13апреля, 2025г.
Сегодня на кухне, где только что закончилась новая покраска стен в нежнозолотой цвет, я впервые ощутила, как долгие годы тяжести словно отваливаются. Оля, моя подруга с детства, сидела рядом, откусывая кусочек пирога с квашеной капустой и наблюдая за моими руками, которые ещё вчера вытаскивали старый ковер из под дверей. Запах свежеиспечённого хлеба и крепкого кофе заполнил комнату, вытеснив запах табака, который ещё недавно будто прилип к стенам нашего старого дома на Тверской.
Оля, послушай, какой цвет! воскликнула я, проводя ладонью по обоям. Я три дня выбирала между «сливочным кремом» и «слоновой костью», почти с ума продавцов не свела. Теперь всё именно так, как я хотела.
Оля кивнула, положив чашку на блюдце, и улыбнулась: Лена, ты будто зацвела. А ремонт как точка, жирная точка, в которой раньше была лишь пустота. Хорошо, что ты не продала квартиру, а переделала её, как будто сменив кожу.
Я всхлипнула, вспоминая, как Сергей громко хлопнул дверью, когда в прошлом году объявил, что «душится в этом болоте». Двадцать лет брака, наш старший сын Костя, привычный быт всё рухнуло в одно мгновение ради его «новой музы», администраторши в автосервисе. Полтора года прошло, слёзы высохли, Костя поддержал меня, а работа в банке удержала от полного падения. Теперь, стоя у новой мойки, я ощущаю лёгкость, о которой давно не мечтала.
Знаешь, Оля, я тогда не верила, призналась я. Первые недели были как туман, ждалa, когда «ключ в замке» повернётся. Потом однажды проснулась и поняла: тишина не страшна. Тишина это отсутствие криков «суп пересолен», бесконечных разбрасываний носков и отчётов за каждую потраченную копейку.
В этот момент в дверь пронзительно прозвенел звонок, громкий, как крик крикливой чайки. Я и Оля переглянулись.
Ты когото ждёшь? шепнула она.
Нет, Костя на сборе, курьера не звонила, ответила я, чувствуя, как сердце пропускает удар. Предчувствие холодком пробежало по спине.
Я подошла к двери, поправила лёгкое льняное платье, которое я только что сшила, и крикнула:
Кто там?
Тишина висела, как густой туман, а потом прозвучал знакомый голос:
Лена, открой. Это я.
Сергей. Я держала руку на замке, пальцы не дрожали. Раньше, услышав его, я бы сразу бросилась к зеркалу, поправляя прическу. Сейчас же я лишь хотела вернуться к нашему пирогу.
Я медленно повернула зажим и открыла дверь. На пороге стоял Сергей, держит огромный букет бордовых роз, завернутый в крафтовую бумагу. На нём новое пальто, в нём он выглядел, будто готовился к сцене в театре.
Здравствуй, Лена, произнёс он баритоном, делая шаг вперёд.
Я стояла, словно страж, опершись плечом о дверной косяк.
Здравствуй, Серёжа. Что привело тебя сюда?
Он растерялся, ожидал крика, слёз, обнимашек. Вместо этого я взглянула на него ровно, как будто оцениваю товар на прилавке.
Я проезжал мимо, подумал зайти. Мы ведь не чужие, двадцать лет их не стёрть, попытался он.
Не стёрть, кивнула я, не меняя позы. Но ты же сказал, что эти годы были ошибкой и болотом. Помнишь?
Сергей попытался улыбнуться, но выглядел, будто укусила зубная боль.
Леночка, ну кто старое вспомнит… Я был в кризисе, не понимал, что делаю. Мы, мужчины, импульсивны, бормотал он, делая шаг вперёд, но его ботинок запнулся о новый коврик в прихожей.
Стой, тихо сказала я, не заходи.
В смысле? глаза Сергея расширились. Я стою с цветами, соседи смотрят. Пусти меня в коридор, поговорим.
Я указала на обои, новоиспечённые, дорогие.
Мы говорим здесь. У меня гости, ответила я, не отводя глаз от него.
Гости? в голосе Сергея прозвучали нотки ревности. Кто? Мужчина?
Это Оля, сказала я, и его лицо побледнело. Мы в разводе уже полтора года. Ты сам хотел свободы.
Сергей попытался улыбнуться шире, его глаза блеснули влажным светом.
Лена, я изменился, сказал он. Много переосмыслил за это время.
Правда? я скрестила руки. И что ты переосмыслил? Что «муза» не умеет готовить борщ? Или что зарплата в автосервисе не растёт?
Его маска рассыпалась. Он выглядел, будто осознал, что в его жизни ничего не осталось, кроме этого тяжёлого букета, который теперь лишь обременял.
