Ключ в руке Дождь барабанил по окну коммуналки так гнусаво-уныло, как будто считал копейки до пенсии.
Супруг отказывается отдавать дочери квартиру Тетя моего мужа оставила ему в наследство небольшую квартиру
Растишь из него тряпку Зачем ты его в музыкальную школу отправила? Людмила Петровна прошествовала мимо
Папина дача О том, что их с отцом дачу продали, я узнал внезапно, как бывает только в кино.
И даже сейчас иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел лишить нас всего?
Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в небольшой, но уютной квартире — мебель была простая, холодильник полон после субботних закупок, коммунальные платежи оплачивались вовремя. Я училась в десятом классе, и мое главное волнение — сдать математику и накопить на кроссовки Adidas, о которых мечтала.
Все начало меняться, когда отец стал возвращаться домой все позже. Он заходил, не здоровался, кидал ключи на кухонный стол и сразу уходил в комнату с телефоном. Мама ему говорила:
— Опять задержался? Думаешь, эта квартира сама себя держит?
А он сухо отвечал:
— Оставь, я устал.
Я все слышала из своей комнаты, пытаясь отвлечься музыкой в наушниках и делать вид, что ничего не происходит.
Однажды вечером я увидела, как он разговаривает по телефону на балконе. Он тихо смеялся, говорил что-то вроде: “почти все готово” и “не волнуйся, я все устрою”. Увидев меня, сразу сбросил вызов. Я почувствовала тревогу, но промолчала.
В тот день, когда он ушел, была пятница. Я пришла из школы и увидела открытую дорожную сумку на диване. Мама стояла в дверях спальни с покрасневшими глазами. Я спросила:
— Куда он собрался?
Отец даже не взглянул на меня:
— Меня не будет какое-то время.
Мама крикнула:
— Какое-то время с кем? Говори правду!
Он вспылил:
— Я ухожу к другой женщине. Мне надоела эта жизнь!
Я заплакала и спросила:
— А как же я? Как же школа? Квартира?
Он только сказал:
— Справитесь.
Закрыл сумку, схватил документы из ящика, взял кошелек и ушел, даже не попрощавшись.
В тот же вечер мама попыталась снять деньги в банкомате — карта заблокирована. На следующий день в банке ей сказали, что счет пуст. Отец снял все накопленные ими деньги. К тому же выяснилось: за два месяца не уплачены коммунальные, он взял кредит без предупреждения, указав маму поручителем.
Я до сих пор помню, как мама сидела за кухонным столом, считала бумаги старым калькулятором, плакала и повторяла:
— Не хватает… совсем не хватает…
Я пыталась помочь ей рассчитать расходы, но сама ничего не понимала.
Через неделю нам отключили интернет, потом чуть было не выключили свет. Мама стала подрабатывать уборкой квартир. Я начала продавать шоколадные батончики в классе. Было стыдно подходить на перемене с пакетом сладостей, но выбора не было — дома не хватало даже самого необходимого.
Был день, когда я открыла холодильник — там стояла только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. В тот вечер мы ели только белый рис. Мама извинялась, что не может дать мне того, что было раньше.
Гораздо позже я увидела в “ВКонтакте” фотографию отца с новой женщиной в ресторане — они чокаются бокалами вина. Я писала ему:
«Папа, мне нужны деньги на школьные материалы».
Он ответил:
«Я не могу обеспечивать две семьи».
Это был наш последний разговор.
Больше он не звонил. Не спросил, закончила ли школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Просто исчез.
Сегодня я работаю, сама оплачиваю квартиры и помогаю маме. Но рана осталась открытой. Причина не только в деньгах, а в том, как он нас оставил — холодно, равнодушно, бросив в беде и начав новую жизнь, словно ничего не случилось.
И все-таки, в самые трудные ночи я снова просыпаюсь с этим неизменным вопросом, застывшим в груди:
Как жить дальше, если твой родной отец забрал у тебя все и заставил с детства учиться выживать? И по сей день иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел отобрать у нас всё?
