Įdomybės

Мне 42 года, и я женат на женщине, которая была моей лучшей подругой с четырнадцати лет. Мы познакомились в школе – без искр, без влюбленности, просто два подростка, которые случайно оказались за одной партой и начали проводить вместе каждый день. Сначала было лишь чистое дружеское общение: уроки, перемены, секреты, поддержка. Мы знали друг о друге всё – и про бывших, и про взлёты, и про разочарования. Никогда не было намёков на большее, даже поцелуев; были просто лучшими друзьями. Потом, в юности и начале взрослой жизни, наши пути разошлись: я в восемнадцать уехал учиться в другой город, у меня была своя первая настоящая любовь, я женился на другой девушке в двадцать четыре. Подруга была на моей свадьбе, сидела рядом с семьёй – тогда у неё был свой серьёзный парень. Мы всё равно созванивались, делились проблемами, просили совет, помогали друг другу. Мой первый брак длился почти шесть лет: с виду всё было стабильно, а внутри – тишина, ссоры, отчуждение. Она знала всё: когда мы с женой спали в разных комнатах, когда перестали разговаривать, когда я впервые почувствовал одиночество не будучи один. Она никогда не обсуждала мою жену – просто слушала. В то же время у неё самой завершились отношения, она несколько лет была одна, погрузившись в работу. В тридцать два года я развёлся. Процесс был долгим и тяжёлым – и юридически, и эмоционально. Я начал жить один, всё с нуля. В этот период моя лучшая подруга была самым близким человеком: помогала искать квартиру, выбирала со мной мебель, пришла на ужин, чтобы только я не чувствовал себя одиноко. Мы всё ещё называли себя “друзьями”, но появилось что-то новое – долгие паузы, взгляды, ревность, которую никто не признавал. Когда мне было тридцать три, в одну из таких вечеров я понял, что не хочу, чтобы она уходила. Никакой физической близости не было – даже поцелуя. Просто ночью я не мог уснуть, потому что осознал то, что долго не хотел признать: она больше не просто подруга. Через пару дней она сказала мне похожие вещи – со своими примерами, историями, ревностью, которая появилась, когда я встретился с другой. Мы почти год пытались не признавать очевидного: общались с другими, убеждая себя, что это не любовь. Не получилось. Мы всё равно возвращались друг к другу, разговаривали ночами, сравнивали всех с тем, что было между нами. В тридцать пять мы решили попробовать отношения. Сначала было неловко и даже страшно: двадцать лет дружбы, боязнь потерять всё, если не срастётся. Два года спустя мы поженились. Никакой большой свадьбы, только осознанное взрослое решение. Родные говорили, что это было видно сразу – а мы и не догадывались. За двадцать лет мы не переходили границы, не спешили. И любовь пришла не сразу, а когда оба уже пережили и счастье, и боль, и потери. Сейчас мы женаты уже несколько лет. Не скажу, что у нас идеал, но у нас есть главное – стабильность и понимание. Мы знаем друг друга очень глубоко: как реагируем под стрессом, как миримся, как ругаемся. Иногда думаю: если бы не развод, я бы никогда не понял, кто у меня рядом. Я не женился на своей лучшей подруге из удобства. Я женился на единственной женщине, которой никогда не приходилось притворяться кем-то другим.

Мне сейчас 42 года, и я женат на женщине, которая была моей самой близкой подругой с самого детства мы

Įdomybės

Ты меня предал — никакой свадьбы не будет! История любви, разоблачений и предательства в современной российской действительности

Любимая, ну что за бред ты несёшь? едва глянув на снимки, устало произнёс Аркадий. Мне никто, кроме тебя

