Įdomybės
011
Ключ в руке: История Михаила из хрущёвки, или как банальный дверной ключ, консервные банки и немного мужицкой смекалки помогают не сдаваться перед болью, одиночеством и возрастом
Ключ в руке Дождь барабанил по окну коммуналки так гнусаво-уныло, как будто считал копейки до пенсии.
Įdomybės
050
Муж отказывается предоставить дочери жильё, доставшееся ему по наследству: спор о справедливости в семье и будущем детей
Супруг отказывается отдавать дочери квартиру Тетя моего мужа оставила ему в наследство небольшую квартиру
Įdomybės
023
«Воспитываешь из моего внука тряпку!» — Кем должен стать мальчик: пианистом или настоящим мужиком? Семейная драма между тёщей и молодой матерью, борьба за счастье сына и право воспитывать его по-своему
Растишь из него тряпку Зачем ты его в музыкальную школу отправила? Людмила Петровна прошествовала мимо
Įdomybės
031
Тайны осенней дачи: семейные воспоминания, физика жизни и яблоки из Липецка на фоне переезда, студенческой юности и неизбежных перемен
Папина дача О том, что их с отцом дачу продали, я узнал внезапно, как бывает только в кино.
Įdomybės
03
И даже сейчас иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел лишить нас всего? Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в небольшой, но уютной квартире — мебель была простая, холодильник полон после субботних закупок, коммунальные платежи оплачивались вовремя. Я училась в десятом классе, и мое главное волнение — сдать математику и накопить на кроссовки Adidas, о которых мечтала. Все начало меняться, когда отец стал возвращаться домой все позже. Он заходил, не здоровался, кидал ключи на кухонный стол и сразу уходил в комнату с телефоном. Мама ему говорила: — Опять задержался? Думаешь, эта квартира сама себя держит? А он сухо отвечал: — Оставь, я устал. Я все слышала из своей комнаты, пытаясь отвлечься музыкой в наушниках и делать вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он разговаривает по телефону на балконе. Он тихо смеялся, говорил что-то вроде: “почти все готово” и “не волнуйся, я все устрою”. Увидев меня, сразу сбросил вызов. Я почувствовала тревогу, но промолчала. В тот день, когда он ушел, была пятница. Я пришла из школы и увидела открытую дорожную сумку на диване. Мама стояла в дверях спальни с покрасневшими глазами. Я спросила: — Куда он собрался? Отец даже не взглянул на меня: — Меня не будет какое-то время. Мама крикнула: — Какое-то время с кем? Говори правду! Он вспылил: — Я ухожу к другой женщине. Мне надоела эта жизнь! Я заплакала и спросила: — А как же я? Как же школа? Квартира? Он только сказал: — Справитесь. Закрыл сумку, схватил документы из ящика, взял кошелек и ушел, даже не попрощавшись. В тот же вечер мама попыталась снять деньги в банкомате — карта заблокирована. На следующий день в банке ей сказали, что счет пуст. Отец снял все накопленные ими деньги. К тому же выяснилось: за два месяца не уплачены коммунальные, он взял кредит без предупреждения, указав маму поручителем. Я до сих пор помню, как мама сидела за кухонным столом, считала бумаги старым калькулятором, плакала и повторяла: — Не хватает… совсем не хватает… Я пыталась помочь ей рассчитать расходы, но сама ничего не понимала. Через неделю нам отключили интернет, потом чуть было не выключили свет. Мама стала подрабатывать уборкой квартир. Я начала продавать шоколадные батончики в классе. Было стыдно подходить на перемене с пакетом сладостей, но выбора не было — дома не хватало даже самого необходимого. Был день, когда я открыла холодильник — там стояла только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. В тот вечер мы ели только белый рис. Мама извинялась, что не может дать мне того, что было раньше. Гораздо позже я увидела в “ВКонтакте” фотографию отца с новой женщиной в ресторане — они чокаются бокалами вина. Я писала ему: «Папа, мне нужны деньги на школьные материалы». Он ответил: «Я не могу обеспечивать две семьи». Это был наш последний разговор. Больше он не звонил. Не спросил, закончила ли школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Просто исчез. Сегодня я работаю, сама оплачиваю квартиры и помогаю маме. Но рана осталась открытой. Причина не только в деньгах, а в том, как он нас оставил — холодно, равнодушно, бросив в беде и начав новую жизнь, словно ничего не случилось. И все-таки, в самые трудные ночи я снова просыпаюсь с этим неизменным вопросом, застывшим в груди: Как жить дальше, если твой родной отец забрал у тебя все и заставил с детства учиться выживать?
