Įdomybės

Одной с дочкой по чужим странам ездить страшно, сама понимаешь, тяжело вздохнула будущая свекровь, Зинаида

— Я не смог бы его бросить, мама, — прошептал Никита. — Ты понимаешь? Не смог Никите было четырнадцать, и весь мир будто ополчился против него. Вернее — никто не хотел понять его. — Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, спешно переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает, вот и результат! А Никита шёл мимо, засунув руки в карманы рваных джинсов, и делал вид, что не слышит. Хотя слышал. Мама работала допоздна. На кухонном столе — записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина. Сейчас он возвращался из школы, где учителя опять «разговаривали» насчёт его поведения. Будто он не понимает, что стал проблемой для всех. Понимает. Только что с того? — Эй, мальчик! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромого пса? Прогнать бы надо. Никита остановился. Присмотрелся. У мусорных контейнеров действительно лежал пёс. Не щенок — взрослый, рыжий с белыми пятнами. Лежал неподвижно, только глазами провожал прохожих. Умные такие глаза. И грустные. — Да прогоните его кто-нибудь! — поддакивала тётя Клава. — Больной, наверное! Никита подошёл ближе. Пёс не двинулся, только слабо махал хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь. — Чего стоишь? — раздражённо кинул дядя Витя. — Возьми палку, прогони! И тут у Никиты что-то оборвалось внутри. — Только попробуйте его тронуть! — резко выпалил он, заслоняя собаку собой. — Он никому зла не сделал! — Вот так защитник нашёлся, — удивился дядя Витя. — И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихонько лизнул ладонь. Что-то тёплое разлилось в груди мальчика. Впервые за долгое время к нему кто-то отнёсся по-доброму. — Пойдём, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной. Дома Никита устроил псу лежанку из старых курток в углу комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не будет ругаться и выгонять «заразу». Рана выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным. Читать было трудно, но он запоминал каждое слово. — Надо промыть перекисью, — бурчал он, вороша аптечку. — Потом йодом обработать. Только аккуратно, чтобы не больно. Пёс лежал спокойно, доверчиво подставляя больную лапу. Смотрел на Никиту с благодарностью — так давно на него никто не смотрел. — Как же тебя зовут? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжиком, что ли, назвать? Пёс тихо гавкнул — будто согласился. Вечером пришла мама. Никита ждал скандала, но мама молча осмотрела Рыжика, ощупала бинт на лапе. — Сам перевязал? — тихо спросила она. — Сам. В интернете посмотрел. — А кормить чем будешь? — Придумаю. Мама долго смотрела на сына, потом — на собаку, которая доверчиво лизнула её руку. — Завтра к ветеринару поведём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя придумал? — Рыжик, — радостно ответил Никита. Впервые за многие месяцы между ними не было стены непонимания. Утром Никита встал раньше обычного. Рыжик попытался подняться, скулит от боли. — Лежи, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, поесть дам. Собачьего корма дома не было. Осталась последняя котлета, хлеб в молоке размочил. Рыжик ел жадно, но аккуратно, облизывая каждую крошку. В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжик? Не больно ли ему? Не скучает ли? — Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница. Никита только пожал плечами. Рассказывать не хотелось — засмеют. После школы он летел домой, не обращая внимания на недовольные взгляды соседей. Рыжик встречал радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах. — Ну что, друг, гулять хочешь? — Никита из верёвки сделал поводок. — Только осторожно, лапу береги. Во дворе случилось невероятное. Тётя Клава, увидев их, чуть не подавилась семечками: — Так он его домой притащил! Никита! Совсем с ума сошёл?! — А что такого? — спокойно отозвался мальчик. — Лечу его. Скоро поправится. — Лечишь?! — подошла соседка. — А деньги на лекарства где берёшь? У матери крадёшь? Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжик прижался к его ноге — будто чувствовал напряжение. — Не краду. Своё трачу. На завтраках копил, — тихо сказал он. Дядя Витя покачал головой: — Мальчик, понимаешь, за живую душу взялся? Это тебе не игрушка. Его кормить, лечить, гулять нужно. Теперь каждый день начинался с прогулки. Рыжик быстро поправлялся, уже мог бегать, хоть чуть хромал. Никита учил его командам — терпеливо, часами. — Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так! Соседи наблюдали издалека. Кто-то качал головой, кто-то улыбался. А Никита ничего не замечал — только преданные глаза Рыжика. Он менялся. Не сразу — постепенно. Перестал грубить, стал убираться дома, даже оценки улучшились. У него появилась цель. И это было только начало. Через три недели случилось то, чего Никита страшился больше