Įdomybės

Рыжий пес Джек и его человек: хроника заводской остановки, воронов, котлет и одной большой дружбы

Сколько можно, Джек, хватит считать ворон! Уже несколько дней рыжий, вихрастый пес Джек воротил нос от

Свекровь обозвала моих детей невоспитанными и быдлом, и я выгнала ее со скандалом: почему никому не позволю унижать своих детей, даже если это мать моего мужа

А локти-то куда? Почему на стол кладёшь локти, Миша? В приличном доме за такое уже бы со стола выгнали

Įdomybės

015

Ольга весь день готовилась к встрече Нового года: убирала квартиру, готовила любимые блюда, красиво накрывала стол. Это её первый Новый год не с родителями, а с возлюбленным — Толиком. Она уже третий месяц жила у него: старше её на 15 лет, разведен, платит алименты, любит заглянуть в бутылку… но для Оли всё это не имело значения, когда есть любовь. Никто не понимал, чем он мог её покорить: внешность далеко не геройская, характер трудный, жадность запредельная, и денег вечно нет — а если появляются, то только для себя. Но именно такого мужчину Оля и полюбила. Всё это время Оля надеялась, что Толик оценит, какая она заботливая и хозяйственная. Он и сам говорил: «Давай вместе поживём, посмотрим, какая ты хозяйка. А то вдруг окажешься как моя бывшая». Какая была его бывшая, Оля так никогда и не узнала — он уходил от ответа. Поэтому она старалась изо всех сил: молчала, когда он приходил пьяным, готовила, стирала, убирала, покупала продукты за свой счёт (а то вдруг он подумает, что она корыстная). И новогодний стол она накрыла за свои деньги. Даже телефон ему подарила. Пока Оля хлопотала, её Чудо-Толик тоже готовился к празднику по-своему — напился с друзьями. Вернувшись домой, объявил, что к ним на Новый год придут его приятели, которых она не знала. Оля накрыла стол, до полуночи оставался час. Настроения уже не было, но она сдерживала себя — ведь она ведь не такая, как его бывшая. За полчаса до Нового года в квартиру ввалилась компания подвыпивших мужчин и женщин. Толик оживился, всех усадил за стол, началась пьянка. Олю никто не представил, гости её словно не замечали. На её напоминание про шампанское ответили недоумением. — А кто это? — спросила одна из собутыльниц. — Сожительница по кровати, — смеясь, ответил Толик, и за ним захохотали остальные. Гости ели только что приготовленные Олей угощения, а её высмеивали. Под бой курантов дружно смеялись над наивностью девушки и хвалили Толика за то, что «нашёл бесплатную кухарку и домработницу». Толик даже не попытался её защитить, сам смеялся вместе со всеми, жуя её салаты и «вытирая об неё ноги». Оля тихо собрала вещи и ушла к родителям. Хуже Нового года у неё в жизни не было. Мама только вздохнула привычно: «Я тебя предупреждала», а папа — с облегчением. Оля выплакала всю обиду и сняла розовые очки. Через неделю, когда у Толика закончились деньги, он снова явился к Оле: — Ну а что ты ушла? Обиделась, что ли? — а, увидев, что серьёзного разговора не выйдет, стал давить: — Ничего себе! Сама отдыхаешь у мамы с папой, а у меня в холодильнике мышь повесилась! Прямо как моя бывшая себя ведёшь! От такого у Оли дар речи пропал. Столько раз она мысленно готовила ему ответ — но сейчас могла только выругаться и захлопнуть дверь. Так для Оли с Нового года началась совсем другая жизнь.

Ольга весь день хлопотала, чтобы встретить Новый год по-особенному: подметала, мыла полы, стряпала оливье

