Įdomybės

Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе: умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он – в жену Настроение Максима Петровича пропало, как только он, припарковав машину, вошёл в подъезд. Дома его встретила привычная рутина: тапочки — обул на входе, аппетитный запах ужина, чистота и цветы в вазе. Не тронуло: жена дома, чем ещё заниматься пожилой женщине? Пироги печь да носки вязать. Носки, конечно, преувеличение, но суть важна. Марина, жена Максима, привычно вышла ему навстречу с улыбкой: – Устал? А я пирогов напекла — с капустой, яблоками, как ты любишь… И замолчала под тяжёлым взглядом Максима. Стояла в домашнем костюме, волосы под платком — всегда так готовила. Профессиональная привычка убирать волосы: всю жизнь работала поваром. Глаза слегка подведены, на губах блеск — тоже привычка, которая сейчас показалась Максиму вульгарной. Ну зачем в её возрасте краситься! Наверное, не стоило быть таким резким, но он выпалил: – Косметика тебе не идёт, в этом возрасте это нелепо! Губы Марины дрогнули, она промолчала и даже накрывать стол не пошла. Это и к лучшему. Пироги под полотенцем, чай заварен — сам справится. После душа и ужина доброжелательность к жене немного вернулась, как и мысли о прошедшем дне. Максим, в любимом махровом халате, устроился в кресле, якобы читая. Как же сказала новая сотрудница: – Вы вполне привлекательный мужчина, да еще и интересный. Максиму было 56, он руководил юридическим отделом крупной компании. В подчинении — вчерашний выпускник и три дамы за сорок. Одна ушла в декрет, на её место приняли Асю. Оформлением занимался зам, Максим увидел Асю впервые сегодня. Пригласил в кабинет — познакомиться. С ней вошёл аромат изысканных духов и ощущение свежести — молодое лицо, светлые локоны, уверенный взгляд синих глаз, сочные губы, родинка на щеке. Неужели ей 30? Максим бы дал меньше. Разведена, мама восьмилетнего сына. Сам не понял почему, но подумал: “Это хорошо.” Во время разговора с Асей немного пококетничал: теперь у неё такой «старый» начальник. Ася хлопнула ресницами и ответила словами, которые ему запомнились. Жена, забыв обиду, явилась к его креслу с вечерним ромашковым чаем. Он поморщился: «Вечно не вовремя». Хотя выпил с удовольствием. Вдруг он вспомнил, чем сейчас занимается молодая, симпатичная Ася? В сердце кольнуло — это была давно забытая ревность. **** Ася после работы зашла в супермаркет. Сыр, батон, себе на ужин — кефир. Дома встретил сын Василий, она обняла его скорее машинально, чем с нежностью. Отец возился на лоджии, мама готовила ужин. Сказала, что болит голова, её не трогать. На самом деле было тоскливо. С тех пор как развелась с отцом Василия, всё надеялась стать для кого-то главной женщиной в жизни. Но все достойные оказывались либо женаты, либо искали легких отношений. Вот и последний — работали вместе, казался безумно влюблённым. Два страстных года, даже квартиру снимал (скорее для себя), а как запахло серьёзным — велел и разойтись, и уйти с работы. Сейчас снова жила с родителями и сыном. Мама её жалела, отец считал, что ребёнку хотя бы мама нужна. Марина давно замечала: у мужа кризис возраста. Как будто всё есть, а главного не хватает. Она боялась подумать, что может быть этим «главным». Старалась: готовила любимое, следила за собой, не навязывала душевные разговоры, хотя этого ей не хватало. Старалась занять сына, дачу. Но Максим скучал, хмурился. Видимо, поэтому их роман с Асей начался стремительно — через пару недель после её появления в коллективе он пригласил её пообедать, подвёз домой. Потрогал её руку, она повернулась румяным личиком. – Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? — с хрипотцой сказал Максим. Ася кивнула — машина сорвалась с места. По пятницам заканчивал пораньше, но домой написал смс жене только в девять: “Завтра поговорим.” Максим не подозревал, как точно выразил суть предстоящего, по сути, ненужного разговора. Марина знала: невозможно гореть огнём после 32 лет брака. Но он был ей так роден, что потерять его — всё равно, что потерять часть себя. Пусть хмурится, ворчит, даже дурачится, но остаётся в любимом кресле, ужинает рядом. Марина не спала до утра, пытаясь подобрать слова, способные остановить разрушение жизни (скорее только её). Нашла свадебный альбом. Как она была красива! Многие мечтали называться её мужем. Муж должен это помнить. Она надеялась — он посмотрит, вспомнит их счастье, поймёт, что не всё нужно выбрасывать. Но вернулся он лишь в воскресенье, и она поняла: всё кончено. Перед ней был другой Максим. Адреналин переполнял его. Не было ни смущения, ни стыда. В отличие от её страха перемен, он их жаждал и принял легко. Всё продумал. Говорил непоколебимым голосом. С этого дня Марина «свободна». На развод подаст он. Сын с семьёй должен переехать к Марине. Всё по закону: оформленная на Максима двухкомнатная квартира сына перейдёт Марине и семье, его машина остаётся себе, дача — для собственного отдыха. Марина понимала, как жалко и непривлекательно выглядит, но не смогла сдержать слёз. Они мешали говорить, просила остановиться, подумать о прошлом, здоровье. Последнее вызвало у него раздражение. – Не тяни меня в свою старость! — прошептал он. … Было бы неправильно утверждать, что Ася любила Максима и потому согласилась выйти за него — уже в первую ночь на даче. Статус жены ей нравился, согревал и отпор бывшему возлюбленному. Надоело жить там, где главенствует отец и его строгие взгляды. Хотелось стабильного будущего. Всё это мог дать Максим. Она признавалась: вариант неплохой. Несмотря