Įdomybės

Моей маме — 89 лет. Два года назад она переехала жить ко мне. Каждое утро я слышу, как она встает около 7:30, затем тихонько разговаривает со своей старенькой кошкой и кормит её. После этого готовит себе завтрак и с чашкой кофе выходит на солнечный балкон, чтобы окончательно проснуться. Потом берет швабру и проходит всю квартиру (примерно 240 квадратных метров) — говорит, что это её ежедневная зарядка. Если есть настроение, она готовит что-то вкусное, убирает на кухне или делает свою обычную гимнастику. После обеда наступает «её ритуал красоты», который постоянно меняется: иногда перебирает свой огромный, почти музейный гардероб, отдает мне вещи, кому-то еще или даже продает — словно настоящая бизнес-леди. Я часто говорю ей: — Мама, если бы ты вложила эти деньги, жила бы сейчас в роскоши! Она смеется: — Я люблю свою одежду. К тому же, когда-нибудь всё это будет твоим. Твоя сестра, бедная, совсем без вкуса. Чтобы развлечься, мы пять раз в неделю ходим гулять по три километра вдоль Москвы-реки. Раз в месяц у неё «девичий вечер» с подругами. Она много читает и всё время сидит в моей библиотеке. Ежедневно болтает по телефону с сестрой, которой 91 год и которая живёт в Санкт-Петербурге и дважды в год приезжает к нам. (Кстати, моя тётя до сих пор работает бухгалтером для частного клиента.) Кроме кошки, её самая большая радость — планшет, который я подарила ей на прошлое Рождество: она читает всё о любимых писателях и композиторах, слушает новости, смотрит балет, оперу и много ещё чего. Часто около полуночи слышу, как она говорит: — Надо бы спать, но вот в YouTube сам запустился Паваротти. Она и её сестра и правда вытянули счастливый билет в генетической лотерее. Но мама всё равно жалуется: — Ужасно выгляжу! Я стараюсь её подбодрить: — Мама, в твоём возрасте большинство людей уже на другой стороне.

Моей маме 89 лет. Два года назад она переехала жить ко мне. Каждое утро я слышу, как она просыпается

Įdomybės

012

Выйду замуж, но только не за этого красавца. Да, он замечательный парень во всем, но не мой — история Ирины, которую спасли от опасности добрые соседи, подарили заботу и новый старт, а не сказку про Золушку

Выйду замуж, но только не за этого красавца. Да, он замечательный парень во всех отношениях.

Įdomybės

040

Он так и не написал

Сегодня утром Агния ставит телефон на полную громкость, на всякий случай, хотя в глубине души ощущает

Įdomybės

0143

«Я не собираюсь доживать со старой развалиной!» — муж бросил дом, устав от больных суставов и заботы о пожилой тёще, чтобы начать “новую жизнь” с молодой соседкой, а Валентина осталась одна с мамой после инсульта и тридцатью двумя годами брака, но именно эта растерянность привела её к неожиданному открытию — молодость начинается там, где жизнь вновь наполняется смыслами, стихами и бесстрашием быть собой.

Я не собираюсь влачить жалкое существование с развалиной, бухнул муж. Всё, хватит! Игорь с силой захлопнул