Įdomybės

023

Я докажу, что смогу одна: как слова мужа разбили мне сердце, а борьба за независимость подарила мне новую жизнь Когда мой муж, Илья, бросил мне в лицо: «Ольга, я без тебя проживу, а вот ты без меня — ни за что!», я почувствовала, будто земля уходит из-под ног. Это были не просто обидные слова — это был настоящий вызов, удар прямо в сердце. Он и вправду считает меня слабой, зависимой, будто моя жизнь рассыплется без него? Ну что ж, посмотрим! С того самого дня я дала себе обещание: хватит быть просто его приложением. Я устроилась на подработку, чтобы построить свою собственную жизнь — без его «заботы». Пусть увидит, что я не просто выживу, а стану сильнее, чем он когда-либо мог представить. Мы с Ильёй в браке уже восемь лет. Он всегда был «главой семьи»: зарабатывал деньги, принимал решения, говорил мне, что делать. Раньше я работала администратором в салоне красоты, но после свадьбы он настоял, чтобы я уволилась: «Ольга, зачем тебе всё это? Я зарабатываю достаточно». Я согласилась, решила, что это забота. Но со временем поняла — это была всего лишь попытка контролировать: он выбирал мне одежду, решал, с кем я встречаюсь, даже указывал, как готовить ужин. Я превратилась в домохозяйку, которая живёт только ради его похвалы. А потом, после очередной ссоры, он сказал: «Без меня ты — никто!» Эти слова жгли, словно каленое железо. Ссора началась из-за пустяка — я хотела провести выходные у подруги, а он запретил: «Ольга, ты остаёшься дома. Кто же мне тогда ужин приготовит?» Я возмутилась: «Илья, я тебе не домработница!» И тогда прозвучала та самая фраза. Я стояла, будто поражённая молнией, а он ушёл, будто ничего не случилось. Для меня это стало поворотным моментом. Всю ночь я не могла уснуть, прокручивая его слова. А вдруг он прав? Может, я и вправду не справлюсь одна? Но потом поднялась злость. Нет, Илья, я докажу тебе, что ты ошибаешься. На следующий день я взяла себя в руки. Позвонила подруге Тане, которая работает в кафе, спросила, не знает ли она вакансий. Она удивилась: «Ольга, ты ведь давно не работала! Зачем тебе это?» Я ответила: «Чтобы доказать, что я могу». Через неделю я уже была официанткой на полставки. Не самый престижный труд — подносы таскать, улыбаться всем подряд — но это были мои собственные деньги, моя независимость. Когда получила первую зарплату, пусть и небольшую, чуть не расплакалась от гордости. Я, Ольга, которую Илья считал «никчёмной», заработала сама! Илья только досадливо усмехнулся: «И что, теперь горбатишься за копейки? Смешно». Смешно? Я улыбнулась: «Посмотрим, кто в конце концов будет смеяться, когда я встану на ноги». Он думал, что я сдамся через неделю, но я осталась. Работа тяжёлая, но с каждым днём я чувствую себя сильнее. Начала откладывать — пока немного, но это мой «фонд свободы». Хочу пройти курсы — может, стать мастером маникюра или бухгалтером. Пока не решила, но точно знаю: обратно, в жизнь, где Илья решает, кто я, я не вернусь. Мама только разводила руками: «Ольга, зачем всё это? Поговори с Ильёй, помиритесь». Мириться? Я не собираюсь соглашаться с тем, кто считает меня ничтожеством! А вот Таня поддержала: «Молодец, Оля! Докажи, что ты не просто чья-то тень!» Её слова дали мне силы. По правде, иногда я сомневаюсь. Вечерами, когда уставшая возвращаюсь домой, а Илья демонстративно молчит, я думаю: а вдруг он прав? Может, у меня не получится? Но потом вспоминаю его слова — и понимаю: я обязана. Не ради него, а ради себя. Прошло два месяца, я чувствую перемены. Я похудела, потому что больше не заедаю проблемы сладким. Научилась говорить «нет» — и клиентам, и Илье. Когда он в очередной раз буркнул: «Ольга, приготовь мне поесть, я голоден», я ответила: «Илья, я только с работы — давай закажем пиццу». Он опешил. Постепенно до него доходит: я уже не прежняя. А я не перестаю открывать себя заново. Иногда мечтаю, что он извинится: «Ольга, я был не прав». Но Илья не из тех, кто просит прощения. Он ждёт, что я «опомнюсь» и снова стану примерной женой. Но этого не будет. Эта подработка — только начало. Я хочу свою квартиру, карьеру, жизнь. И если он думает, что я погибну без него — пусть смотрит, как я взлетаю. А если он уйдёт? Теперь я знаю: я выживу. Потому что я — Ольга — сильнее, чем он когда-либо мог подумать.

