Įdomybės – NewsControl

«Людка, ты совсем чокнулась к пенсии! Внуки у тебя в школе, а ты — замуж собралась?»: как я решила расписаться с Толяном в 60 лет, несмотря на осуждение семьи, и впервые почувствовала вкус счастливой жизни без забот о даче, скотине и вечном “надо”, а сестра всё равно приехала меня поддержать

Людмила, ты совсем с катушек съехала в свои годы! Внуки в пятый класс идут, а ты про свадьбу трындишь?

“Как я узнала о предательстве мужа за праздничным столом и ушла по-русски: история наивной жены из провинции, которая перестала быть мышкой”

Карточку Алексей попросил у меня в среду за завтраком. Голос был правильный встревоженный, но не панический.

Остатки любви – история о тёще, сводной сестре и борьбе за своё место в жизни

Опять им конверт, а нам только банка солений? размышляю, глядя на кухонный стол тёщи. Сижу с мужем Пётром

НЕ ТРАТЬ СИЛЫ НА МЕЛОЧИ: КАК “ДУРОЧКА” АНЮТА, 15 ЛЕТ ТЕРПЯ УНИЖЕНИЯ, СТАЛА ГЕРОИНЕЙ И ПОРАЗИЛА ВСЮ СЕМЬЮ, ДРУЗЕЙ И МУЖА-ИЗМЕНЩИКА НЕОЖИДАННОЙ РАЗВЯЗКОЙ

Дорогой дневник, Иногда в жизни все вокруг тебе что-то говорят и считают это истиной. Вот и меня, Анюту

На всякий случай: Как Вера осталась невозмутимой, пока весь женский коллектив сочувствовал Наде, и почему её «Василий» оказался тем, кого никто не ожидал

НА ВСЯКИЙ ПОЖАРНЫЙ Вера взглянула на заплаканную коллегу, равнодушно пожала плечами, повернулась к компьютеру

Свекровь против судьбы: Как я пережила юную невестку, внезапную беременность, армейские проводы сына, семейные измены, развод и новую “подающую надежды” жену — исповедь мамы российского Ромы, для которой бывшая сноха всегда останется родной

РОДНАЯ НЕВЕСТКА Мама, я женюсь на Вере. Через три месяца у нас появится ребёнок, сын сообщил мне без

