«Александра ещё молода ещё родит!» так она и сказала. В итоге ребёнок оказался никому не нужен.
Ну, Алёночка, ты выручишь, правда? Это же вопрос жизни и смерти, совсем некому больше! Мама на даче
Почему стоит приходить со своей едой? Семья мужа каждый год отмечает у нас Рождество: я всё готовила, накрывала на стол, убирала — им оставалось только праздновать. На пятый год я устала: тяжело морально, физически и финансово. В прошлом году решила разделить обязанности — пусть каждый готовит что-то своё. Но тут свекровь попросила снова собраться у нас, потому что ей тяжело. Я позвонила золовке и деверю: они согласились, пока не узнали, что каждый должен что-то принести — тут же отказались, мол, нет времени и лучше отметят у себя. А маме просто позвонят! Я не знаю, как сказать об этом свекрови — она расстроится. Что делать? Может, опять всё самой приготовить на этот Новый год? Почему стоит приходить со своей едой? Сестра и брат мужа с семьями уже пять лет подряд встречают у нас
ЛЮБИТЬ ТЕРПЯ, ТЕРПЕТЬ ЛЮБЯ У Ивана Николаевича и Дарьи Васильевны была настоящая русская венчальная свадьба.
Слушай, хочу тебе рассказать одну историю про моего младшего брата, до сих пор не понимаю, зачем он вписался
Никакой магии Записал: Артём Михайлов Новый год подкрадывался с той скоростью, с какой только поезд Москва-Петербург
Дочь моя вышла замуж, но, к сожалению, нам не слишком повезло с зятем и его родителями. Мы стараемся
Дневник, сентябрь. Опять тот же разговор на даче, и нет ему конца и края… Ой, Татьяна Ивановна
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома: она сказала, что выйдет на угол, поймала такси и не вернулась. Моему брату тогда было пять. С тех пор всё в нашей квартире изменилось — папа стал делать то, чего раньше не умел: вставал пораньше, готовил завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, неуклюже расчесывать нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с пропорциями риса, подгорал еду, забывал разделять белые вещи от цветных, но никогда не допускал, чтобы нам чего-то не хватало. После работы он уставший проверял наши домашние задания, подписывал тетрадки, готовил перекус на следующий день. Мама больше ни разу не пришла нас навестить. Папа никогда не привёл в дом другую женщину, не называл никого своей избранницей — хотя мы знали, что он иногда куда-то выходит, задерживается, но личная жизнь всегда оставалась вне стен квартиры. Нас было только двое — я и брат. Я никогда не слышала, чтобы он говорил о новой любви. Его повседневность была проста: работать, возвращаться домой, готовить, стирать, ложиться спать и снова всё сначала. На выходных папа водил нас в парк, на Москву-реку, в торговый центр — даже если просто поглазеть на витрины. Учился плести косы, пришивать пуговицы, готовить обеды. Если нужны были костюмы для школьных праздников — делал их сам из картона и старых вещей, не жаловался, ни разу не сказал: «Это не мужская работа». Год назад папа ушёл к Богу — быстро, без долгих прощаний. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки, где он вёл расходы, записывал важные даты, напоминания: «Оплати кружок», «Купи обувь», «Своди дочку к врачу». Но не было ни любовных писем, ни фотографий с другими женщинами, ни следов личного счастья, только забота отца, который жил ради своих детей. С тех пор, как его не стало, меня не отпускает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать свое счастье, а папа остался — и будто отказался от своего. Он так и не завёл новую семью, не создал дом с женщиной, не стал для кого-то приоритетом, кроме нас. Теперь я понимаю, что у меня был невероятный отец, но также осознаю: он был мужчиной, который остался один, чтобы не были одни мы. И это тяжело. Потому что теперь, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла на улицу у Московского проспекта, поймала машину
