Įdomybės

Список добрых дел: как я всегда была “для других” и впервые записала что-то “для себя”

Прошли года, и теперь всё это вспоминается иначе, будто листаешь страницами старого семейного альбома

Счастье нет ни в романах, ни в гостинцах, ни в обидах — моя семейная сага: как я бросала мужа, искала утешение у одноклассника Ромки и коллеги Павла, влюблялась в Егора на автобусной остановке, но возвращалась к родному Артему, чтобы спустя годы, сквозь измены, прощения и круги ада, всё-таки поверить — счастье у меня дома!

Я вовсе не собирался жениться. Если бы не настойчивость будущей жены, так и жил бы вольным холостяком.

Įdomybės

010

НЕВЕСТА НАПРОКАТ, или Как Полина сбежала с иностранцем в Лондон, оказалась в одном доме с его бывшей женой, завоевала сердце приемного сына и вернулась домой, чтобы усыновить дочку погибшего жениха

НЕВЕСТА НАПРОКАТ Свадьба отменяется! за ужином ошарашила родителей Виктория. Мама едва не поперхнулась

Įdomybės

051

Синдром вечно отложенной жизни… Исповедь шестидесятилетней женщины из России Елена: В этом году мне исполнилось 60. Ни один из моих родных даже по телефону не поздравил меня с юбилеем. У меня есть дочь и сын, внук и внучка, бывший муж тоже жив-здоров. Дочери — 40, сыну — 35. Оба живут в Москве, оба закончили престижные столичные ВУЗы. Оба умные, успешные: дочь замужем за крупным чиновником, сын женат на дочери богатого московского бизнесмена. У обоих — успешная карьера, квартиры, дома, помимо госслужбы ещё собственный бизнес. Полная стабильность. Бывший муж ушел, когда сын окончил ВУЗ: сослался на усталость от семейной жизни в таком ритме. Сам ведь работал спокойно на одной работе, выходные проводил с друзьями за городом или на диване, а на отпуск уезжал на месяц к родственникам на юг. Я отпусков не брала — работала инженером на заводе, там же уборщицей, а по выходным фасовщицей в супермаркете и еще убирала служебные помещения. Все заработанное уходило детям — Москва город дорогой, а учёба в престижном ВУЗе требует больших трат. Одежда, еда, развлечения — всё для них, самой себе ничего не оставалось. Я научилась носить старую одежду, чинить обувь, ходила чистой и аккуратной, мне этого хватало. Из развлечений были только мечты и сны — во сне я бывала счастливой и смеющейся. Муж, как только ушёл, купил себе новую “крутую” машину — видимо, накопил немало. В нашей семье расходы были на мне: муж платил только за квартиру. Дети выучила я… Квартира досталась мне от бабушки — сталинка с высокими потолками, двухкомнатная, переделанная в трёшку. Кладовку, ремонтированную, с окном, занимала дочь. Я с сыном в комнате, муж в зале. Потом я заняла кладовку, когда дочь уехала в столицу. Растались с мужем без скандалов, без дележа, без обвинений. Он искал “настоящую” жизнь, а я была так вымотана, что вздохнула с облегчением <...> К тому времени здоровье стало слабым — позвоночник, суставы, диабет, щитовидка, нервное истощение. Впервые взяла отпуск, занялась лечением, работать на подработках пришлось оставить — денег на отдых все равно не было. Наняла хорошего мастера — он сделал мне шикарный ремонт в санузле. Для меня это было ЛИЧНОЕ счастье! Детям на дни рождения, Новый год, 8 марта, 23 февраля слала деньги, вместо подарков. Потом появились внук и внучка, а значит, расходы только росли. Поздравления получала редко, подарков не видела. Самое больное — меня не пригласили ни на одну из свадеб детей. Дочь честно сказала: «Мам, ты не впишешься в нашу тусовку, там люди из администрации президента». О сыне вообще узнала от дочери после события… Спасибо, что денег на свадьбу не просили… Никто из детей меня не навещает, хотя я всегда приглашаю. Дочь говорит: «Ну что мне делать в вашем колхозе?» (у нас областной центр, миллионник). Сын — «некогда, мама!» Самолёт до Москвы 7 раз в сутки, лететь 2 часа… Тот этап жизни назвала бы “периодом задавленных эмоций” — жила как по принципу Скарлетт О’Хара: «Подумаю об этом завтра». Давила слёзы, боль, разочарование… Была как робот — только работа. Завод купили москвичи, началась реорганизация — сократили предпенсионеров, потеряла сразу две работы… Досрочно ушла на пенсию — двадцать тысяч. Проживи попробуй! Повезло — устроилась уборщицей в подъезде — плюс двадцать тысяч. По выходным фасовщицей в супермаркете, смена — три тысячи, хоть тяжело. Потихоньку делала ремонт на кухне — сама всё, мебель сосед помог заказать. Опять коплю деньги — хочется обновить комнаты, мебель поменять. Но в этих планах НЕТ МЕНЯ! Трачу на себя только на еду и лекарства, на остальное не хватает… Квартплата всё растёт. Бывший муж советует продать трёшку, купить однушку, район престижный — выручишь нормальную сумму… А мне её жалко. Это память о бабушке, которая меня вырастила, родителей я не помню. Квартира — вся жизнь… С мужем остались приятельские отношения. Приезжает раз в месяц, привозит продукты — картошку, овощи, воду. От денег отказывается, мол, чтобы доставки не заказывала — всё плохое привезут. Соглашаюсь. Внутри всё затихло — какой-то комок. Работаю и работаю. О себе не мечтаю, ничего не хочу. Внуков вижу у дочери в Instagram, сына — у снохи. Хожу стрижку делать раз в месяц, волосы крашу сама, гардероб не обновляю — размер весь возраст один и тот же. Боюсь только одного — что однажды не смогу встать утром из-за болей в спине. Боюсь остаться обездвиженной… Может, не стоило жить так — без отдыха, без радостей, всё откладывая на “потом”? А где это “потом”? Его уже нет… В душе пустота, в сердце — равнодушие. Никого не обвиняю. Но и себя не виню. Всю жизнь работала и сейчас работаю — создаю себе финансовую “подушку”, вдруг что… Хотя знаю: если сломаюсь и не смогу работать — жить не стану, не хочу быть проблемой для кого-то. И знаете, что самое грустное? Мне никогда в жизни никто не дарил цветы… Ни разу, ни букета… Вот ведь смешно будет, если кто-то принесёт их мне на могилу… Вот уж действительно, ухохочешься…