Я говорю о душе, о семье, запинаясь, он продолжил. Костя, кстати, звонит иногда, но денег не просит.
Костя уже взрослый, у него своя голова, ответила я. Он помнит, как ты уходил, кричал, что тянет тебя в пропасть.
Я не кричал! вспылил он, но быстро взял себя в руки. Давай, я пришёл мирно, как твои любимые розы.
Я посмотрела на букет. Розы были дорогими, но теперь они казались чужими, как новогодняя ёлка в июле.
Спасибо, но они мне не нужны, сказала я спокойно. У меня уже есть тюльпаны, а розы я давно разлюбила.
Разлюбила? он моргнул. Как можно разлюбить розы?
В этот момент из кухни выглянула Оля, прислонившись к стене в коридоре.
О, Серёжа! громко прозвучало её приветствие. Мы тут без тебя сладко, а ты со своим букетом.
Сергей бросил раздражённый взгляд на неё.
Бывшего мужа, поправила Оля. И это её дом, кого хочет, того и пускает.
Сергей замолчал, понял, что обычные уловки не работают. Он попытался ещё раз:
Лена, послушай, я ошибся, я хочу вернуться, я помогу тебе с ремонтом, если что осталось
Я взглянула на него, как на человека, который ищет спокойную гавань, а не на того, с кем провела двадцать лет.
Серёжа, произнесла я, в голосе звучала сталь, ничего не осталось, чтобы доделать. Всё уже сделано, и в квартире, и в жизни.
Он застрял, не зная, как ответить. Я продолжила:
Люди меняются лишь временно. Ты ушёл, потому что тебе было скучно. Вернулся, потому что стало плохо. Я не запасной пункт для твоих приключений.
Какой пункт?! крикнул он. Я семьянин, я отец нашего сына!
Ты был им, а потом выбрал другую дорогу, я ответила холодно. И я приняла этот выбор. Мне нравится моя новая жизнь без тебя.
Сергей стоял, поражённый. Его привычные способы управлять женской истерикой поцелуй, подарок, обещание теперь не сработали. Моё спокойное «нет» пробило его броню. Я увидела, что он больше не мой муж, а просто человек, стоящий за порогом, который я закрываю навсегда.
Ты это всерьёз? спросил он, голос дрожал. Выгонишь меня просто так?
Не налью тебе чай, ответила я. У меня чай только для тех, кто меня ценит, а не использует. Иди домой, к той, ради которой ты сжигал мосты, или к маме, но в этом доме тебе места нет.
Я начала медленно закрывать дверь. Сергей попытался заблокировать её ногой, но, встретившись с моим ледяным взглядом, отступил. В его глазах отразилось лишь безнадёжное раздражение.
Ты пожалеешь, Ленка! крикнул он, когда маска окончательно спала. Меня кто-нибудь заменит? Я найду себе, мужики не валяются на дороге!
Я уже плакала два года назад, произнесла я спокойно. И всё тебе добро пожаловать.
Дверь хлопнулась уверенным звуком, засов защёлкнул. Сергея оставил в коридоре лишь эхом собственные крики. Он стоял, держал тяжёлый букет, шипы кололи пальцы через бумагу. Он не смог бросить их на пол, просто опустил руки и медленно спустился по лестнице, чувствуя тяжесть поражения. Лифт он не вызывал.
Я подошла к двери, прислонилась лбом к холодному металлу, закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Рукам слегка дрожали, но это была не печаль, а напряжение, ускользающее после тяжёлой битвы.
Ушел? спросила Оля из коридора.
Ушёл, Оля, ответила я, чувствуя лёгкую улыбку. И мне уже не жаль его.
Оля обняла меня, крепко, как в детстве, когда делились секретами.
Нечего жалеть, у него был шанс, а он его промазал. А цветы были хороши? спросила она.
Да, они просто помпезные, отмахнулась я. Пойдем, чай уже остывает, а пирог не доеден.
Мы вернулись на кухню, я включила чайник, солнце пробил через лёгкие занавески, отбрасывая кружевные тени на стол. В квартире воцарился покой, но теперь он ощущался как крепость, выдержавшая осаду.
Слушай, сказала Оля, намазывая джем на булочку. Может, в субботу пойдем в театр? Премьера интересная. Потом зайдём в то кафе, где десерты шедевры.
Я посмотрела на солнечный луч, играющий в чашке, и рассмеялась звонко и свободно.
Поехали! Платье новое я ещё не надену ради бывших.
Снизу громко хлопнула подъездная дверь, старый «Жигули» завёлся и с гудением уехал прочь. Я уже не слышала его. Налила ароматный чай, планируя выходные без места для прошлого.