— Василию Ивановичу, опять проспали! — голос водителя автобуса звучит по-доброму, но с лёгким упрёком. — Уже в третий раз за неделю бежите за автобусом, как угорелый. Пожилой мужчина в мятой куртке тяжело дышит, держась за поручень. Седые волосы растрёпаны, очки сползли на кончик носа. — Простите, Андрей… — отдышавшись, старик вытаскивает из кармана смятые купюры. — Наверное, часы отстают. Или я сам уже совсем… Андрей Викторович — водитель со стажем, лет сорока пяти, загорелый от постоянных поездок по маршруту. Людей возит двадцать лет, многих пассажиров знает в лицо. А этого дедушку запомнил особенно — всегда вежлив, тих, каждый день ездит в одно и то же время. — Да ладно вам, садитесь. Куда сегодня? — На кладбище, как обычно. Автобус трогается. Василий Иванович устраивается на своём привычном месте — третий ряд от водителя, у окна. В руках — поношенный пластиковый пакет с какими-то принадлежностями. Пассажиров немного — будний день, утро. Пара студенток о чём-то болтают, мужчина в костюме уткнулся в телефон. Обычная картина. — Скажите, Василий Иванович, — в зеркало заднего вида Андрей смотрит на старика, — вы каждый день туда ездите? Не тяжело? — А куда мне деваться, — тихо отвечает пенсионер, глядя в окно. — Жена там… вот уже полтора года лежит. Обещал — каждый день приходить. Сердце у Андрея что-то сжимается. Сам женат, жену обожает. Даже представить не может… — А далеко от дома ехать? — Да нет, на автобусе полчаса. Пешком бы с час топал — ноги уже не те. А на автобус пенсии как раз хватает. Проходят недели. Василий Иванович — завсегдатай утреннего рейса. Андрей привыкает, даже ждёт его. Бывает, старик опаздывает — Андрей специально задерживается пару минут. — Не надо меня ждать, — однажды говорит Василий Иванович, понимая, что водитель его дожидался. — График есть график. — Ерунда, — отмахивается Андрей. — Пара минут роли не сыграет. Однажды утром Василия Ивановича нет. Андрей ждёт — может, задержался. Но старик не приходит. На следующий день — опять нет. И ещё день. — Слушай, дедушка тот, что на кладбище ездил, чего-то не появляется, — говорит Андрей кондуктору Тамаре Петровне. — Не заболел ли? — Кто его знает, — женщина пожимает плечами. — Может, родные приехали, может, ещё что… Но Андрея что-то гложет. Привык к тихому пассажиру, к его вежливому «спасибо» на выходе, к грустной улыбке. Неделя проходит. Василия Ивановича всё нет. Андрей решается — в обеденный перерыв едет на конечную остановку, там где место покоя. — Извините, — обращается к женщине-сторожу у ворот, — тут пожилой человек ходил каждый день, Василий Иванович… Седой такой, в очках, всегда с пакетом каким-то. Не видели его, случайно? — А, этого! — женщина оживляется. — Знаю, конечно. Каждый божий день приходил, к жене своей. — А что, не появляется? — Уже неделю нет. — Может, заболел? — Кто ж его знает… Он мне адрес как-то говорил — живёт недалеко. Улица Садовая, дом такой-то. А вы ему кто? — Водитель автобуса. Возил его каждый день. Садовая, 15. Пятиэтажка старой постройки, облупленная краска на подъезде. Андрей поднимается на второй этаж, звонит в первую попавшуюся дверь. Открывает мужчина лет пятидесяти, хмурый. — Вам кого? — Василия Ивановича ищу. Я водитель автобуса, он у меня постоянно ездил… — А, дедушка из двенадцатой квартиры, — лицо соседа смягчается. — Так он в больнице. Неделю назад увезли — инсульт случился. Сердце у Андрея уходит в пятки. — В какой больнице? — В городской, на улице Леси Украинки. Говорят, сначала плохо было, но вроде идёт на поправку. Вечером, после смены, Андрей едет в больницу. Находит нужное отделение, спрашивает дежурную медсестру. — Василий Иванович? Да, у нас лежит. А вы ему кто? — Знакомый… — не знает, как объяснить. — В палате шестой. Только он ещё слаб, не утомляйте сильно. Василий Иванович лежит у окна, бледный, но в сознании. Увидев Андрея, сначала не узнаёт, потом его глаза широко раскрываются. — Андрей? Это вы? Как нашли-то? — Так, искал, — неловко улыбается водитель, ставя пакет с фруктами на тумбочку. — Не появлялись, забеспокоился. — Вы… обо мне волновались? — в глазах старика что-то влажное блестит. — Да кто же я такой… — Как кто? Мой постоянный пассажир. Я уже привык, жду утром. Василий Иванович молчит, смотрит в потолок. — А на кладбище… не был уж десять дней, — тихо говорит он. — Впервые за полтора года. Обещание нарушил… — Да что вы, Василий Иванович. Ваша супруга простит. Болезнь — дело серьёзное. — Не знаю… — качает головой старик. — Каждый день приходил, рассказывал ей, что нового… А теперь вот лежу тут, а она одна там… Андрей видит, как человек мучается, и решение приходит само собой. — А хотите, я схожу? К вашей супруге. Передам, что вы в больнице, что скоро поправитесь… Василий Иванович поворачивается к нему, в глазах — недоверие и надежда одновременно. — Вы бы это сделали? Ради чужого человека? — Да какой вы чужой, — машет рукой Андрей. — Полтора года каждый день видимся. Роднее некоторых родственников. На следующий день, в выходной, Андрей едет на кладбище. Находит могилу — на памятнике фотография молодой женщины с добрыми глазами. «Мороз Анна Петровна. 1952-2024». Сначала неловко, но слова приходят сами собой: — Здравствуйте, Анна Петровна. Я Андрей, водитель автобуса. Ваш муж у меня каждый день ездил… к вам. Сейчас он в больнице, но идёт на поправку. Просил передать, что любит вас, скоро сам придёт… Говорит ещё что-то — о том, какой Василий Иванович хороший человек, как он скучает, какой верный муж. Чувствует себя неловко, но внутри что-то подсказывает — всё правильно. В больнице застает Василия Ивановича за чаем. Старик заметно окреп, лицо посвежело. — Был, — коротко говорит Андрей. — Всё передал. — И как… там? — голос дрожит. — Всё в порядке. Цветы свежие, кто-то принёс, наверное, соседи по участку. Чисто, ухоженно. Она ждёт, когда вы вернётесь. Василий Иванович закрывает глаза, слёзы катятся по щекам. — Спасибо тебе, сынок. Спасибо… Через две недели Василия Ивановича выписывают. Андрей встречает его у больницы, довозит до дома. — Завтра увидимся? — спрашивает, когда старик выходит из автобуса. — Обязательно, — кивает Василий Иванович. — В восемь утра, как всегда. И действительно — на следующий день он снова на своём месте. Но теперь между ним и Андреем стало что-то иное. Уже не просто водитель и пассажир — что-то большее. — Знаете, Василий Иванович, — однажды говорит Андрей, — давайте я вас по выходным буду подвозить. Не по работе — просто так. У меня машина есть, мне не сложно. — Да вы что, зачем вам… — А потому что привык уже. И потом — жена говорит: «Раз такой хороший человек, надо помогать». Так и пошло. В будни — служебный автобус, в выходные — Андрей на своей машине везёт старика на кладбище. Иногда и жену берёт — познакомились, подружились. — Понимаешь, — говорит как-то Андрей жене вечером, — думал сначала, работа и работа. Расписание, маршрут, пассажиры… А оказывается, каждый человек в автобусе — это чья-то жизнь, чья-то история. — Ты всё правильно понимаешь, — кивает жена. — Хорошо, что не прошёл мимо. А Василий Иванович однажды говорит им: — Знаете, после того, как Аннушка ушла, думал — всё, жизнь закончилась. Кому я теперь нужен? А оказывается… людям не всё равно. И это многое значит. *** А как вы считаете, доводилось ли вам видеть, как простые люди совершают настоящие человеческие поступки?

Семёныч, да вы опять проспали! слышен знакомый, тёплый голос водителя автобуса, с лёгкой шутливой ноткой

Ненужная. Ода забытой любви.

30 апреля, 2025г. Сегодня я впервые узнала, что мой отец жив, и это случилось в тот момент, когда я уже

Ольга — нежеланная дочь: как бабушка Нина Ивановна стала для внучки домом, опорой и единственной семьёй вопреки предательству родителей и борьбе за наследство

Внучка. С самого рождения Настенька была для своей матери, Алёны, как ненужная вещь существует себе и