Синдром навечно отложенной жизни Дневник 60-летней женщины Вера Сергеевна: Вот и наступил мой юбилей 60 лет.

Įdomybės

013

— Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, мы же на неё квартиру оформили Николай встал с кровати и медленно пошёл в соседнюю комнату. В мягком свете ночника, прищурившись, посмотрел на свою жену. Он присел рядом, прислушался. — Вроде всё хорошо. Поднялся и неспешно поплёлся на кухню. Открыл кефир, сходил в ванную. И отправился в свою комнату. Лёг на кровать. Не спится: — Нам с Ольгой по девяносто лет. Сколько прожили? Скоро уже к Богу, а рядом никого нет. Дочери, Натальи, не стало, шестидесяти ей не исполнилось. Максима тоже уже нет. Гулял он… Есть внучка, Оксана, так она в Польше уже лет двадцать. Про дедушку с бабушкой, видимо, не вспоминает. У неё уже, наверное, и дети большие… Не заметил, как заснул. Проснулся он от прикосновения руки: — Николай, всё хорошо? — прозвучал едва слышный голос. Открыл глаза. Над ним склонилась жена. — Ты что, Ольга? — Да смотрю — лежишь и не двигаешься. — Жив ещё! Иди спать! Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне. Ольга Ивановна попила воды, сходила в ванную и направилась в свою комнату. Легла на кровать: — Вот так, когда-нибудь проснусь, а его уже нет. Что делать буду? А может, я раньше. Николай Иванович уже и поминки наши заказал. Никогда бы не подумала, что это можно заранее организовать. А с другой стороны, хорошо. Кто за нас это сделает? Внучка про нас совсем забыла. Одна только соседка Иванка заходит. У неё ключ от нашей квартиры. Дед отдаёт ей по тысяче из нашей пенсии. То продукты купит, то что-то ещё, что нужно. Куда нам деньги девать? Да и с четвёртого этажа мы уже сами не спускаемся. Николай Иванович открыл глаза. В окно заглядывало солнце. Он вышел на балкон и увидел зелёную верхушку черёмухи. На лице появилась улыбка: — Вот и до лета дожили! Пошёл навестить жену. Та задумчиво сидела на кровати. — Ольга, хватит грустить! Пойдём, что-то покажу. — Ой, совсем сил нет! — старушка едва поднялась с кровати. — Что ты там придумал? — Пойдём, пойдём! Поддерживая её за плечи, он довёл жену до балкона. — Смотри, черёмуха зелёная! А ты говорила — не доживём до лета. Дожили! — Ой, и правда! И солнышко светит. Сели на лавочку на балконе. — А помнишь, как я тебя в кино пригласил? Ещё тогда, в школе. В тот день черёмуха тоже зеленью покрылась. — Разве такое забудешь? Сколько лет с тех пор прошло? — Семьдесят с лишним… Семьдесят пять. Долго сидели, молодость вспоминали. Многое в старости забывается, порой даже то, что вчера делал, а молодость никогда не забывается. — Ой, заговорились мы! — поднялась жена. — А ведь ещё не завтракали. — Ольга, заваришь хороший чай! Надоела уже эта трава. — Нам нельзя. — Так хоть жиденький, да по ложечке сахару добавь. Николай Иванович пил этот слабый чай, закусывал небольшим бутербродом с сыром и вспоминал времена, когда на завтрак чай был крепкий и сладкий, да ещё с пирожками или оладьями. Зашла соседка. Одобрительно улыбнулась: — Как у вас дела? — Какие у девяностолетних могут быть дела? — пошутил дедушка. — Ну, если шутите — значит, всё хорошо. Вам что купить? — Иванка, купи мяса! — попросил