Įdomybės

Я организовала пышный праздник на пятнадцатилетие своей падчерицы, вложила душу и все сбережения, а её отец вернулся к бывшей жене Десять лет. Десять лет я воспитывала эту девочку, как родную. Я меняла ей пелёнки, когда она была малышкой. Отвозила на кружки каждую неделю. Помогала с домашкой, учила заботиться о себе, утешала после первой неудачной любви. Она называла меня «мамой». Не «папиной женой». Не «мачехой». А именно мамой. К пятнадцатилетию я уже несколько месяцев готовила праздник. Сняла красивый зал, заказала платье, устроила музыку и угощения для всех гостей. Потратила все сбережения, но была уверена — это того стоит. Ведь она была моей дочерью. По крайней мере, так я думала. За три недели до праздника появилась родная мать. Женщина, которая долгие годы не проявляла интереса — ни помощи, ни звонков, ни участия. Вдруг появилась у нас дома, растерянная, рассказывая, что хочет начать всё заново. Я должна была насторожиться. Но поверила. В день торжества я пришла раньше всех, чтобы проверить последние детали. Всё было готово: зал украшен, столы накрыты, всё идеально. Я присматривала, чтобы ничего не забыли, когда ко мне подошли. Сказали, что мне лучше уйти. Что это «семейный момент». Что мне здесь не место. Я пыталась объяснить, что именно я вырастила эту девочку. Что всё оплатилось на мои деньги. Но это ничего не изменило. Человек, с которым я прожила годы, просто сказал: «Так лучше для ребёнка». Я не плакала. Не ругалась. Просто ушла. Позже ночью, когда я складывала свои вещи в коробки, раздался звонок. Я открыла дверь. На пороге стояла она — в праздничном платье, вся в слезах и уставшая. «Я ушла», — сказала она мне. — «Я не смогла остаться там без тебя». Я пыталась убедить её, что надо быть с родителями, но она крепко меня обняла и прошептала: «Ты — моя мама. Ты знаешь обо мне всё. Ты всегда была рядом». Я прижала её к себе. Она рассказала: когда на празднике благодарили «семью», она спросила, где я. Ей ответили, что я якобы не захотела прийти. Тогда она рассказала всем правду. И ушла. Осталась со мной. Мы смотрели фильмы до самой ночи, ели пиццу и болтали. Впервые за долгие дни мне стало спокойно. На следующий день было много звонков. Я не взяла ни одного. Через несколько месяцев всё официально закончилось. Я начала новую жизнь. Она училась дальше и выбрала остаться со мной. Держит то платье у себя в шкафу. «Чтобы помнить день, когда я выбрала своё настоящее семью», — говорит она. И иногда я спрашиваю себя: А кто же всё-таки кого оставил в тот день?

Сегодня я хочу записать то, что долгое время откладывал. Возможно, это поможет мне самому расставить

Įdomybės

«Ужас, мои одежды украли, ковбой! Спасите меня!» – воскликнула апачка у озера!

«Укради мои вещи, ковбой! Спасите меня!», в отчаянии вопит женщина-апаче у озера. Мотоцикл останавливается

Įdomybės

011

Вчера я уволилась — без заявления, без двух недель, просто поставила торт на стол, взяла сумку и ушла из дома дочери Оксаны, своей «работодательницы». Зарплатой считалась любовь, но вчера поняла: моя любовь не стоит ничего рядом с новым планшетом. Меня зовут Анна, мне 64, по документам пенсионерка, а по факту — водитель, повар, уборщица, учитель, психолог и скорая помощь для двух внуков, Максима и Даниила. Я — настоящая «деревенская» бабушка, та, что воспитывает всей общиной, но сегодня это чаще всего одна уставшая женщина на кофе и валерьянке. Вторая бабушка, Светлана, видит детей дважды в год, живёт у моря, дарит планшеты и веселье. Вчера на день рождения Максима я связала ему одеяло и испекла торт, а Светлана — принесла дорогие планшеты и мгновенно стала героем праздника, а я превратилась в «ежедневную бабушку». Бабушку, которую не замечают. Когда меня назвали скучной, я сложила одеяло, сняла фартук и сказала: «Я — всё». Я ушла и проснулась впервые за много лет без боли в спине. Любовь — это не самоуничтожение, а бабушка — не бесплатный ресурс. Если хотят бабушку режима — пусть уважают режим. А пока… возможно, я запишусь на танцы. Говорят, так делают «весёлые бабушки».