Įdomybės

«Мне пришлось поставить отдельный холодильник, чтобы мама не забирала мои продукты» — рассказывает Анна. — «Ситуация абсурдная, но выхода нет. Я не против продать квартиру и поделить деньги, но мама категорически против». Анне недавно исполнилось 24 года. У неё высшее образование, работа, но она ещё не замужем. Жить в собственном доме непросто: Анна владеет половиной квартиры. Раньше жильё принадлежало её отцу. После его смерти она и мама унаследовали квартиру поровну — это случилось, когда Анне было 14 лет. Десять лет назад семье пришлось тяжело: они остались без кормильца. Мама Анны ушла с работы, когда дочь была ещё маленькой, даже декрет не оформляла — ведь муж хорошо зарабатывал, на всё хватало. Женщина занялась домашним хозяйством. А после смерти отца Анны рыдала: «Куда меня теперь возьмут работать в сорок лет? Вахтёршей, наверное?» Анна продолжает: «Я получала пенсию по потере кормильца, но мама не могла отказаться от салонов красоты и шопинга, хотя мы едва сводили концы с концами. Сначала помогал мой дядя, но потом ему всё это надоело». Дядя сказал Алине (моей маме), что ей надо искать работу. У него свои дети, и он не может содержать всех. Через год Алина привела в дом мужчину — Игоря. Сказала, что теперь он будет жить с нами. Мама решила решить финансовую проблему по-своему — выйти замуж. Игорь действительно хорошо зарабатывал, но найти общий язык с падчерицей не смог. Слова Игоря: «Ты только ешь! Лучше бы занималась стиркой или уборкой. Зачем тебе учиться? В институт собралась? Ты должна работать, а не учиться! Не думай, что я тебя буду кормить вечно». Анна не могла ничего сказать. Пенсия оформлена на неё, но деньги получала мама. Алина не защищала дочь от отчима — боялась потерять нового кормильца. «Как жить без него?» — спрашивала она Анну. «Не ругайся, делай, что он скажет. Он — глава семьи». Анне всё же удалось поступить в университет и найти работу. Всё это время её считали «лишним ртом», а Игорь постоянно подсчитывал, сколько тратит на неё. «Через полгода работы я смогла купить себе холодильник», — рассказывает Анна. — «Поставила его в свою комнату, потому что отчим закрыл кухонный холодильник под замок!» — «Работаешь? Значит, сама себя корми!» — заявил Игорь. Алина опять промолчала. Даже когда Игорь начал показывать Анне квитанции за коммуналку и требовать оплатить всё, что потрачено на неё за годы. Потом Игоря уволили с работы. Он и Алина начали налегать на Аннин холодильник. Платить за квартиру и всё остальное теперь должна была только Анна. Сначала она платила, но отчим целый год не работал. Анна устала — и повесила на холодильник замок. Алина была против: говорила, что Игорь много лет обеспечивал семью. Анна ответила: «Хочешь — помогай мне. Я не первая, кто делит тут всё поровну». Иди работать. Недавно Игорь съехал. Алина устала от мужчины, который сидит без денег. Но дочь до сих пор не снимает замок с холодильника. Считает, что мама тоже должна искать работу. А вы как считаете, Анна права?

«Пришлось поставить отдельный холодильник», рассказывает Татьяна. «Все это похоже на странное сновидение

Įdomybės

Мой любимый до сих пор женат на своей жене и у них есть дочь

Дорогой дневник, Меня всё чаще терзают мысли о том, что мой любимый до сих пор не развёлся со своей женой

Įdomybės

011

ОДНОЛЮБ: История вечной любви Фёдора Бирюка — деревенская драма о верности, утерянном счастье, женских сплетнях и жизни вдовца с двойняшками на русской земле

В день похорон жены Фёдор не проронил ни одной слезы. Посмотри-ка, я же говорила: не любил он Женю, шептала

Įdomybės

Муж ушёл от меня ради моей сестры, переехал к ней, а спустя три года бросил и её — ради её лучшей подруги.

Муж оставил меня ради моей сестры. Переехал к ней. А через три года бросил и ее уже ради ее лучшей подруги.

Įdomybės

019

Ты старший брат, значит, обязан помогать младшей сестре: у тебя две квартиры, одну передай сестре! Недавно отмечали день рождения моей золовки. Алина никогда не проявляла ко мне добрых чувств, и я отвечала ей тем же. На празднике собрались все родственники — от бабушек и племянников до самой именинницы. Каждый считал своим долгом поздравить моего мужа с днём рождения сестры и высказывал восхищение его щедростью. Мы с мужем принимали поздравления, но ничего не понимали. В руках у нас был конверт с подарком на пять тысяч рублей — вполне прилично для такого случая, но назвать этот подарок особо щедрым было сложно. Всё прояснилось, когда свекровь начала поздравлять именинницу. — Марк, у твоей сестры сегодня день рождения. Она всё ещё одна, мужем не обзавелась, а ты, как старший брат, должен заботиться о ней и обеспечить дочь. Сейчас ты владеешь двумя квартирами, так одну из них отдашь Алине! Все начали аплодировать, а я чуть не упала со стула — такой наглости я не ожидала. Но это было ещё не всё. — Братик, отдавай мне квартиру в новом доме! Когда я уже могу заехать? — решила я внести ясность. У нас с мужем действительно две квартиры: одну я унаследовала от бабушки, мы сделали там небольшой ремонт и сдаём её. Доходы от аренды идут на кредит за новую квартиру, в которой мы живём. Муж никакого отношения к унаследованному жилью не имеет; я планировала оставить его ребёнку, а не золовке. — Забудьте! Квартира, которую мы сдаём, принадлежит мне, а в той, о которой вы мечтаете, мы живём сами. — Доченька, ты ошибаешься. Ты жена моего сына, значит, всё ваше имущество совместное и должен им распоряжаться твой муж. — Я не против помочь, пусть помогает, как хочет, но без моей собственности! — Марк, ты что-нибудь скажешь? — Дорогая, мы ещё заработаем и купим новую квартиру, а эту подарим Алине — у неё сегодня день рождения. — Ты это серьёзно? — удивилась я. — Если будет на то нужда, можешь отдать ей часть нашей совместной квартиры, но только после развода! — Тебе не стыдно так разговаривать с мужем? Если развод — значит развод! Сын, собирай вещи и возвращайся к матери, а ты — злая и жадная! — сказала мне свекровь. После её слов я ушла из этого сумасшедшего дома — я не собираюсь находиться рядом с теми, кто считает, будто может распоряжаться моей собственностью.