Įdomybės

040

Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но буду заботиться о тебе, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме. Сегодня был тяжёлый день. Иван хоронил сестру. Пусть и непутёвую, но всё же родную. Они не виделись почти пять лет, и вот такая трагедия. Вика, как могла, поддерживала мужа, старалась взять на себя большую часть хлопот. Однако после похорон им предстояло решить ещё одну важную задачу. У Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. И все собравшиеся в тот день родственники почему-то сразу переложили всю ответственность на младшего брата Иры. Кто же, если не родной дядя, должен позаботиться о мальчике? Поэтому вопрос даже не обсуждался — считалось, что это единственно верное решение. Вика всё понимала, и особого протеста у неё не было, но было одно «но». Она никогда не хотела детей — ни своих, ни чужих. Это её решение было принято давно. Она честно сказала Ивану об этом до свадьбы, а он отнёсся легкомысленно. Да и кто задумывается о детях в двадцать с небольшим? Нет — значит, нет, будем жить для себя, решили они десять лет назад. А теперь ей предстояло принять в дом совершенно чужого ребёнка. Выбора не было. Отдать племянника в детский дом Иван бы никогда не позволил, да и Вика не решилась бы начать такой разговор. Она знала, что никогда не сможет полюбить этого ребёнка и тем более заменить ему мать. Мальчик был не по годам взрослым и смышлёным, и Вика решила сказать ему всё честно. — Володя, где ты больше хочешь жить — у нас или в детском доме? — Я хочу жить дома, сам. — Но дома тебе жить не разрешат. Тебе же всего семь лет, так что ты должен выбрать. — Тогда у дяди Ивана. — Хорошо, ты поедешь с нами, но я должна тебе сказать одну вещь. Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме. Часть формальностей была улажена, и они наконец вернулись домой. Вика считала, что после этого разговора ей не придётся играть заботливую тётю, а можно быть самой собой: накормить, постирать, помочь с уроками — нетрудно, а вот душевные силы отдавать — уже нет. А маленький Володя теперь ни минуты не забывал, что он нелюбимый, и чтобы не попасть в детский дом, должен хорошо себя вести. Дома для Володи решено было выделить самую маленькую комнату. Но сначала там нужно было всё переоформить для мальчика. Выбор обоев, мебели, декора — то, что Вика обожала. С энтузиазмом она занялась оформлением детской. Володе позволили выбрать обои, остальное Вика подобрала сама. Средств Вика не жалела — она была не жадная, просто детей не любила, поэтому комната вышла красивой. Володя был в восторге! Жалко, что мама не увидит, какая у него теперь комната. Эх, если бы Вика его могла полюбить. Она хорошая, добрая, просто детей не любит. Об этом Володя часто размышлял перед сном. Он умел радоваться всему: цирк, зоопарк, парк аттракционов — мальчик так искренне выказывал восторг, что и Вика начала получать удовольствие от таких прогулок. Ей нравилось сначала удивлять мальчика, а потом наблюдать за его реакцией. В августе они с мужем должны были лететь на море, а Володю на десять дней должна была взять их близкая родственница. Но почти в последний момент Вика всё переиграла. Захотелось, чтобы мальчик тоже увидел море. Иван немного удивился переменам, но был рад: он очень привязался к мальчику. А Володя был почти счастлив! Если бы только его любили. Ну и ладно, зато он увидит море! Поездка удалась. Море тёплое, фрукты сочные, настроение превосходное. Но всё хорошее когда-то заканчивается, отпуск тоже подошёл к концу. Начались обычные будни: работа, дом, школа. Но что-то в их маленьком мире изменилось, появилось новое ощущение — то ли движение жизни, то ли лёгкая радость, ожидание чуда. И чудо случилось. Вика привезла с моря новую жизнь. Как так получилось, ведь столько лет удавалось избегать таких неожиданностей. Что делать — Вика не знала. Рассказать мужу или всё решить самой? После появления Володи она уже не была уверена, что Иван-таки убеждённый чайлдфри. Он обожал возиться с мальчиком, с удовольствием занимался с ним и даже несколько раз брал с собой на футбол. Нет, одну ступень Вика преодолела, а вот на вторую не была готова. Она сама приняла трудное решение. Вика сидела в клинике, когда раздался звонок из школы — Володю на скорой отвезли с подозрением на аппендицит. Пока всё откладывается. Она влетела в приёмное отделение больницы. Володя лежал на кушетке, бледный, его знобило. Увидев Вику, он заплакал. — Вика, пожалуйста, не уходи, я боюсь. Побудь сегодня моей мамой. Пожалуйста, только один день, и всё. Я потом никогда-никогда не буду просить. Мальчик крепко вцепился в её руку, слёзы лились градом. Казалось, у него началась настоящая истерика. Вика ещё не видела, чтобы он так плакал — только в день похорон. А сейчас его прорвало. Вика прижала его руку к своей щеке. — Мой мальчик, потерпи немножко. Сейчас придёт доктор и всё будет хорошо. Я здесь, рядом, никуда не пойду. Господи, как же она любила его в этот момент! Этот мальчик с восторженными глазами — самое главное, что у неё есть. Чайлдфри — какая глупость! Сегодня вечером она всё расскажет Ивану про будущего малыша. Решение пришло в тот момент, когда Володя от боли ещё крепче сжал её руку. Прошло десять лет. Сегодня у Вики почти юбилей — точнее, круглая дата. Ей сорок пять. Будут гости, поздравления. А пока, за чашкой кофе накрыла ностальгия. Как же быстро пролетело время. Юность, молодость — всё позади. Она стала женщиной, счастливой женой и мамой двоих замечательных детей. Володе почти восемнадцать, а Софии — десять. И ни о чём не жалеет. Хотя нет, есть одна вещь, о которой она очень жалеет. О тех словах — о нелюбви. Как ей хочется, чтобы Володя их не помнил, чтобы забыл и не вспоминал. После той ночи в больнице она старалась как можно чаще говорить ему о любви, но помнит ли мальчик её первые признания — Вика так и не решилась спросить.

Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен на

Įdomybės

Моя история не похожа ни на одну другую. Свекровь знала, что её сын мне изменяет с соседкой. И скрывала это от меня. Я узнала всё, когда соседка забеременела… и правда больше не могла оставаться тайной для семьи. Я была замужем шесть лет, когда всё разрушилось. Мы жили вместе, работали, детей ещё не было. Мы не были идеальной парой, но я верила, что мы семья. Почти каждое воскресенье мы ходили к его родителям. Обедали все вместе. Общались. Я помогала на кухне. Я чувствовала себя частью этого дома. Я бы никогда не поверила, что за этим столом могут сидеть люди, смотреть мне в глаза… и скрывать такое предательство. Соседка всё время крутилась рядом с ними. Она была не просто «женщина из подъезда». Она была к ним близка. Почти как родственница. Забегала часто — то без предупреждения, то оставалась поесть, то задерживалась до ночи. Я ни о чём не подозревала. Потому что выросла с убеждением, что семья — это границы, доверие. Мне и в голову не приходило, что в нормальном доме такое возможно… под носом у всех. Свекровь всегда защищала её. Если кто-то говорил что-то — оправдывала. Если соседке нужна была помощь — первая была она. А муж… он всегда был «на подхвате». Я видела это. Но говорила себе: «Не думай о плохом. Это ерунда». Но за несколько месяцев до бури я начала чувствовать, что что-то не так. Муж всё больше исчезал. Говорил, что у родителей, что помогает им, что занят работой. Я его не проверяла. Я не из тех, кто следит и ищет улики. Но свекровь стала вести себя странно. Холоднее. Дальше. Менее приветливо. И тут меня осенило — будто бы она чувствует себя виноватой. В тот день, когда правда вскрылась, я была не готова. Позвонила мне тётя мужа. Начала не сразу. Сначала спросила, как у меня дела, как работа, как мы с мужем. Потом замолчала и сказала: — Можно спрошу… Вы всё ещё вместе живёте? Я ответила «да». Снова пауза. И потом: — А ты ничего не слышала… про соседку? В этот момент меня пробрал холод. — О чём вы говорите? — спросила я. И тогда она сказала прямо: — Она беременна. И отец — твой муж. Сказала, что это уже «тайна, о которой все шепчутся» в семье. Что уже несколько месяцев пытались «замять ситуацию». Но никто не решался сказать. Я повесила трубку и села на край кровати. Муж ещё не пришёл. Когда он вошёл, я уже ждала его. Я спросила прямо: — Сколько ты с соседкой? Он не стал отрицать. Просто опустил голову. — Это не было запланировано… — сказал он. — Сколько времени? — спросила я. — Больше года. Я почувствовала, как подо мной раскрывается земля. Я спросила, кто знает. И тут прозвучало самое страшное: — Мама знает уже давно. Это ранило сильнее всего. На следующий день я пошла к свекрови. Вошла без предупреждения. Мне было всё равно, удобно ей или нет. Спросила прямо: — Почему вы не сказали мне? Она посмотрела спокойно. Без слёз. Без дрожи. Как человек, уверенный в своей правоте. И сказала: — Я хотела избежать скандала. Думала, он сам всё решит с тобой. Я смотрела — и не верила. — Скрывать, что сын изменяет мне с соседкой — это и есть ваша «забота»? — спросила я. Она ответила: — Я не хотела разрушать ваш брак. И тогда я поняла страшную простую вещь: Я никогда не была защищена. Я была удобная. Меня обманывали все. Потом семья начала «помогать». Вмешиваться. Объяснять мне. Уговаривали не быть «резкой». Не быть «радикальной». Не устраивать скандалы. Как будто проблема — это моя реакция. Я подписала развод. Соседка на время уехала к своей матери. Свекровь перестала со мной общаться. А мой бывший стал отцом с ней. Я осталась одна. Не только без мужа. Я осталась без семьи, которую считала своей. И самое ужасное — это не только измена. Это коллективное предательство. Развод. Я подписала развод как человек, у которого не осталось сил держаться прямо. Не только потому, что муж меня предал. А потому что предала меня вся его семья. Шесть лет я ходила каждое воскресенье к ним. Готовила, помогала, смеялась с ними, праздновала там. Думала — меня любят. А правда в том, что они смотрели мне в глаза… и знали. Знали. Молчали. Покрывали его. А меня не защищал никто. Свекровь предала не в тот момент, когда узнала. Она предавала меня каждый раз, когда обнимала и говорила «всё хорошо», пока её сын делал ребёнка другой. И тогда я поняла: есть боль страшнее измены — Можно пережить предательство любимого. Но предательство «семейного стола»… навсегда меняет тебя. ❓ Вопрос к вам: Как вы считаете: если семья супруга знает о его измене и молчит — они соучастники или «это не их дело»? И как бы вы поступили на моём месте?

Моя история совсем не похожа на другие. Свекровь знала, что её сын изменяет мне с нашей соседкой.

Įdomybės

День, когда я пошла разводиться, нарядившись невестой: как мы с мужем пришли в суд в свадебных нарядах, чтобы расстаться красиво… или вспомнить, ради чего когда-то поженились

День, когда я пришла разводиться, надев свадебное платье. Когда мой муж сказал, что хочет развода, я

Įdomybės

054

Муж вернулся из командировки задумчивым и вдаль уставшим: что случилось?

Из командировки Борис вернулся задумчивым, отстранённым. Не влюбился ли ты? подшутила за ужином Ольга

Įdomybės

056

Мой муж пригласил свою бывшую жену встретить Новый год вместе — это была его ошибка. Всё началось за две недели до праздника…

Мой муж привёл свою бывшую жену встречать с нами Новый год. Это была его ошибка. Всё началось за пару