Вчера я уволился. Без заявления, без двухнедельного срока. Просто поставил на стол тарелку с тортом

Įdomybės

016

«Свекровь на пороге: “Поживу у вас!” — Наташа поразила всех своим неожиданным ответом»

Придётся пожить у вас, твёрдо произнесла свекровь. Ответ Ольги буквально оглушил её. Слушай, Оль, Илья

Įdomybės

020

«— Ты меня обманула! — Николай стоял посреди гостиной, весь красный от злости. — В каком смысле обманула? — Ты знала! Знала, что не сможешь иметь детей, и всё равно вышла за меня! — Ты будешь самой красивой невестой, — мама поправила фату, и Антонина улыбнулась своему отражению. Белое платье, кружево на рукавах, Николай в строгом костюме. Всё будет так, как она мечтала с пятнадцати лет: большая любовь, свадьба, дети. Много детей. Николай хотел сына, она — дочку, договорились на троих, чтобы никому не было обидно. — Через год уже буду нянчить внуков, — приговаривала мама, утирая слёзы. Антонина верила каждому слову. Первые месяцы брака пролетели в счастливой дымке. Николай приходил с работы, она встречала его ужином, они засыпали обнявшись, а каждое утро она с замиранием сердца проверяла календарь. Задержка? Нет, показалось. Ещё месяц. Ещё. Ещё. К зиме Николай перестал спрашивать «ну что?» с надеждой в голосе. Теперь он молча смотрел, когда Антонина выходила из ванной. — Может, поедем к врачу? — предложила она в феврале, когда прошёл почти год. — Давно пора, — буркнул Николай, не отрываясь от телефона. Клиника пахла хлоркой и безнадёжностью. Антонина сидела в очереди среди таких же женщин с потухшими взглядами, листала журнал про счастливое материнство и думала, что это какая-то ошибка. У неё всё хорошо. Просто пока не повезло. Анализы. УЗИ. Снова анализы. Обследования. Названия процедур сливались в один нескончаемый поток из холодных кушеток и равнодушных лиц медсестёр. — Шансы на естественное зачатие — примерно пять процентов, — спокойно озвучила врач, глядя в карту. Антонина кивала, что-то записывала в блокнот, задавала вопросы. А внутри всё замёрзло. Лечение началось в марте. И с ним пришли перемены. — Ты опять плачешь? — Николай стоял в дверях спальни, и в голосе было больше раздражения, чем сочувствия. — Это гормоны. — Третий месяц уже? Может, хватит прикидываться? Надоела! Антонина хотела объяснить, что терапия действует так, что нужен срок, что врачи обещали результат через полгода — год. Но Николай уже ушёл, хлопнув дверью. Первое ЭКО назначили на осень. Две недели Антонина почти не вставала с кровати — боялась спугнуть чудо. — Отрицательно, — сухо сказала медсестра по телефону. Антонина опустилась прямо на полу в коридоре и просидела так до вечера, пока Николай не вернулся домой. — Сколько мы уже на это всё потратили? — спросил он вместо «как ты?» — Я не считала. — А я — считал. Почти миллион. И что в итоге? Она не ответила. Некому было… Вторая попытка. Теперь Николай приходил домой за полночь, от него пахло чужими духами, но Антонина не спрашивала. Не хотела знать. Снова отрицательный результат. — Может, хватит уже? — Николай сидел напротив, крутил в руках пустую кружку. — Сколько можно? — Врачи говорят, третья попытка чаще всего успешная. — Врачи говорят то, за что им платят! В третий раз она проходила всё почти в одиночестве. Николай «задерживался на работе» каждый вечер. Подруги перестали звонить — устали утешать. Мама плакала в трубку и причитала: молода, красива, за что ж это. Когда медсестра в третий раз сказала: «К сожалению…», Антонина уже не плакала. Слёзы закончились где-то между вторым курсом лечения и очередным скандалом из-за денег. — Ты меня обманула! Николай стоял посреди гостиной, красный от злости. — В каком смысле обманула? — Ты знала! Знала, что бесплодна, и всё равно вышла за меня! — Я не знала! Диагноз поставили через год после свадьбы, ты был на приёме, когда врач… — Не ври мне! — Он шагнул к ней, и Антонина машинально отступила. — Ты специально всё так подстроила! Нашла дурака, который женится, а потом — сюрприз! Детей не будет! — Коля, пожалуйста… — Довольно! — Он схватил со стола вазу и бросил в стену. — Я достоин нормальной семьи! С детьми! А не этого! Он указывал на неё, словно она — ошибка природы. Скандалы стали ежедневными. Николай приходил злой, молчал весь вечер, а потом взрывался из-за мелочей: не там лежит пульт, пересолен суп, слишком громко дышишь. — Мы разводимся, — объявил он однажды утром. — Что? Нет! Коля, мы можем усыновить ребёнка, я читала… — Мне не нужен чужой! Мне нужен свой! И жена, способная его родить! — Дай мне ещё один шанс! Пожалуйста, я тебя люблю. — А я тебя — уже нет. Сказал это спокойно, глядя Антонине в глаза. И это было больнее всех прежних криков. — Я вещи собираю, — сказал он вечером в пятницу. Антонина сидела на диване, укутавшись пледом, и смотрела, как он бросал рубашки в чемодан. Но молча собираться