Įdomybės

— А тебе и не должно быть за столом. Ты нам должна подавать! — заявила свекровь. Я стояла у плиты в утренней тишине кухни — в помятой пижаме, с небрежно собранными волосами. Запах поджаренных хлебцев и крепкого кофе наполнял воздух. На табурете у стола сидела семилетняя дочка, уткнувшись в альбом, старательно выводила занавески фломастерами. — Опять свои диетические хлебцы печёшь? — раздался за спиной голос. Я вздрогнула. В дверях стояла моя свекровь — женщина с каменным лицом и голосом, не терпящим возражений. На ней был халат, волосы туго заколоты в пучок, губы — сжаты. — Я, между прочим, вчера обедала чем придётся! — продолжила она, хлопнув полотенцем по краю стола. — Ни супа, ни нормальной еды. Яйца можешь сделать? По-людски, а не по своим этим… модным прихотям! Я выключила плиту и открыла холодильник. В груди закрутилась тугая спираль злости, но я её проглотила. Не при ребёнке. И не в пространстве, где каждый сантиметр словно повторял: «Ты здесь лишь временно». — Сейчас будет, — выдавила я и повернулась, чтобы не было видно, как дрожит мой голос. Дочь не отрывала взгляда от фломастеров, но боковым зрением настороженно наблюдала бабушку. «Поживём у моей мамы» Когда муж предложил переехать к его маме, звучало вроде логично: — Поживём у неё — только ненадолго. Максимум два месяца. Всё равно рядом с работой, скоро одобрят ипотеку. Она не против. Я засомневалась. Не потому, что была в конфликте со свекровью. Нет. Мы держались друг с другом вежливо. Но я знала истинное положение вещей: две взрослые женщины на одной кухне — это минное поле. А моя свекровь — человек, которому жизненно необходимы порядок, контроль и моральные оценки. Выбора, по сути, не было. Старую квартиру мы быстро продали, а новая ещё строилась. И вот мы втроём переехали в двушку к свекрови. «Временно». Контроль стал рутиной Первые дни прошли спокойно. Свекровь была подчеркнуто вежлива, даже поставила дочке отдельный стульчик и угостила пирогом. Но уже на третий день появились «правила». — В моём доме порядок! — объявила она за завтраком. — В восемь — подъём. Обувь — только в тумбе. Продукты — согласовывать. Телевизор потише, я чувствительная к шуму. Муж отмахнулся и улыбнулся: — Мам, мы ненадолго. Потерпим. Я кивнула молча. Но слово «потерпим» стало звучать как приговор. Я начала исчезать Прошла неделя. Потом ещё одна. Режим ужесточился. Свекровь убрала с стола рисунки ребёнка: — Мешают. Сняла мою клетчатую скатерть: — Непрактично. Мои хлопья с полки исчезли: — Давно лежат, наверно, испортились. Шампуни мои «перенесла»: — Не путались тут. Я чувствовала себя не гостем, а человеком без голоса и права голоса. Моя еда — «неправильная». Мои привычки — «лишние». Моя дочь — «слишком шумная». А муж твердил одно и то же: — Потерпи. Это её дом. Она всегда такая. Я… день за днём теряла себя. От той спокойной, уверенной женщины почти ничего не осталось. Теперь только бесконечное подстраивание и терпение. Жизнь по правилам, которые мне не принадлежат Каждое утро я вставала в шесть, чтобы первая занять ванную, сварить кашу, собрать ребёнка… и не попасть под раздачу свекрови. Вечером готовила две ужины. Один для нас. Один «по