Я докажу, что справлюсь сама. Когда мой муж, Максим, бросил мне в лицо: «Ольга, я проживу без тебя, а

Įdomybės

021

Судьба испытала нас на прочность: как мы с дочкой Ксюшей пережили утрату близких, предательство сестры и коварный замысел, чтобы остаться жить друг для друга в родном доме

Будем жить друг для друга Давно, в одном тихом селе Подмосковья, Егор немного пришёл в себя лишь после

Įdomybės

022

Анна остановила машину на улице перед домом своей свекрови. Часы показывали 17:45 — она приехала раньше, чем договаривались. «Может, хоть на этот раз она оценит мою пунктуальность», — подумала Анна, поглаживая складки нового платья. Подарок — антикварная брошь, которую она месяцами искала у коллекционеров, — был аккуратно упакован на заднем сиденье. Подойдя ближе к дому, Анна заметила, что на первом этаже приоткрыто окно. Изнутри доносился голос свекрови: «Нет, Беатриса, ты можешь себе представить? Она даже не спросила, какой торт я люблю! Заказала какое-то модное пирожное… Наш сын всегда обожал классический “Наполеон”, а она —» пауза, «— даже этого не понимает. Семь лет женаты!» Анна застыла на месте. Её ноги будто приросли к асфальту. «Конечно, я уже говорила — она Давиду не пара. Работает днями и ночами в этой своей клинике, дома не бывает. Какая из неё хозяйка? Вчера зашла к ним — грязная посуда, пыль на мебели… А она, конечно, занята сложнейшей операцией!» Внутри всё стихло. Анна оперлась на забор и почувствовала дрожь в коленях. Семь лет она старалась быть идеальной невесткой: готовила, убирала, помнила о днях рождения, навещала свекровь, когда та болела. Всё это… «Нет-нет, я ничего не говорю, но разве такая женщина нужна моему сыну? Ему нужна семья, домашний уют, забота… А она то на конференции, то на ночном дежурстве. О детях и не думает! Ты можешь себе представить?» — засмеялись за окном. В голове у Анны застучало. Она машинально достала телефон и набрала мужа. — Давид? Я немного задержусь. Всё в порядке, просто… пробки. Она повернулась и пошла к машине. Села и застыла, уставившись в одну точку. В голове крутились знакомые фразы: «Может, соли еще?», «В наше время женщины сидели дома…», «Давид так устаёт, ему нужна особая забота…» Вибрация — сообщение от мужа: «Мама спрашивает, где ты. Все уже собрались». Анна глубоко вдохнула. На лице появилось странное выражение. «Хорошо, — подумала она. — Хотят идеальную невестку? Они её получат». Она завела двигатель и поехала к дому свекрови. План созрел мгновенно. Дальше — никакого старания понравиться. Настало время показать, какой может быть «правильная» невестка. Анна вошла с самой широкой улыбкой, какую только могла изобразить: «Мамочка, дорогая!», — воскликнула она и обняла свекровь с преувеличенным энтузиазмом. — Прости за опоздание, я объехала три магазина, чтобы найти те самые свечи, которые ты любишь!» Свекровь замерла в изумлении. «Я думала…» — начала она, но Анна уже продолжала: — О, и представляешь, по дороге встретила твою подругу Беатрису! Такая милая женщина, всегда говорит правду, да? — Анна многозначительно посмотрела на свекровь и заметила, как та побледнела. В течение всего ужина Анна блистала игрой: подкладывала свекрови на тарелку лучшие кусочки, восторгалась каждым её словом и не уставала спрашивать совета по ведению хозяйства. — Мамочка, как думаешь, борщ надо варить пять или шесть часов? А ковры чистить — утром или вечером? Может, мне бросить работу? Всё-таки Давиду нужна настоящая семья, не так ли? Давид смотрел на Анну в изумлении, родственники переглядывались, но Анна не останавливалась: — Ты знаешь, мне кажется, стоит пройти курсы ведения домашнего хозяйства и эту глупую хирургию бросить… Всё-таки женщина — хранительница очага, так ведь, мамочка? Свекровь нервно постукивала вилкой по тарелке, теряя уверенность с каждой минутой. А что было дальше? Ну, такие истории надо читать до конца…

Анна остановила машину в переулке рядом с домом своей свекрови на проспекте Ломоносова. На часах было

Įdomybės

013

Ольга, ты же не барыня: как свекровь превратила материнство в ад, и как Андрей наконец выбрал сторону жены

Полы сами себя не помоют Люда, пока Серёжа на работе, за домом ты следить должна, строго сказала Галина

Įdomybės

046

Уйди, Костя: история разбитого доверия, ускользающих шансов и вечного поиска себя в пустой московской квартире

Уходи, Костя Тарелки с остывшей гречкой и отбивными по-прежнему уныло сиротели на столе. Марина смотрела