он не мог. — Ухожу, потому что ты пустоцвет. Николай продолжал бить по больному. — Найду себе нормальную женщину. Антонина молчала… Двери захлопнулись. Квартира погрузилась в тишину. И только тогда она заплакала — впервые за много месяцев, по-настоящему, во весь голос, пока не охрипла. Первые недели после развода слились в одну серую полосу. Антонина вставала, пила чай, ложилась обратно. Иногда забывала поесть. Иногда забывала, какой сегодня день. Подруги приходили, приносили еду, наводили порядок, пытались разговаривать — она кивала, соглашалась, потом снова заворачивалась в плед и смотрела в потолок. Но время шло. День за днём, неделя за неделей. И в одно утро Антонина проснулась с мыслью: хватит. Встала, приняла душ, выкинула все препараты из холодильника, записалась в спортзал. На работе попросила новый проект — сложный, на три месяца, с полной отдачей. По выходным стала ездить на экскурсии, потом — в мини-путешествия. Москва, Санкт-Петербург, Казань… Жизнь не остановилась. Дмитрия она встретила в книжном — оба потянулись к последнему экземпляру новинки Бориса Акунина. — Дамам вперёд, — улыбнулся он, уступая книгу. — А если я уступлю вам, а вы пригласите меня на кофе? — неожиданно для себя выпалила Антонина. Он рассмеялся, и этот смех согрел её где-то глубоко внутри. За кофе рассказал о Даше — семилетней дочке, которую воспитывает один уже пять лет, с тех пор как её мама ушла из жизни. Про то, как было тяжело первые месяцы, как Даша не спала ночами и звала маму, как он учился заплетать косички по видео в интернете. — Ты хороший отец, — сказала Антонина. — Стараюсь. Она не хотела обманывать. На третьем свидании, когда стало ясно, что это не просто мимолётное знакомство, она всё рассказала. — Я не могу иметь детей. Диагноз официально, три неудачных ЭКО, муж ушёл. Если для тебя это важно — лучше узнать сейчас. Дмитрий долго молчал. — У меня уже есть Даша, — наконец сказал он. — Мне нужна ты, даже если общих детей у нас не будет. — Но… — Ты сможешь, — перебил он странной фразой. — В смысле? — Стать мамой. Сможешь, если захочешь. Моей маме тоже ставили похожий диагноз. Видишь — я тут. Чудеса случаются. Даша приняла её удивительно легко. На первой встрече смотрела хмуро, отвечала односложно, но когда Антонина спросила про любимую книгу, заговорила полчаса о Гарри Поттере. На второй встрече сама взяла за руку. На третьей — попросила заплести «такие же косы, как у Эльзы». — Ты ей нравишься, — констатировал Дмитрий. — Она никого ещё так быстро не принимала. Два года пронеслись незаметно. Антонина переехала к Дмитрию, научилась печь блины по субботам, выучила наизусть все серии «Фиксиков» и вновь нашла в себе силы полюбить. По-настоящему, без страха и ожидания подвоха. В новогоднюю ночь, когда часы били двенадцать, Антонина загадала желание. Губы сами прошептали: «Хочу ребёнка». Она тут же испугалась сказанного, но желание уже улетело куда-то вверх, в бескрайний космос… Через месяц задержка. — Не может быть, — смотрела Антонина на две полоски. — Испорченный тест. Второй тест. Опять две полоски. Третий! Четвёртый! Пятый! — Дима… — вышла из ванной на ватных ногах. — Я… кажется… не знаю, как такое возможно… Он понял раньше, чем она договорила. Подхватил на руки, закружил по комнате, целовал в макушку, в нос, в губы. — Я знал! — твердил он. — Я же говорил, ты сможешь! Врачи в клинике смотрели на неё как на чудо. Подняли старые карты, перечитали все анализы, назначили новые обследования. — Это невозможно, — мотал головой врач. — С вашим диагнозом… За двадцать лет практики не видел такого. — Но я беременна? — Беременны. Восемь недель, всё хорошо. Антонина засмеялась. Через четыре месяца она столкнулась в супермаркете со старым другом Николая. — Слышала про Колю? — спросил тот, глядя на округлившийся живот Антонины. — В третий раз женился. И всё никак. — Что — никак? — Детей всё нет. Ни с новой, ни с предыдущей. Врачи говорят — у него проблемы. Представляешь? А он всё на тебя сваливал. Антонина не знала, что ответить. Внутри не шевельнулось ничего — ни злорадства, ни обиды. Просто пустота на месте, где когда-то была любовь… …Сын родился в августе, солнечным утром. Даша с Дмитрием ждали за дверью и волновались сильнее всех. — Можно мне его подержать? — спросила Даша, заглядывая в палату. — Аккуратно, — передала ей Антонина маленький свёрток. — Поддерживай головку. Даша смотрела на младшего брата круглыми глазами, потом подняла взгляд на Антонину. — Мама, он всегда будет такой красный? Ма… Антонина расплакалась, Дмитрий обнял их обеих, Даша недоуменно переводила взгляд с родителей на братика, не понимая, почему все плачут. А Антонина поняла главное: иногда нужна просто правильная поддержка, чтобы поверить в невозможное… А вы что думаете? Делитесь мнением в комментариях, поддержите автора лайком!