стандарту» для неё. Без лука. Потом с луком. Потом — только в её кастрюле. Потом — только на её сковороде. — Я же не многого хочу, — укоряла она. — Просто по-нормальному. Как положено. День, когда унижение стало публичным Однажды утром едва успела умыться и включить чайник, как в кухню ввалилась свекровь, будто так положено — заходить без стука. — Сегодня ко мне придут мои подруги. В два часа. Ты дома — значит, подготовь стол. Огурчики, салатик, что-нибудь к чаю — просто так. «Просто так» у неё означало — стол как на праздник. — А… я не знала. Продукты… — Купишь. Я тебе список составила. Ничего сложного. Я оделась и пошла в магазин. Купила всё: курицу, картошку, укроп, яблоки для пирога, печенье… Вернулась. И начала готовить без передышки. К двум часам всё было готово: стол накрыт, курица румяная, салат свежий, пирог — золотистый. Пришли три пенсионерки — аккуратные, с укладками и духами «из прошлого века». И сразу стало ясно: я — не «участник компании». Я — «обслуживающий персонал». — Иди, иди… сядь тут, рядом с нами, — улыбнулась свекровь. — Чтобы нам подавать. — Подавать? — переспросила я. — А что такого? Мы все в возрасте. Тебе не трудно. И вот опять: с подносом, с ложками, с хлебом. «Подавай чай.» «Дай сахару.» «Салат закончился.» — Курица сухая, — бурчала одна. — Пирог подгорел, — добавила другая. Я сжимала зубы. Улыбалась. Собирала тарелки. Лила чай. Никто не спросил, хочу ли я сесть. Или просто вздохнуть. — Как хорошо, когда есть молодая хозяйка! — лживым теплом объявила свекровь. — Всё держится на ней! И тогда… что-то внутри меня сломалось. Вечером я сказала правду Когда гости ушли, я перемыла всю посуду, убрала остатки, выстирала скатерть. Потом села на край дивана с пустой чашкой в руке. За окном темнело. Ребёнок спал, свернувшись клубком. Муж рядом — уткнулся в телефон. — Слушай… — сказала я тихо, но твёрдо. — Я больше так не могу. Он поднял взгляд, удивлённый. — Мы тут как чужие. Я тут человек, который только всех обслуживает. А ты… ты это видишь? Он не ответил. — Это не дом. Это жизнь, где я всё время подстраиваюсь и молчу. Я тут с ребёнком. Не хочу терпеть ещё месяцы. Надоело быть удобной и незаметной. Он кивнул… медленно. — Понял… Прости, что не увидел раньше. Будем искать квартиру. Снимем хоть маленькую, зато свою. И мы начали искать уже той же ночью. Наш дом — пусть и скромный Квартира была маленькая. Хозяин оставил старую мебель. Линолеум скрипел. Но когда я переступила порог… стало легко. Словно наконец-то вернулся мой голос. — Вот… приехали, — вздохнул муж, ставя чемоданы. Свекровь ничего не сказала. Не попыталась нас остановить. Не знаю, обиделась или поняла, что перегнула. Прошла неделя. Утро начиналось с музыки. Дочка рисовала на полу. Муж варил кофе. Я смотрела на это и улыбалась. Без нервов. Без спешки. Без «потерпи». — Спасибо тебе, — однажды сказал он, обняв меня. — Что не промолчала. Я посмотрела ему в глаза: — Спасибо, что услышал. Теперь у нас не идеальный быт. Но это — наш дом. С нашими правилами. С нашим шумом. С нашей жизнью. И это — настоящее. ❓А ты как считаешь: если бы оказалась на месте этой женщины, смогла бы прожить «временно» или ушла бы уже в первую неделю?