Я старший брат, это значит, что я должен помогать своей младшей сестре. У меня два квартиры в Москве

Įdomybės

Всегда думал, что у меня всё под контрол: стабильная работа, свой дом в Подмосковье, двадцать лет брака и соседи, с которыми знаком со школы. Никто, даже жена, не знал, что я тоже веду двойную жизнь. Я давно завёл отношения на стороне. Сам себя успокаивал — ничего страшного, ведь дома всё хорошо, никто ведь не страдает. Никогда не думал, что кто-то узнает, никогда не испытывал настоящей вины. Жил с этим фальшивым спокойствием того, кто уверен: умеет играть, не рискуя проиграть. Моя жена, в отличие от меня, была тихой, спокойной женщиной. Она жила по режиму — чёткий график, вежливые приветствия соседям, на первый взгляд простой и размеренный быт. Наш сосед был тем самым человеком, которого видишь каждый день — то инструмент дашь, то мусор вместе вынесешь, просто машешь рукой на проходе. Я никогда не воспринимал его как угрозу, не думал, что он окажется там, где его быть не должно. Я уезжал, возвращался, ездил в командировки и был уверен: дома ничего не меняется. Всё изменилось, когда в нашем поселке началась серия краж. Управляющая компания попросила пересмотреть записи с камер. Из любопытства решил заглянуть и в наши. Не искал ничего конкретного — просто хотел убедиться, что всё спокойно. Проматывал записи туда-сюда. И вдруг увидел то, к чему не был готов. Жена заходит через гараж, пока меня нет. Через несколько секунд за ней — сосед. И так — не один раз. Не два. Всё повторяется снова и снова. Даты, часы — всё указывает на чёткую систему. Я смотрел дальше. Пока мне казалось, что я держу всё под контролем, у неё тоже была своя двойная жизнь. Только боль, которую я испытал, оказалась невыносимой. Это не была та боль, как когда умер отец — тихая и тягучая. Это было что-то иное. Это был стыд. Унижение. Казалось, что моё достоинство осталось в тех записях. Я предъявил ей факты: даты, время, видео. Она не стала отрицать, сказала, что всё началось, когда я был эмоционально далёк, что почувствовала одиночество — одно потянуло за собой другое. Извиняться не спешила, только попросила не судить её строго. И тут я осознал самую горькую иронию: у меня нет морального права её судить. Я ведь сам изменял. Я ведь сам лгал. Но от этого боль не стала меньше. Хуже всего было не само предательство. Самое страшное — понять, что пока ты думал, что играешь в одиночку, на самом деле лгали двое — под одной крышей, с одинаковой наглостью. Я считал себя сильным, потому что умел всё скрывать. Оказалось — был наивным. Пострадало эго. Пострадал образ самого себя. Пострадало то, что я оказался последним, кто узнал, что происходит в собственном доме. Что дальше будет с нашим браком — не знаю. Я не пишу, чтобы оправдаться или обвинить её. Просто понимаю: есть боли, которые невозможно сравнить ни с чем из прошлого. Должен ли я простить? Жена ведь не знает, что и я ей изменял.

Я всегда считал, что держу свою жизнь под контролем. Надёжная работа, собственный дом в пригороде Москвы

Įdomybės

016

Муж ушёл от меня ради моей сестры, переехал к ней, а спустя три года бросил и её — ради её лучшей подруги.

Муж оставил меня ради моей сестры. Переехал к ней. А через три года бросил и ее уже ради ее лучшей подруги.