Давно-давно, когда у мамы с папой ещё не было седых волос и любимого «дачного» телевидения, они купили
Пустил себе на голову Папа, что это за новшества у тебя? Ты что, разорил лавку старьёвщика?
Ну что тебе, правда, так трудно? сипела в трубке Лариса Анатольевна, бывшая жена Сергея. Всего-то три дня!
И даже сейчас иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел лишить нас всего?
Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в небольшой, но уютной квартире — мебель была простая, холодильник полон после субботних закупок, коммунальные платежи оплачивались вовремя. Я училась в десятом классе, и мое главное волнение — сдать математику и накопить на кроссовки Adidas, о которых мечтала.
Все начало меняться, когда отец стал возвращаться домой все позже. Он заходил, не здоровался, кидал ключи на кухонный стол и сразу уходил в комнату с телефоном. Мама ему говорила:
— Опять задержался? Думаешь, эта квартира сама себя держит?
А он сухо отвечал:
— Оставь, я устал.
Я все слышала из своей комнаты, пытаясь отвлечься музыкой в наушниках и делать вид, что ничего не происходит.
Однажды вечером я увидела, как он разговаривает по телефону на балконе. Он тихо смеялся, говорил что-то вроде: “почти все готово” и “не волнуйся, я все устрою”. Увидев меня, сразу сбросил вызов. Я почувствовала тревогу, но промолчала.
В тот день, когда он ушел, была пятница. Я пришла из школы и увидела открытую дорожную сумку на диване. Мама стояла в дверях спальни с покрасневшими глазами. Я спросила:
— Куда он собрался?
Отец даже не взглянул на меня:
— Меня не будет какое-то время.
Мама крикнула:
— Какое-то время с кем? Говори правду!
Он вспылил:
— Я ухожу к другой женщине. Мне надоела эта жизнь!
Я заплакала и спросила:
— А как же я? Как же школа? Квартира?
Он только сказал:
— Справитесь.
Закрыл сумку, схватил документы из ящика, взял кошелек и ушел, даже не попрощавшись.
В тот же вечер мама попыталась снять деньги в банкомате — карта заблокирована. На следующий день в банке ей сказали, что счет пуст. Отец снял все накопленные ими деньги. К тому же выяснилось: за два месяца не уплачены коммунальные, он взял кредит без предупреждения, указав маму поручителем.
Я до сих пор помню, как мама сидела за кухонным столом, считала бумаги старым калькулятором, плакала и повторяла:
— Не хватает… совсем не хватает…
Я пыталась помочь ей рассчитать расходы, но сама ничего не понимала.
Через неделю нам отключили интернет, потом чуть было не выключили свет. Мама стала подрабатывать уборкой квартир. Я начала продавать шоколадные батончики в классе. Было стыдно подходить на перемене с пакетом сладостей, но выбора не было — дома не хватало даже самого необходимого.
Был день, когда я открыла холодильник — там стояла только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. В тот вечер мы ели только белый рис. Мама извинялась, что не может дать мне того, что было раньше.
Гораздо позже я увидела в “ВКонтакте” фотографию отца с новой женщиной в ресторане — они чокаются бокалами вина. Я писала ему:
«Папа, мне нужны деньги на школьные материалы».
Он ответил:
«Я не могу обеспечивать две семьи».
Это был наш последний разговор.
Больше он не звонил. Не спросил, закончила ли школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Просто исчез.
Сегодня я работаю, сама оплачиваю квартиры и помогаю маме. Но рана осталась открытой. Причина не только в деньгах, а в том, как он нас оставил — холодно, равнодушно, бросив в беде и начав новую жизнь, словно ничего не случилось.
И все-таки, в самые трудные ночи я снова просыпаюсь с этим неизменным вопросом, застывшим в груди:
Как жить дальше, если твой родной отец забрал у тебя все и заставил с детства учиться выживать? И по сей день иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел отобрать у нас всё?
