Įdomybės

Алина замерла перед зеркалом в белом платье, пытаясь осознать этот абсурд. Платье сидело безупречно —

Он продолжал: «Ну… твоя квартира. Наша старая. То есть, она была нашей, но ты же понимаешь… теперь ты здесь.

Она, кого я звал мамой Алевтина стояла у кухонного окна, жуя черствую краюху с маслом, глядела на соседний двор.

Светлана стояла у кухонного окошка, разминая черствый хлеб с салом и глядя во двор сквозь дождевые струи.

Анастасия стояла у кухонного окна, с остывшим чаем в руке, глядя на детские игры во дворе. Вчера она

ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ДЕД. Навещаем тёщу в деревне, за сотню вёрст от города. В её доме, где она родилась и выросла.

Голос Галины резанул тишину: — Цыц! Не учи меня жить! Тридцать лет бок о бок, Пётр! И что взамен?

Утро на Тверской било ключом: стук каблуков по брусчатке, гул машин в пробке, далекий гудок электрички

Лиза стояла у кухонного окна, жуя зачерствевший бородинский с солнечным маслом, и глядела на двор.