на шестой десяток, дедушкой он не казался. Подтянутый, моложавый, начальник, умён и приятен. В постели — внимательный, не эгоист. И больше не будет съёмной квартиры, безденежья, беспокойства. Через год к Асей пришло разочарование. Она чувствовала себя ещё девушкой, хотелось впечатлений. Активных. Её манили концерты, пляж, подруги. Молодость и темперамент помогали совмещать быт с развлечениями. Даже сын не мешал жить активно. Максим явно сдавал: опытный юрист, решал вопросы, но дома — уставший, жаждущий тишины, уважения к привычкам. Гости, театр, пляж — всё дозировано. Интим — без возражений, но сразу спать, хоть в девять вечера. А ещё — проблемы со слабым желудком: никакой жареной еды, колбасы. Бывшая жена разбаловала его. Случалось, он ностальгировал по её паровым блюдам. Ася же готовила для сына и не понимала, почему после свиных котлет болит бок. Она не держала списки лекарств, считала, взрослый мужчина сам справится. Как-то так вышло, что часть её жизни стала проходить без него. С собой брала сына, объединялась с подругами. Странно — возраст мужа будто подталкивал жить быстрее. Вместе они больше не работали — дирекция считала это неэтичным, Ася ушла в нотариальную контору. Вздохнула с облегчением: не нужно быть всё время на его глазах, напоминающем отца. Почтение — вот что Ася испытывала к Максиму. Хватит ли этого для счастья, кто знает? К шестидесятилетию Максима ей хотелось грандиозного праздника, но муж заказал столик в знакомом, небольшом ресторане. Казалось, он скучал, но это естественно — в его возрасте. Ася не переживала. Поздравляли коллеги. Близкие семьи, с которыми раньше общались с Мариной, — их звать неудобно. Родных далеко, с молодой женой понимания не нашли. Сын — можно сказать, отпал. Но ведь отец вправе распоряжаться своей жизнью?! Хотя Максим надеялся, что это будет иначе. Первый год с Асей казался медовым месяцем. Он любил появляться с ней на публике, поддерживал её траты, подруг, фитнес. Терпел концерты, фильмы. На этой волне вписал Асю и сына в собственную квартиру, потом переписал свою долю дачи. Ася упросила Марину уступить свою половину, угрожая продать часть непонятно кому. В итоге — дача оформлена на Асю (на деньги Максима). Она объяснила — для ребёнка. Летом на даче жили её родители с внуком. Максиму это устраивало: шумного сына жены он не любил. Женился по любви, а не на угоду чужому ребёнку. Бывшая семья обиделась. Получив деньги, продали свою трехкомнатную квартиру и разъехались. Сын с семьёй снял двухкомнатную, Марина переехала в студию. Чем живут — Максим не интересовался. И вот — шестидесятый день рождения. Столько людей искренне желают ему здоровья, счастья, любви. А драйва он не чувствует — давно. С годами всё больше недовольства. Молодую жену он, конечно, любил. Но не поспевал за ней. Удержать, подчинить не удавалось — она улыбалась и жила по-своему. Ничего лишнего себе не позволяла — но это раздражало. Ах, если бы в ней была душа бывшей жены! Чтоб подходила с чаем, накрывала пледом, если тот задремал. Максим бы с удовольствием неспешно гулял по парку, шептался на кухне вечерами — но Ася не выдерживала его долгих разговоров. И, кажется, начала скучать в постели. Он нервничал — и это мешало. Максим скрывал в себе сожаление о поспешном разводе. Умные мужчины делают из любовниц праздник, а он — жену! Ася, с её темпераментом, ещё лет десять будет игривой лошадкой. Но и за сорок останется моложе. Это пропасть, которая будет углубляться. Если повезёт — разделит с ней мгновение ухода. А если нет? Невесёлые мысли стучали в висках, учащали пульс. Он поискал Асю взглядом — она танцевала, красивая, сияющими глазами. Счастье — видеть её рядом утром. Воспользовавшись моментом, вышел из ресторана. Хотел — подышать, проветрить грусть. Но за ним вышли коллеги. Не зная, что делать с растущей внутренней нестерпимостью, вскочил в такси у бордюра. Попросил ехать скорее. Маршрут определит позже. Хотелось туда, где важен только он. Где ждут, ценят время, можно расслабиться, не боясь показаться слабым или — не дай бог — старым. Позвонил сыну, почти умоляя — спросил новый адрес бывшей жены. Выслушал заслуженно обидное, но настаивал: это вопрос жизни и смерти. Обмолвился, что сегодня юбилей. Сын немного смягчился, сказал: у мамы может быть друг. Не мужчина, просто друг. – Мама сказала, они вместе учились. Фамилия смешная… Кажется, Булкович. – Булкевич! — поправил Максим, почувствовав ревность. Да, он когда-то был в неё влюблён. Она тогда многим нравилась: красивая, дерзкая. Собиралась выйти за Булкевича, а он — Максим — отбил. Давно это было, но всё равно будто вчера, гораздо реальнее нынешней жизни с Асей. Сын спросил: – Зачем тебе это, пап? Максим вздрогнул от забытого обращения, понял — страшно по всем им скучает. Ответил честно: « – Не знаю, сынок». Сын продиктовал адрес. Водитель остановился. Максиму не хотелось говорить с Мариной при свидетелях. Проверил время — почти девять, но она сова, а для него — жаворонок. Он набрал домофон. Но ответил не бывшая жена, а какой-то приглушённый мужской голос. Сказал, что Марина занята. – Что с ней?! Она здорова? — встревожился Максим. Голос потребовал представиться. – Я муж, вообще-то! А ты, должно быть, Булкевич, — выкрикнул Максим. “Пан” поправил его, что муж — бывший, и права беспокоить Марину нет. Объяснять, что подруга принимает ванну, не стал. – Что, старая любовь не ржавеет? — с ревнивым сарказмом спросил Максим, готовый к долгой перебранке с Булкевичем. Но тот коротко ответил: – Нет, она становится серебряной. Дверь так и не открыли…