А тебе не надо садиться за стол. Ты должна нам подавать! заявила моя тёща. Я стоял у плиты в утренней

Įdomybės

Праздник для мамы: как неподходящий подарок от мужа едва не испортил семейный день рождения и что вышло из семейной драмы с плитой, косметическим сертификатом и тайной путёвкой в Турцию для сестры

Подарок для мамы Серёжа, мне нужна твоя помощь с подарком для мамы. Екатерина отложила смартфон и повернулась

Įdomybės

034

Подарок для мамы Серёжа, мне нужна твоя помощь с подарком для мамы. Екатерина отложила смартфон и повернулась

Įdomybės

030

Даже тридцать лет брака — не повод мириться с предательством: история Елены о жемчужной свадьбе, кризисе среднего возраста, измене мужа и начале новой жизни после развода в российской реальности

Даже тридцать лет брака не повод терпеть измену Екатерина вертела в руках маленькую коробочку бархат

Įdomybės

0102

Мой муж содержал свою бывшую жену за наш счёт — и я поставила ему ультиматум

Мой муж содержал свою бывшую на наши деньги. И я поставил ему ультиматум. Я знал о бывшей жене с самого начала.

Įdomybės

НЕ МОГЛА РАСПАЛИТЬ СЕРДЦЕ: Лиля, Света и вечное пламя Володи — история юных встреч, письма из интерната и судьбы, переплетённые в жизни и любви – Девчонки, кто из вас Лиля? – улыбнулась воспитательница интерната, хитро глядя на нас. – Я Лиля. Что случилось? – удивилась я. – Вот письмо от Володи, – протянула она конверт. – От Володи? А он где? – Его перевели во взрослый интернат. Он ждал тебя, Лиля, словно манну небесную… Помню, как Володя просил перечитать письмо, чтобы не опозориться ошибками перед тобой. Я тут работаю, – сказала она и поспешила к обеду. Летние каникулы, мне и Свете по шестнадцать, ищем приключения, случайно зашли во двор интерната. Сели на скамейку, смеёмся, к нам подошли двое парней. – Привет! Познакомимся? Я Володя, а это Леонид, – парень протянул руку. – Лиля, а моя подруга Света. А друг ваш почему молчит? – Леонид, – тихо ответил тот. Парни показались очень правильными, даже устаревшими. Володя строго заметил: – Зачем такие короткие юбки? У Светы – декольте… – Мальчики, не заглядывайте куда не положено! – смеялись мы. Видим: у ребят проблемы с ногами. Володя еле передвигается, Леонид хромает. – Вы лечитесь здесь? – Да, после аварии и неудачного прыжка… – ответил Володя, явно по заученной легенде. Мы поверили, и стали к ним приходить. Жалко ребят, интересные были, мудрые. Володя дарил мне цветы, Леня — оригами для Светы. Наши визиты вошли в привычку… Потом осень, выпускной класс, заботы, мы забыли о Володе и Лене. Экзамены, выпускной вечер, новая жизнь… Решили навестить друзей, ждали их на скамейке. Не пришли, появилась воспитательница с письмом. “Лилия, мой цветок… Я любил тебя с первого взгляда… Ты забыла обо мне… пути у нас разные… спасибо, что узнал любовь… Мне плохо без тебя, Лилечка… Весной нас переведут в другой интернат… Прощай, ненаглядная! Вечно твой Владимир.” В письме – засушенный цветок. Мне стало стыдно, что невольно причинила боль. Я не любила Володю возвышенно – просто кокетничала… Для Володи это стало пожаром любви. Прошли годы. Письмо пожелтело, цветок рассыпался, но я помню лето, наши встречи и смех. А у этой истории есть продолжение. Света прониклась судьбой Лени, пошла работать в интернат, стала женой Лени, у них дети. А Володя после сорока лет, по рассказам, наконец обрёл мать, которая забрала его в деревню. Дальнейшая судьба – неизвестна…

НЕ СМОГЛА ПОЛЮБИТЬ Девчонки, признавайтесь, кто из вас Лилия? девушка с внимательным взглядом и лукавой

Įdomybės

031

Лёля. Внутренний мир: Путешествие к самопознанию.

Я родилась в простой, тёплой и необыкновенно тихой семье в небольшом селе под Свердловской равниной.

Įdomybės

День рождения свекрови — 1 января: нежданная новость, проницательность Марии, долгожданная внучка и удивительный семейный подарок, который навсегда изменил нашу жизнь

Моя свекровь отмечает день рождения первого января. Мы всей семьёй поехали к ней в гости, когда вдруг

Įdomybės

025

Возвращение домой: История Виктора Петровича, старика, вынужденного покинуть свою квартиру ради семьи, которого предала дочь, но благодаря заботе соседа-юриста и верному псу Барсику он сумел вернуть право на своё жильё, обрёл нового друга Валентину и обрел счастье в доме с чистым воздухом и добрыми людьми

Я очень хочу домой, сынок Виктор Петрович вышел на балкон своей московской квартиры, осторожно закурил