрясающим мужчиной! она сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок и опустилась передо мной на колени, взяла меня за ладони, вглядывалась в глаза. Его зовут Владимир, он руководит проектом в строительной компании. Мудрый, надёжный, настоящий мужчина!
Я только кивнула. В восемь лет многие вещи не понимаешь до конца но мамино счастье невольно захватывало и меня, как обещание чегото хорошего впереди.
А дальше началась целая череда рассказов о Владимире: то он старушке помог на рынке сумки донести, то собрал деньги для детского приюта, то розетку новую маме поставил. Я слушала и радовалась вместе с ней, хоть внутри неспокойно было: чувствовала перемены грядут, но вот лучше ли от этого станет, не знала.
Наше знакомство с Владимиром случилось в маленьком кафе на Лиговском проспекте. Он был высокий, подтянутый, стрижка короткая, губы сжаты в жёсткую линию. Улыбался редко, его улыбка не доходила до глаз взгляд у него был холодный, ни капли участия.
Это моя дочка, Саша, мама погладила меня по голове, и я сразу чуть меньше тревожилась этот жест был опорой.
Владимир бросил на меня быстрый взгляд, будто на вешалку или стул, и тут же посмотрел на маму:
Симпатичная. Сколько ей лет?
Восемь! с прежней радостью ответила мама, будто не замечала равнодушия в его голосе.
Весь вечер он говорил только с мамой, а ко мне ни слова, только иногда бросал короткие сухие фразы. Даже подарков я от него не получала всё маме да маме. Когда я осмелилась попросить посмотреть на золотых рыбок в кафе, он изогнул бровь:
Только без шума.
Мама ничего не заметила она была слишком влюблена. А я чувствовала: видно, не тот это будет папа, о каком я мечтала. Не будет книжек перед сном, не будет совместных катаний на велике, не будет объятий. Не будет
Владимир стал появляться у нас всё чаще. Привозил то цветы, то какието безделушки всё для мамы. Общаться со мной даже не пытался. Если говорила что-то, кивал, не вслушиваясь. Даже конфеток от него не было будто я была для него помехой, лишним звуком.
Однажды я случайно пролила на его рубашку чай. Он одёрнул руку:
Ты хоть смотри, куда машешь, неуклюжая какая!
Мама сразу стала извиняться:
Прости, Володя, пожалуйста. Саша, беги, салфетку принеси!
Я убежала, а из комнаты услышала его голос холодный, как февральский иней:
Галя, твоя дочка слишком шумная и неуклюжая. Надоела, честно.
Но она ребёнок, Владимир, мама пыталась говорить мягко, но дрожь в голосе выдавала тревогу, ей ведь нужен отец
Не думаю, что я захочу быть отцом не своему ребёнку, отрезал он.
Мама будто и не слышала влюбилась, верила, что всё наладится. А зря.
Через полгода они расписались. Владимир переехал к нам, и наша маленькая питерская квартира стала вдруг холодной и чужой. Он не ругал, не бил просто постоянно показывал, что я мешаю. Если я смеялась поднимал бровь, и смех тут же застревал в горле. Если спрашивала чтото отвечал через силу или вовсе игнорировал.
Однажды, лежа в своей комнате и делая вид, что сплю, я подслушала разговор в гостиной:
Галя, не могу больше, Володя был зол, каждый раз, когда вижу её, словно на неровности наступаю. Она ведь точно в отца своего! Я не готов к этому.
Мама уже почти плакала:
Она здесь ни при чём
Всё понимаю. Но, прости, тебе выбирать: или она временно переезжает к твоей матери или я ухожу. Я с ней рядом не могу жить.
Я затаила дыхание.
Хорошо выдохнула мама. Я поговорю с мамой. Благо, бабушка неподалёку, Саша будет под присмотром
Владимир сразу стал мягче:
Вот и славно. Надо жить для себя, а не тянуть за всеми хвосты. Если что, тебе ведь не сложно ещё одного родить, настоящего сына?
Я сжалась в комок под одеялом и плакала так, что аж живот схватило. Мама в тот момент выбрала его
Наутро мама старалась не встречаться со мной взглядом:
Сашенька, бабушка скучает по тебе. Давай ты у неё немного поживёшь? Мы будем видеться каждый день.
Я кивнула слёз не было, просто холодно стало и пусто.
Уже через три дня я оказалась у бабушки на Петроградке. Бабушка встречала меня пирогом с яблоками, гладила по голове и шептала, будто заклинание:
Всё наладится, Сашенька, я рядом.
Мама в первое время часто появлялась, приносила любимое мороженое, но быстро визиты её стали редеть. Вначале приходила каждый день, потом только по выходным
В одну субботу звонит:
Саша, у нас с Володей билеты в театр, загляну завтра, ладно? Куплю твою любимую шоколадку.
Я ответила весело, но как только она повесила трубку смотрела в окно на дождь и думала: всё, теперь мама с ним, а я будто за бортом
Бабушка чувствовала всё и старалась как могла отвлечь:
Пошли на Невский, купим горячей кукурузы, погуляем вдоль канала!
Я с радостью соглашалась, но в душе всё равно было пусто никакие карусели, ни уличные музыканты не заменят маму.