Максим скрывал в себе сожаление о том, что поспешил с разводом. Умные мужчины превращают любовниц в праздник

Įdomybės

Без жалости и тепла: Клавдия Васильевна и её нелёгкая встреча с давно потерянной дочерью в московской квартире, семейные тайны, горькие исповеди, неожиданный визит и холодное сердце женщины, закалённой суровой советской судьбой

БЕЗ ДУШИ Клавдия Васильевна только что пришла домой. Сходила к своей парикмахерше на проспекте Мира несмотря

Įdomybės

Как будущая свекровь превратила долгожданный отпуск в настоящее испытание: семейная поездка в Тайланд с множеством сюрпризов и открытий

Одной с дочкой по чужим странам ездить страшно, сама понимаешь, тяжело вздохнула будущая свекровь, Зинаида

Įdomybės

017

— Я не смог бы его бросить, мама, — прошептал Никита. — Ты понимаешь? Не смог Никите было четырнадцать, и весь мир будто ополчился против него. Вернее — никто не хотел понять его. — Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, спешно переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает, вот и результат! А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы рваных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал. Мама работала допоздна. На кухонном столе — записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина. Сейчас он возвращался из школы, где учителя опять «разговаривали» насчёт его поведения. Будто он не понимает, что стал проблемой для всех. Понимает. Только что с того? — Эй, мальчик! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромого пса? Прогнать бы надо. Никита остановился. Присмотрелся. У мусорных контейнеров действительно лежал пёс. Не щенок — взрослый, рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только глазами провожал прохожих. Умные такие глаза. И грустные. — Да прогоните его кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Больной, наверное! Никита подошёл ближе. Пёс не двинулся, только слабо махал хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь. — Чего стоишь? — раздражённо кинул дядя Витя. — Возьми палку, прогони! И тут у Никиты что-то оборвалось внутри. — Только попробуйте его тронуть! — резко выпалил он, заслоняя собаку собой. — Он никому зла не сделал! — Вот так защитник нашёлся, — удивился дядя Витя. — И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь. Что-то тёплое разлилось в груди мальчика. Впервые за долгое время к нему кто-то отнёсся по-доброму. — Пойдём, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной. Дома Никита устроил псу лежанку из старых курток в углу комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругаться и выгонять «заразу». Рана выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читать было трудно, но он запоминал каждое слово. — Надо промыть перекисью, — бурчал он, вороша аптечку. — Потом йодом обработать. Только аккуратно, чтобы не больно. Пёс лежал спокойно, доверчиво подставляя больную лапу. Смотрел на Никиту с благодарностью — так давно на него никто не смотрел. — Как же тебя зовут? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжиком, что ли, назвать? Пёс тихо гавкнул — будто согласился. Вечером пришла мама. Никита ждал скандала, но мама молча осмотрела Рыжика, ощупала бинт на лапе. — Сам перевязал? — тихо спросила она. — Сам. В интернете посмотрел. — А кормить чем будешь? — Придумаю. Мама долго смотрела на сына, потом — на собаку, которая доверчиво лизнула её руку. — Завтра к ветеринару поведём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя придумал? — Рыжик, — радостно ответил Никита. Впервые за многие месяцы между ними не было стены непонимания. Утром Никита встал раньше обычного. Рыжик попытался подняться, скулит от боли. — Лежи, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, поесть дам. Собачьего корма дома не было. Осталась последняя котлета, хлеб в молоке размочил. Рыжик ел жадно, но аккуратно, облизывая каждую крошку. В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжик? Не больно ли ему? Не скучает ли? — Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница. Никита только пожал плечами. Рассказывать не хотелось — засмеют. После школы он летел домой, не обращая внимания на недовольные взгляды соседей. Рыжик встречал радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах. — Ну что, друг, гулять хочешь? — Никита из верёвки сделал поводок. — Только осторожно, лапу береги. Во дворе случилось невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не подавилась семечками: — Так он его домой притащил! Никита! Совсем с ума сошёл?! — А что такого? — спокойно отозвался мальчик. — Лечу его. Скоро поправится. — Лечишь?! — подошла соседка. — А деньги на лекарства где берёшь? У матери крадёшь? Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжик прижался к его ноге — будто чувствовал напряжение. — Не краду. Своё трачу. На завтраках копил, — тихо сказал он. Дядя Витя покачал головой: — Мальчик, понимаешь, за живую душу взялся? Это тебе не игрушка. Его кормить, лечить, гулять нужно. Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжик быстро поправлялся, уже мог бегать, хоть чуть хромал. Никита учил его командам — терпеливо, часами. — Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так! Соседи наблюдали издалека. Кто-то качал головой, кто-то улыбался. А Никита ничего не замечал — только преданные глаза Рыжика. Он менялся. Не сразу — постепенно. Перестал грубить, стал убираться дома, даже оценки улучшились. У него появилась цель. И это было только начало. Через три недели случилось то, чего Никита страшился больше всего. Он возвращался с Рыжиком с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворняг. Пять или шесть псов — злых, голодных, с горящими в темноте глазами. Вожак, огромный чёрный пёс, оскалился и пошёл вперёд. Рыжик инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, нормально бегать не мог. А те почувствовали слабость. — Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Уходите отсюда! Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку. — Никита! — сверху раздался женский крик. — Беги! Бросай собаку и беги! Это была тётя Клава, выглянувшая из окна. За ней еще несколько лиц соседей. — Мальчик, ну не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромой, всё равно не убежит! Никита посмотрел на Рыжика. Тот дрожал, но не убегал. Прижимался к ноге хозяина, готов был разделить любую участь. Чёрный пёс прыгнул первым. Никита инстинктивно закрылся руками, но удар пришёлся в плечо. Острые зубы прокусили куртку, достали кожу. А Рыжик, несмотря на больную лапу, несмотря на страх — бросился защищать хозяина. Вцепился зубами в ногу вожака, повис на ней всем телом. Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытаясь прикрыть Рыжика от зубов. Получал укусы, царапины, но не отступал ни на шаг. — Господи, что же творится! — причитала тётя Клава сверху. — Витя, ну сделай что-нибудь! Дядя Витя спускался по лестнице, хватал палку, арматуру — что попадалось под руку. — Держись, мальчик! — кричал он. — Сейчас помогу! Никита уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос: — А ну пошли вон! Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды и окатила псов. Стая отскочила, рыча. — Витя, помогай! — крикнула она. Дядя Витя подбежал с палкой, ещё несколько соседей спустились из подъезда. Дворняги, поняв, что силы не равны, бросились врассыпную. Никита лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжика. Оба были в крови, оба дрожали. Но живы. Целы. — Сынок, — мама присела рядом, осторожно осматривала царапины. — Как же ты меня напугал. — Я не смог бы его бросить, мама, — прошептал Никита. — Ты понимаешь? Не смог. — Понимаю, — тихо сказала она. Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту странно — будто впервые видела его. — Мальчик, — растерянно сказала она. — Ты же мог погибнуть… из-за какой-то собаки. — Он не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — Он за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна? Соседка молча кивнула. По щекам текли слёзы. — Пойдём домой, — сказала мама. — Надо обработать раны. И Рыжику тоже. Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжик тихо скулил, но хвост едва заметно вилял — радовался, что хозяин рядом. — Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете? — Поедем. — Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака-то героем оказался. Никита удивлённо посмотрел на соседа. — Спасибо, дядя Витя. Но я сам. — Не спорь. Заработаешь — отдашь потом. А пока… — мужчина похлопал мальчика по плечу. — Пока гордимся тобой, ладно? Соседи тихо кивали. Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, Никита возвращается из ветеринарной клиники, где теперь помогает волонтёрам в выходные. Рыжик бежит рядом — лапа зажила, хромота почти прошла. — Никита! — окликнула его тётя Клава. — Подожди! Мальчик остановился, готовясь к очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет с кормом. — Это Рыжику, — смущённо проговорила она. — Хороший корм, дорогой. Ты ведь за него так заботишься. — Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — Но у нас есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, врач Анна Петровна платит. — Всё равно бери. На будущее пригодится. Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась: — Как дела в клинике? Анна Петровна довольна тобой? — Говорит, у меня правильные руки. И терпение есть. — Никита погладил Рыжика. — Может, ветеринаром стану. Правда думаю. — А учёба как? — Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, внимательным стал. Мама кивнула. За этот месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, помогает по дому, даже с соседями здоровается. А главное — у него появилась цель. Мечта. — Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет предложить тебе ещё одну подработку. У его знакомого питомник, нужен помощник. Никита просиял: — Правда? А Рыжика можно взять с собой? — Думаю, можно. Он же теперь почти служебная собака. Вечером Никита сидел во дворе с Рыжиком. Тренировал новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнения, смотрел на хозяина преданными глазами. Дядя Витя подошёл, сел рядом на лавочку. — А завтра точно в питомник поедешь? — Поеду. С Рыжиком. — Тогда пораньше ложись. День тяжёлый будет. Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжик положил морду на колени, тихо вздохнул. Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки.