Ты меня обманула! Иван стоял посреди гостиной, залившись гневом до самых кончиков ушей. В смысле обманула?

Įdomybės

063

Зоя вернулась домой пораньше из поликлиники — и случайно подслушала разговор Андрея с сестрой Еленой, после которого потеряла дар речи

Знаешь, возвращаюсь я как-то домой раньше обычного ну прям подарок судьбы! Терапевт в поликлинике приболел

Įdomybės

010

Следы истории: раскрываем тайны прошлого

Почерк далёкого времени Утро началось, как всегда, предсказуемо. Андрей Николаевич проснулся за минуту

Įdomybės

Поставить женщину рядом с собой в положение, когда другие смеются над ней – это чистое малодушие. Когда позволяешь кому-то насмехаться за её спиной, а сам обнимаешь её на людях, ты не просто проваливаешься как партнёр – ты терпишь поражение как человек. Нет ничего унизительнее для женщины, которая любит искренне, чем взгляд со стороны, полный жалости, потому что кто-то знает правду, которую ты от неё скрываешь. Нет ничего подлее, чем предать того, кто верит в тебя, заботится о тебе и уважает тебя. Она идёт с тобой с гордой осанкой, не подозревая, что кто-то в толпе усмехается и думает: «Если бы только знала…» Это не мужество. Это страх – страх уйти и страх остаться честным. Измена и превращение любимой женщины в объект насмешек убивают главное – уважение. Без уважения нет любви. Нет оправдания. Настоящий мужчина не тот, кто нравится многим, а тот, кто бережёт достоинство одной. Если тебе не хватает сил держать слово, хотя бы не делай женщину последней, кто узнает правду. Ведь этот стыд не проходит. Он остаётся.

Поставить женщину рядом с собой в такое положение, когда другие видят её как посмешище, это настоящая трусость.

Įdomybės

055

«– Хочу наконец пожить для себя и хоть немного выспаться, – заявил Игорь, хлопнув дверью, и ушёл из дома после трёх месяцев бессонницы с новорождённым, оставив Марину одну с плачущим сыном»

Хочу немного подумать о себе и нормально поспать, заявил Саша, выходя из квартиры. Три месяца так всё