И по сей день иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел отобрать у нас всё?
Įdomybės
07
Сестра требует, чтобы я съехала из нашего общего жилья, потому что у неё скоро будет ребёнок. Это вообще нормально — выгонять родную сестру из собственной квартиры ради будущего малыша?
Давно-давно, когда у мамы с папой ещё не было седых волос и любимого «дачного» телевидения, они купили
Įdomybės
013
Пустила на свою голову: Как забота о родном отце превратила уютную квартиру Кристины в задымлённое логово с тигровым пледом, чужими халатами и неприятной гастролью возлюбленной, а попытка помочь едва не закончилась потерей личных границ и генеральной уборкой души
Пустил себе на голову Папа, что это за новшества у тебя? Ты что, разорил лавку старьёвщика?
Įdomybės
026
Когда бывшая жена мужа решила свалить внуков на нас «по привычке» – и я наконец-то сказала своё твёрдое «нет»: история достойного ответа, который изменил всё
Ну что тебе, правда, так трудно? сипела в трубке Лариса Анатольевна, бывшая жена Сергея. Всего-то три дня!
Įdomybės
07
И даже сейчас иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел лишить нас всего? Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в небольшой, но уютной квартире — мебель была простая, холодильник полон после субботних закупок, коммунальные платежи оплачивались вовремя. Я училась в десятом классе, и мое главное волнение — сдать математику и накопить на кроссовки Adidas, о которых мечтала. Все начало меняться, когда отец стал возвращаться домой все позже. Он заходил, не здоровался, кидал ключи на кухонный стол и сразу уходил в комнату с телефоном. Мама ему говорила: — Опять задержался? Думаешь, эта квартира сама себя держит? А он сухо отвечал: — Оставь, я устал. Я все слышала из своей комнаты, пытаясь отвлечься музыкой в наушниках и делать вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он разговаривает по телефону на балконе. Он тихо смеялся, говорил что-то вроде: “почти все готово” и “не волнуйся, я все устрою”. Увидев меня, сразу сбросил вызов. Я почувствовала тревогу, но промолчала. В тот день, когда он ушел, была пятница. Я пришла из школы и увидела открытую дорожную сумку на диване. Мама стояла в дверях спальни с покрасневшими глазами. Я спросила: — Куда он собрался? Отец даже не взглянул на меня: — Меня не будет какое-то время. Мама крикнула: — Какое-то время с кем? Говори правду! Он вспылил: — Я ухожу к другой женщине. Мне надоела эта жизнь! Я заплакала и спросила: — А как же я? Как же школа? Квартира? Он только сказал: — Справитесь. Закрыл сумку, схватил документы из ящика, взял кошелек и ушел, даже не попрощавшись. В тот же вечер мама попыталась снять деньги в банкомате — карта заблокирована. На следующий день в банке ей сказали, что счет пуст. Отец снял все накопленные ими деньги. К тому же выяснилось: за два месяца не уплачены коммунальные, он взял кредит без предупреждения, указав маму поручителем. Я до сих пор помню, как мама сидела за кухонным столом, считала бумаги старым калькулятором, плакала и повторяла: — Не хватает… совсем не хватает… Я пыталась помочь ей рассчитать расходы, но сама ничего не понимала. Через неделю нам отключили интернет, потом чуть было не выключили свет. Мама стала подрабатывать уборкой квартир. Я начала продавать шоколадные батончики в классе. Было стыдно подходить на перемене с пакетом сладостей, но выбора не было — дома не хватало даже самого необходимого. Был день, когда я открыла холодильник — там стояла только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. В тот вечер мы ели только белый рис. Мама извинялась, что не может дать мне того, что было раньше. Гораздо позже я увидела в “ВКонтакте” фотографию отца с новой женщиной в ресторане — они чокаются бокалами вина. Я писала ему: «Папа, мне нужны деньги на школьные материалы». Он ответил: «Я не могу обеспечивать две семьи». Это был наш последний разговор. Больше он не звонил. Не спросил, закончила ли школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Просто исчез. Сегодня я работаю, сама оплачиваю квартиры и помогаю маме. Но рана осталась открытой. Причина не только в деньгах, а в том, как он нас оставил — холодно, равнодушно, бросив в беде и начав новую жизнь, словно ничего не случилось. И все-таки, в самые трудные ночи я снова просыпаюсь с этим неизменным вопросом, застывшим в груди: Как жить дальше, если твой родной отец забрал у тебя все и заставил с детства учиться выживать?
И по сей день иногда просыпаюсь среди ночи и спрашиваю себя: когда мой отец успел отобрать у нас всё?