Растишь из него не мужика Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна вошла в квартиру
Слушай, хочу поделиться только не смейся! Короче, накануне своего дня рождения я, как всегда, забегалась
Дневник, 12 мая С детства мне было неловко, когда к нам в саратовское село приходили соседки и просили
Растишь из него не мужика Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна вошла в квартиру
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома: вышла к углу, села в такси и больше не вернулась. Брату было пять. С того дня в нашем доме всё изменилось. Папа начал делать то, чего раньше не делал: вставал рано, готовил завтрак, учился стирать бельё, гладить школьную форму, неумело расчёсывал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с мерой риса, пережаривал еду, забывал разделять белое и цветное. Но он никогда не позволял нам ни в чём нуждаться. Уставший возвращался с работы, проверял уроки, подписывал тетрадки, готовил перекусы на завтра.
Мама так и не появилась ни разу. Папа никогда не привёл в дом другую женщину, не называл никого своей спутницей. Мы знали, что он порой задерживается, но его личная жизнь оставалась за стенами дома. В квартире были только я и брат. Я ни разу не слышала, чтобы он сказал, что снова влюбился. Его рутина была: работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё заново.
По выходным он водил нас в парк, к Москве-реке, в ТЦ — просто поглядеть на витрины. Учился завязывать мне косички, пришивать пуговицы, собирать обед. На школьные праздники мастерил нам костюмы из картона и старых тканей. Он никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не моё дело.»
Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро, времени на долгие прощания не было. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки с расходами, важными датами, заметками: «оплати секцию», «купи ботинки», «своди дочку к врачу». Я не нашла ни любовных писем, ни фото с другими женщинами, ни намёка на романтическую жизнь — только следы человека, который жил ради своих детей.
С тех пор меня не отпускает вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, словно отказавшись от своего. Он больше не строил семью, не имел дом с партнёршей — был важен только для нас. Сегодня я понимаю, каким потрясающим был мой отец. Но также — что он был мужчиной, который остался один, чтобы не были одни мы. И это тяжело. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он когда-нибудь ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама растворилась в серой утренней дымке над проспектом Мира. Она сказала
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома: вышла к углу, села в такси и больше не вернулась. Брату было пять. С того дня в нашем доме всё изменилось. Папа начал делать то, чего раньше не делал: вставал рано, готовил завтрак, учился стирать бельё, гладить школьную форму, неумело расчёсывал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с мерой риса, пережаривал еду, забывал разделять белое и цветное. Но он никогда не позволял нам ни в чём нуждаться. Уставший возвращался с работы, проверял уроки, подписывал тетрадки, готовил перекусы на завтра.
Мама так и не появилась ни разу. Папа никогда не привёл в дом другую женщину, не называл никого своей спутницей. Мы знали, что он порой задерживается, но его личная жизнь оставалась за стенами дома. В квартире были только я и брат. Я ни разу не слышала, чтобы он сказал, что снова влюбился. Его рутина была: работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё заново.
По выходным он водил нас в парк, к Москве-реке, в ТЦ — просто поглядеть на витрины. Учился завязывать мне косички, пришивать пуговицы, собирать обед. На школьные праздники мастерил нам костюмы из картона и старых тканей. Он никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не моё дело.»
Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро, времени на долгие прощания не было. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки с расходами, важными датами, заметками: «оплати секцию», «купи ботинки», «своди дочку к врачу». Я не нашла ни любовных писем, ни фото с другими женщинами, ни намёка на романтическую жизнь — только следы человека, который жил ради своих детей.
С тех пор меня не отпускает вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, словно отказавшись от своего. Он больше не строил семью, не имел дом с партнёршей — был важен только для нас. Сегодня я понимаю, каким потрясающим был мой отец. Но также — что он был мужчиной, который остался один, чтобы не были одни мы. И это тяжело. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он когда-нибудь ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама растворилась в серой утренней дымке над проспектом Мира. Она сказала
11 марта Сегодня опять думала во что превратилась моя жизнь. Наверное, именно сегодня что-то внутри меня
11 марта Сегодня опять думала во что превратилась моя жизнь. Наверное, именно сегодня что-то внутри меня
11 марта Сегодня опять думала во что превратилась моя жизнь. Наверное, именно сегодня что-то внутри меня