всего. Он возвращался с Рыжиком с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила стая дворняг. Пять или шесть псов — злых, голодных, с горящими в темноте глазами. Вожак, огромный чёрный пёс, оскалился и пошёл вперёд. Рыжик инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, нормально бегать не мог. А те почувствовали слабость. — Назад! — крикнул Никита, размахивая поводком. — Уходите отсюда! Но стая не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку. — Никита! — сверху раздался женский крик. — Беги! Бросай собаку и беги! Это была тётя Клава, выглянувшая из окна. За ней еще несколько лиц соседей. — Мальчик, ну не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромой, всё равно не убежит! Никита посмотрел на Рыжика. Тот дрожал, но не убегал. Прижимался к ноге хозяина, готов был разделить любую участь. Чёрный пёс прыгнул первым. Никита инстинктивно закрылся руками, но удар пришёлся в плечо. Острые зубы прокусили куртку, достали кожу. А Рыжик, несмотря на больную лапу, несмотря на страх — бросился защищать хозяина. Вцепился зубами в ногу вожака, повис на ней всем телом. Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытаясь прикрыть Рыжика от зубов. Получал укусы, царапины, но не отступал ни на шаг. — Господи, что же творится! — причитала тётя Клава сверху. — Витя, ну сделай что-нибудь! Дядя Витя спускался по лестнице, хватал палку, арматуру — что попадалось под руку. — Держись, мальчик! — кричал он. — Сейчас помогу! Никита уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос: — А ну пошли вон! Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды и окатила псов. Стая отскочила, рыча. — Витя, помогай! — крикнула она. Дядя Витя подбежал с палкой, ещё несколько соседей спустились из подъезда. Дворняги, поняв, что силы не равны, бросились врассыпную. Никита лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжика. Оба были в крови, оба дрожали. Но живы. Целы. — Сынок, — мама присела рядом, осторожно осматривала царапины. — Как же ты меня напугал. — Я не смог бы его бросить, мама, — прошептал Никита. — Ты понимаешь? Не смог. — Понимаю, — тихо сказала она. Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту странно — будто впервые видела его. — Мальчик, — растерянно сказала она. — Ты же мог погибнуть… из-за какой-то собаки. — Он не «из-за собаки», — неожиданно вмешался дядя Витя. — Он за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна? Соседка молча кивнула. По щекам текли слёзы. — Пойдём домой, — сказала мама. — Надо обработать раны. И Рыжику тоже. Никита с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжик тихо скулил, но хвост едва заметно вилял — радовался, что хозяин рядом. — Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете? — Поедем. — Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака-то героем оказался. Никита удивлённо посмотрел на соседа. — Спасибо, дядя Витя. Но я сам. — Не спорь. Заработаешь — отдашь потом. А пока… — мужчина похлопал мальчика по плечу. — Пока гордимся тобой, ладно? Соседи тихо кивали. Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, Никита возвращается из ветеринарной клиники, где теперь помогает волонтёрам в выходные. Рыжик бежит рядом — лапа зажила, хромота почти прошла. — Никита! — окликнула его тётя Клава. — Подожди! Мальчик остановился, готовясь к очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет с кормом. — Это Рыжику, — смущённо проговорила она. — Хороший корм, дорогой. Ты ведь за него так заботишься. — Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — Но у нас есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, врач Анна Петровна платит. — Всё равно бери. На будущее пригодится. Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась: — Как дела в клинике? Анна Петровна довольна тобой? — Говорит, у меня правильные руки. И терпение есть. — Никита погладил Рыжика. — Может, ветеринаром стану. Правда думаю. — А учёба как? — Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, внимательным стал. Мама кивнула. За этот месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, помогает по дому, даже с соседями здоровается. А главное — у него появилась цель. Мечта. — Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет предложить тебе ещё одну подработку. У его знакомого питомник, нужен помощник. Никита просиял: — Правда? А Рыжика можно взять с собой? — Думаю, можно. Он же теперь почти служебная собака. Вечером Никита сидел во дворе с Рыжиком. Тренировал новую команду — «охранять». Пёс старательно выполнял упражнения, смотрел на хозяина преданными глазами. Дядя Витя подошёл, сел рядом на лавочку. — А завтра точно в питомник поедешь? — Поеду. С Рыжиком. — Тогда пораньше ложись. День тяжёлый будет. Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжик положил морду на колени, тихо вздохнул. Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки.