Įdomybės

020

Витя, не обижайся, но к алтарю я хочу идти с папой. Он всё-таки родной, отец есть отец, а ты… ну, ты ведь просто мамин муж. На фото с папой красивее будет — он такой солидный в костюме. Виктор окаменел с чашкой чая в руке. Ему — пятьдесят пять, сильные руки дальнобойщика, больная спина. Напротив — Алина, невеста-красавица, двадцать два года. Он помнил её пятилетней, когда впервые вошёл в этот дом — она спряталась за диван и закричала: «Уходи, ты чужой!». Но он не ушёл. Остался. Учил кататься на велосипеде, ночами сидел у кровати с температурой, платил за брекеты (продав мотоцикл), за институт (работая в две смены). А «родной» папа Игорь появлялся раз в три месяца: привозил плюшевого мишку, вел в кафе, рассказывал бизнес-легенды — и снова исчезал. Алименты не платил. — Конечно, Алинка, — шепчет Виктор. — Родной есть родной. Я понимаю. — Ты супер! — целует его Алина в щеку. — Кстати, за ресторан взнос внести надо — папа обещал, но у него счёт заблокировали. Сможешь перехватить сто тысяч? Потом верну — с подаренного. Виктор молча достаёт конверт. Деньги предназначались на ремонт старенькой «Тойоты» — двигатель стучит. — Бери. Возвращать не надо. Это мой подарок. Свадьба получилась шикарная: коттедж за городом, цветочная арка, дорогой ведущий. Виктор в единственном костюме, чуть тесном. Алина сияет. К алтарю её ведёт Игорь — высокий, загорелый (только с турецкого курорта), в идеальном смокинге. Гости шепчутся: «Какая порода! Как она похожа на отца!». Никто не знает — смокинг арендный, а деньги… тоже Алина дала, тайком от мамы. Во время банкета Игорь берёт микрофон: — Доченька, я помню, как брал тебя на руки, ты была крошкой. Пусть муж носит тебя, как я! Зал аплодирует, дамы плачут. Виктор сидит с опущенной головой — не помнит, чтобы Игорь носил. Помнит, что тот не приехал даже из роддома. В разгар веселья Виктор выходит покурить, заходит за угол, в тень деревьев — и слышит Игоря по телефону: — Всё чётко, Серёга! Лохи платят, а мы гуляем. Какая дочка… просто ресурс. Жених при бабках, тестю бы помочь с бизнесом. Сейчас шампанского дерябну, дожму его. Алинка дура влюблённая, папочку обожает. Мать—стареет, а водила этот — упырь. Хорошо, что не остался. Виктор сжимает кулаки — хочется выбежать и ударить. Но не выходит — замечает Алину. Она слышала всё. Макияж смыт слезами. Виктор подходит: — Вставай, доча. Простудишься. — Дядя Витя… Папа… — Я знаю. Не надо. — Я предала тебя! Позвала его, а тебя в угол! Я дура! — Ты просто хотела сказку, — его ладонь тёплая и твёрдая. — А сказки пишут мошенники. Пойдём. Поправься, вернись в зал. Не дай ему понять, что он тебя сломал. Это твой праздник, не его бенефис. Ведущий: — А теперь — танец невесты с отцом! Игорь уже вышел, но Алина берет микрофон: — Я хочу нарушить традицию. Жизнь мне дал один человек, а жизнь хранил — другой. Папа Витя, пойдём танцевать. Виктор выходит в тесном пиджаке, ноги ватные, Алина обнимает его: — Прости меня, папочка… — Всё хорошо, маленькая. Игорь с нелепой улыбкой исчезает в баре и тихо уходит со свадьбы. Проходит три года. Виктор в больнице — инфаркт. Входит Алина с мальчиком: — Деда! — малыш кидается к нему. — Пап, мы тебе апельсинов принесли. Ты держись. Мы тебя вытащим. У Виктора — старая машина и больная спина, но он самый богатый человек на свете. Потому что он — Папа. Не отчим. Жизнь всё расставляет по местам. Отец — это не тот, чья фамилия в паспорте, а тот, кто держит за руку, когда ты падаешь. Мораль: Не гонитесь за красивой обёрткой — часто в ней пустота. Цените тех, кто рядом и без слов прикрывает вас от беды. Когда праздник закончится, с вами останется только тот, кто по-настоящему любит, а не тот, кто любит блистать в чужом празднике. А у вас был отчим, который стал дороже биологического отца? Или для вас “кровь” важнее всего? 👇👨‍👧

Сергей, ты только не обижайся. Но я хочу, чтобы к алтарю меня вёл папа. Ну, всё-таки родной.