Я не мог его бросить, мама, прошептал Никита. Понимаешь? Не мог. Никите было четырнадцать, и казалось

Įdomybės

018

20 лет я извинялась перед свекровью, пока подруга не задала один вопрос – и тогда мне открылось всё.

Двадцать лет я просила прощения у свекрови, пока однажды подруга не задала мне всего один вопрос.

Įdomybės

28 августа. Сегодняшний день был перевернут с ног на голову событием, о котором я даже не мог подумать.

Įdomybės

Я тебе сына родила, но от тебя нам ничего не нужно: Как звонок соперницы едва не разрушил мою семью и заставил мужа сделать выбор между прошлым и настоящим

Я, конечно, понимаю, что тебя это ошарашит, сказал Коля, смотря на Веру с глазами, полными вины и страха.

Įdomybės

Стала домашней рабыней: Неожиданное замужество Алевтины потрясло сына и невестку, вызвав бурю эмоций – в шестьдесят три она решилась изменить жизнь ради любви, но в новой семье её быстро превратили в бесплатную прислугу, и только после тяжелых разочарований она поняла, где её настоящее место и кто ценит её по-настоящему.

Ты знаешь, расскажу тебе, что у нас тут произошло просто сериал какой-то! Моя знакомая Алевтина решила

Įdomybės

025

Свекровь появилась без приглашения на прошлый Новый год — и праздник пошёл под откос.

Исповедь Появилась моя золовка да ещё и без приглашения как раз на прошлый Новый год. И вот тут всё и