Я не мог его бросить, мама, прошептал Никита. Понимаешь? Не мог. Никите было четырнадцать, и казалось

Įdomybės

035

20 лет я извинялась перед свекровью, пока подруга не задала один вопрос – и тогда мне открылось всё.

Двадцать лет я просила прощения у свекрови, пока однажды подруга не задала мне всего один вопрос.

Įdomybės

027

28 августа. Сегодняшний день был перевернут с ног на голову событием, о котором я даже не мог подумать.

Įdomybės

05.1k.

Я тебе сына родила, но от тебя нам ничего не нужно: Как звонок соперницы едва не разрушил мою семью и заставил мужа сделать выбор между прошлым и настоящим

Я, конечно, понимаю, что тебя это ошарашит, сказал Коля, смотря на Веру с глазами, полными вины и страха.

Įdomybės

030

Стала домашней рабыней: Неожиданное замужество Алевтины потрясло сына и невестку, вызвав бурю эмоций – в шестьдесят три она решилась изменить жизнь ради любви, но в новой семье её быстро превратили в бесплатную прислугу, и только после тяжелых разочарований она поняла, где её настоящее место и кто ценит её по-настоящему.

Ты знаешь, расскажу тебе, что у нас тут произошло просто сериал какой-то! Моя знакомая Алевтина решила

Įdomybės

034

Свекровь появилась без приглашения на прошлый Новый год — и праздник пошёл под откос.

Исповедь Появилась моя золовка да ещё и без приглашения как раз на прошлый Новый год. И вот тут всё и

Įdomybės

0237

Собрав вещи, отправился в путь: «Удачи, милый!» – произнесла жена.

Собрал свои вещи, запаковал их в лёгкие рублики и пошёл с миром, щёлкнула женщина, когда её рука коснулась