В школе я стала замкнутой не хотелось делиться ни с кем. У меня спрашивали: почему теперь живёшь на Петроградке? а я только плечами пожимала.
Однажды встретила маму возле школы шёл дождь, она стояла под зонтиком и выглядела уставшей.
Я к тебе, сюрприз тебе не хотела делать, сказала, обняла.
Мы шли вместе, говорили ни о чём, но мне так хотелось спросить почему она выбрала жить с Владимиром, а не со мной? Когда всётаки решилась и спросила вслух: «Мама, почему ты выбрала его?» она опустила глаза и дрожащим голосом прошептала:
Я просто хотела быть счастливой. Прости меня, Саша
С того дня встречи стали ещё более формальными. Мама старалась, но Владимир ей всё время напоминал: «Ты слишком много времени тратишь на девочку а у нас с тобой семья». Тогда мама предложила компромисс: приезжай к нам только по выходным.
Я научилась улыбаться через силу, быть «удобной дочкой» незаметной, тихой. Владимир относился ко мне ровно, холодно, а мама между нами постоянно старалась построить мостик, как могла.
Шли недели, месяцы. Я взрослела, училась, дружила со сверстниками, но внутри всё равно была дыра рана, что осталась с того дня, когда мама меня оставила.
Только бабушка крепко держала меня за руку и ночами шептала: «Ты не виновата, ты моя родная, и будешь счастлива, обязательно».
Время шло. Десять, одиннадцать, двенадцать лет жизнь по схеме «будни у бабушки, выходные у мамы» стала обыденной. Друзей настоящих не было в сердце поселился страх: вдруг опять ктото решит, что я лишняя?
Зато с бабушкой стало понастоящему тепло. Она пекла пироги, учила вязать, читать Пастернака и Есенина, в доме пахло ванилью и укропом. С ней я чувствовала себя маленькой счастливой Сашей.
Однажды спросила:
Бабушка, почему ты никогда не ругаешь?
Она только улыбнулась:
А за что ругать? Всё, что с тобой происходит часть жизни. Главное, что мне ты нужна вот и всё.
В пятнадцать лет у меня появилась мечта писать. На уроках русского Лидия Николаевна сказала:
У тебя дар, Саша. Тебе бы на журфак, или даже книги писать.
Я завела дневник, писала заметки о жизни, иногда даже стихи. Както бабушка нашла мой блокнот, но вместо того чтобы отчитать, как некоторые, бережно завернула его в платок пусть будет, говорит, память.
Поступила в университет на журналистику. Мама вроде бы радовалась хоть и не понимала толком, зачем. Однажды, когда мы пили чай у бабушки в маленькой кухне, я спросила:
Мама, если бы всё вернуть ты бы ушла с Володей и снова оставила меня здесь?
Она долго молчала, играла с ложкой:
Саша Сейчас бы точно не так. Я Я многое не понимала.
Я улыбнулась обид нет, ведь теперь у меня свой путь, своё место.
Потом работала в газете, встречалась с разными людьми, писала об их нелёгкой жизни, истории города и о детях таких же, как и я когдато, оставленных по разным причинам родителями. Это стало делом жизни писать правду, передавать чужую боль, помогать словом и делом.
Вскоре встретила Сергея надёжного, тёплого, как батон свежеиспечённого хлеба. Он сразу стал своим выручал бабушку на даче, готовил борщ, носил пакеты из супермаркета, а главное всегда заботился обо мне. И вот у нас родилась Вера моя девочка, мой космос.
Каждый вечер я рассказывала Вере сказки, целовала в макушку и шептала: «Ты самое дорогое, что у меня есть». Она бегала по дому, смеялась, недавно нашла наши старые фотографии с бабушкой.
Мама, а ты была маленькой? спрашивает.
Конечно, была. И жила здесь, с бабушкой, отвечаю.
И её тоже любили?
Очень. Как и тебя.
Значит, я самая счастливая! говорит Вера. Потому что меня любят и мама, и бабушка, и папа.
А я смотрю на своих и чувствую: дом, семья и есть главное. Не те, кто когдато ушёл, а те, кто рядом, кто любит просто за то, что ты есть.
Позже, когда бабушка ушла на кухню, мы с мамой остались наедине:
Прости, Саша, сказала мама. Я много потеряла изза страха и глупости. Всё ещё хочу всё исправить, если получится.
Я взяла её за руку:
Давай просто жить дальше. Всё уже простила.
Время шло Вера выросла, в доме попрежнему пахло пирогами, в окнах петербургские сумерки, в душе покой. А я писала и книгу написала о том, как важно не бояться любить и быть честной хотя бы с собой.
И вот както вечером Вера принесла из гостиной мою книгу:
Мама, я когда вырасту, тоже буду про любовь писать. Потому что ты меня этому научила.
Я обняла её и поняла: вот оно, настоящее счастье. Вот за это стоит жить чтобы, несмотря ни на что, любить, быть любимой и суметь принимать жизнь такой, как она есть.
Говорят, в Питере всегда немного грустный дождь, но после него обязательно выглянет солнце. Вот и у меня так: всё самое тёплое и настоящее всётаки случилось через боль, ошибки и прощение. И знаешь именно это и есть жизнь.