Įdomybės

029

«Их никто не выгонял, — спокойно отвечали и маме, и тёще, — просто сами почему-то переехали! Пусть приезжают! Мы всегда рады! — Сиди, нас нет дома!» — сдержанно сказал Пётр. — Так звонят же! — Валя замерла, вставая с дивана. — Пусть, — отмахнулся Пётр. — А если это кто-то важный? — насторожилась Валя. — Или по делу? — Суббота, полдень, — рассудил Пётр. — Ты никого не приглашала, я никого не жду. Логично? — Только в глазок посмотрю! — шепнула Валя. — Сядь! — в голосе зазвучала сталь. — Нас дома нет! Кто бы ни пришёл, пусть топает назад! — Ты что, знаешь, кто там? — удивилась Валя. — Догадываюсь, и поэтому настаиваю — сиди тихо и не маячь в окне! — Если это та парочка, о которой я думаю, они просто так не уйдут, — вздохнула Валя. — Всё зависит от того, сколько мы не будем открывать дверь, — невозмутимо сказал Пётр. — Рано или поздно уйдут. В подъезде ночевать вряд ли станут. А нам с тобой спешить некуда. Так что бери наушники, телефон и смотри фильм. — Пётр, мама звонит, — сказала Валя, показывая экран телефона. — Значит, за дверью твоя тётка с её замечательным сыном, — заключил Пётр. — Откуда ты знаешь? — удивилась Валя. — Если бы мой брательник пришёл, — а “брательник” Пётр произнёс с таким выражением, что стало мерзко, — тогда бы мама моя звонила! — А другие версии не рассматриваешь? — уточнила Валя. — Если соседи — общаться не хочу; если друзья — уж ушли бы после пары звонков. А приличные люди вообще заранее бы предупредили, можно ли прийти! А вот так назойливо звонить способна только наша любимая родня! — Пётр, это моя тётя, — обречённо сказала Валя. — Мама прислала сообщение: спрашивает, где мы ходим. Тётя Наталья останется у нас на пару дней, у неё дела в городе! — Напиши, что гостиниц сейчас полным-полно, — ухмыльнулся Пётр. — Пётр! Я ж не могу такое ответить! — укорила Валя. — Знаю, — Пётр задумался. — Напиши, что дома нас нет: живём в гостинице, тараканов в квартире травили! — Отлично! — Валя отправила сообщение. — Пётр, она просит нам для них два номера снять — себе и Косте, — опешила Валя. — Напиши, денег нет. Можешь добавить, что сняли два койко-места в хостеле — в комнате 15 иностранных студентов, — Пётр улыбнулся своей хитрости. — Мама спрашивает, когда вернёмся, — Валя посмотрела на мужа. — Через неделю, — махнул рукой Пётр. Звонки стихли. Супруги облегчённо вздохнули. — Пётр, мама говорит — тётя заедет через неделю, — устало произнесла Валя. — А дома нас опять не будет, — усмехнулся Пётр. — Пётр, ты же понимаешь, что это проблему не решает? Мы не можем прятаться от них вечно. А если в рабочий день нагрянут? Если подкараулят после работы? Что моя тётя, что твой брат, на всё способны! — Ага, — загрустил Пётр. — И кто нас дернул покупать трёшку? — Мы её для большой будущей семьи брали, — напомнила Валя. — Нам нужно ребёнка! А лучше сразу двух! — серьезно сказал Пётр. — А я против, что ли? — вспылила Валя. — Сама знаешь, что обследоваться надо — не получается! — Приберём нервы — и всё получится, — уверенно сказал Пётр. — Родня то тебе, то мне мотает! Вот бы их всех туда отослать, откуда они постоянно лезут! Из-за них ничего не выходит! Валя была с ним согласна. Когда готовились к свадьбе, проходили обследование, по здоровью всё было прекрасно. Но вопрос с детьми пришлось отложить, чтобы заработать на квартиру. На помощь родителей рассчитывать не приходилось — до свадьбы оба жили с мамами в однокомнатных. Только на себя. Пять лет экономии — и вот, большая квартира. Вторичка, ремонт, мебель с нуля — но столько счастья! И не успели справить новоселье, как на пороге — тётя Валентина с сыном. И тёща в сопровождении — чтобы молодые не взбрыкнули. — Здесь места полно, не стесняетесь, как мы раньше с Валей, — сказала тётя Наталья. — Мне и Косте отдельные комнаты как раз! — В гостиной мы не спим, — заявил Пётр. — Это комната отдыха. — Я тут и работать не собираюсь! — рассмеялась тётя. — Валя, объясни мужу — с сыном неудобно: он храпит! Гости в доме, а вы даже стол не накрыли! — Ну, мы вас не ждали, — растерялась Валя. — А холодильник пустой, — поддержал жену Пётр. — Ладно, — “проявила милость” тётя. — Пётр, в магазин! Валя — бегом на кухню! — Что стоим, как вкопанные? — рявкнула тёща. — Вот так надо гостей встречать! — Вы не охамели… — начал Пётр, но Валя уволокла его. Отозвав в другую комнату, Валя едва не плакала: — Петя, тут никто случайно не перепутал? Я их сейчас выкину обратно к твоей маме! Если уж приперлись — пусть ведут себя как гости! А это что такое? — Валя, это по-сельски? Я, между прочим, с деревенскими тоже общался, но такого хамства нигде не встречал! — Дорогой, давай не будем с мамой и тётей конфликтовать! Мне потом все нервы вымотают! А ты для них станешь врагом — тебе надо? — Все равно, кем для них буду! Если так относятся, пусть хоть исчезнут — не заплачу! — Петя, ты же знаешь, у меня кроме мамы никого нет! Если мы сейчас тётку выгоним, мама меня проклянёт! Этот аргумент подействовал — Пётр пошёл в магазин. Тётя Наталья гостила не три дня, а две недели. Пётр уже на второй день подсел на валерьянку. Уход тёти с сыном отмечали широко — с ведром, тряпкой и веником, три дня отмывали квартиру. Потом визиты начались с другой стороны. — Братик, я к тебе на время! — Дмитрий обнял Петра. — Дела надо решить, потом назад! — А сам не можешь? — удивился Пётр. — Ты что! У меня семья! Как их одних в деревне оставлю, а сам в городе? А если приключения? А жена контролировать должна! — Потому детей притащил? — уточнил Пётр. — А с кем их оставить? Им же весело! Давай, как в юности, встряхнем городок! — Дмитрий! — взвыла Светлана. — Я тебе сейчас так встряхну, что потом трясти нечего будет! Через полтора часа после приезда брата с семьёй Валя уже лежала с головной болью. Дети носились по квартире, Светлана общалась исключительно ором, а Дмитрий всё собирался гулять — и Светлана орала еще громче. — Пётр, ты ж вроде единственный сын у мамы, — задыхаясь, прошептала Валя. — Двоюродный, по маминой линии, — проворчал Пётр. — Зову его кузеном. — А попросить его не можешь? — вздохнула Валя. — А тут ровно как с тёткой: если выгоню, мама мне мозги ложкой вынет! Не успеют оправиться от одного визита, как снова приезжают то тётя, то кузен с семьёй, всё с делами, а “дорогие” мамы не забывают напоминать о детях. Тёща выносит мозг зятю, свекровь — невестке. Всё это подрывало психику молодой семьи. И понятно, почему про детей даже речи быть не могло. — Давай квартиру поменяем? — предложила Валя. — На мягкие комнаты? — усмехнулся Пётр. — Скоро так и будет! — Нет, — немного улыбнулась Валя. — Поменяем на такую же, но в другом районе. — Так нас никто не найдёт! — А если найдут новые жильцы, всё расскажут? — засомневался Пётр. — А вдруг успеем за это время сделать ребёнка? — с надеждой Валя. — Надо не просто сделать, а ещё и родить, — вздохнул Пётр. — Хоть из квартиры съехать! Может, к друзьям попросимся? — предложила Валя. — У Валеры с Катей же есть свободная комната! — вспомнила она. — Но у них Тэра живёт! — улыбнулся Пётр. — Да хоть с овчаркой, только не с нашей роднёй! — взмолилась Валя. — Стой! — Пётр бросился к телефону. — Валера, дай собаку! — О, друг! Ты мой спаситель! Мы с Катей на курорт, девочку оставить не с кем! Она чужих не любит, а вас уважает! Корм, подстилку, игрушки, миски — всё привезу и даже заплачу! — Привози! — Пётр сияет счастливый. Валя недоверчиво смотрит: — Звони маме, пусть тётя завтра приезжает! А я брату напишу — пусть на неделе приезжают! — Ты уверен? — Валя удивилась. — Мы всегда рады гостям! — торжественно произнёс Пётр. — Кто ж виноват, что наш житель им не понравится? Кузену Дмитрию и его семье хватило одного “гав”, чтобы выбрать гостиницу. А тётя Наталья решила побороться за проживание в гостях. — Заприте этого зверя! — пищала она, прячась за сыном. — Тётя Наташа, вы шутите? — улыбнулся Пётр. — Сорок пять кг чистых мышц! Не болонка, а немецкая овчарка! Любые двери вынесет! — А чего она на меня смотрит так? — затравленно спросила тётя. — Сторонних не любит, — пожала плечами Валя. — Избавьтесь от неё! Не могу жить с таким зверем! — Как это? — возмутился Пётр. — Это наш любимый песик! Детей нет — надо кого-то любить! Мы её очень любим! — И никогда не бросим! — добавила Валя. Звонили обе мамы, спрашивали, почему отказали родным гостям? — Их никто не прогонял, — отвечали супруги и одной, и другой, — просто сами не захотели остаться! Пусть приезжают! Мы всегда рады! — А собака? — Мама, мы никому не отказываем! Но и мамы перестали рваться в гости. Через месяц Тэра уехала к своим хозяевам, но всегда была готова вернуться по первому зову. Правда, не понадобилось. Валя ждала двойню.

Никто их не выгонял, отвечали и той, и другой, сами почему-то не захотели остаться! Пусть приезжают!