Николай Иванович. — А вам нельзя. — Куриное можно. — Ладно, куплю. Сварю вам суп с лапшой! Соседка убрала со стола, помыла посуду и ушла. — Ольга, пойдём на балкон, — предложил супруг. — На солнышке погреемся. — Пойдём! Пришла соседка. Вышла на балкон: — Солнца захотели? — Хорошо тут, Иванка! — улыбнулась Ольга Ивановна. — Сейчас вам сюда кашу принесу. И начну суп на обед готовить. — Хорошая женщина, — посмотрел он ей вслед. — Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, мы же на неё квартиру записали. — Она об этом не знает. Так и просидели на балконе до обеда. А на обед был куриный суп. Вкусный, с кусочками мяса и размятой картошкой: — Я всегда такой Наташе и Максиму варила, когда они маленькие были, — вспоминала Ольга Ивановна. — А нам, на старости лет, чужие люди готовят, — тяжело вздохнул муж. — Видимо, Николай, такая у нас доля. Не станет нас с тобой — и никто даже не всплакнёт. — Всё, Ольга, не грустим. Пошли отдохнём! — Николай, не зря говорят: «Что стар, что мал». Всё у нас, как у детей: суп протёртый, сон-час, полдник. Вздремнул Николай Иванович немного и встал — не спится. То ли погода меняется… Зашёл на кухню. На столе — две заботливо приготовленные Иванкой рюмки с соком. Взял обеими руками и осторожно, чтобы не пролить, пошёл в комнату жены. Та сидела на кровати и задумчиво смотрела в окно: — Чего ты, Ольга, загрустила? — улыбнулся муж. — На сок! Взяла, отпила глоток: — Ты тоже заснуть не можешь? — Погода такая. — Вот и у меня с утра что-то не то, — Ольга Ивановна печально покачала головой. — Чувствую — осталось мне совсем немного. Ты меня похорони по-доброму. — Ольга, что ты говоришь? Как я без тебя буду жить? — Кто-то один всё равно первым будет. — Хватит! Пойдём на балкон! Просидели до вечера. Иванка испекла сырники. Поели и устроились смотреть телевизор. Каждый вечер перед сном смотрели. Новые фильмы тяжело воспринимались. Поэтому смотрели старые комедии да мультики. Сегодня посмотрели только один мультфильм. Ольга Ивановна встала с дивана: — Пойду спать. Что-то устала. — Тогда и я пойду. — Дай-ка, я на тебя хорошо посмотрю! — вдруг попросила жена. — Зачем? — Просто посмотрю. Долго смотрели друг на друга. Видимо, вспоминали молодость, когда всё ещё было впереди. — Пойдём, провожу тебя до кровати. Ольга Ивановна взяла мужа под руку, и они медленно пошли. Он заботливо укрыл жену одеялом и направился в свою комнату. Что-то тяжело было на сердце. Долго не мог заснуть. Казалось — и не спал вовсе. Но электронные часы показывали два часа ночи. Он встал и пошёл в комнату жены. Она лежала с открытыми глазами: — Ольга! Взял её за руку. — Ольга, ты что! Оль-га! И вдруг самому стало тяжело дышать. Дошёл до своей комнаты, достал подготовленные документы, положил на стол. Вернулся к жене. Долго смотрел на её лицо. Потом лёг рядом и закрыл глаза. Увидел свою Ольгу — молодую, красивую, как семьдесят пять лет назад. Она куда-то шла, к свету вдали. Он бросился за ней, догнал, взял за руку. Утром Иванка вошла в спальню. Они лежали рядом. На лицах застыла одинаково счастливая улыбка. Наконец женщина позвонила в «Скорую». Врач, что приехал, посмотрел на них, удивлённо покачал головой: — Вместе ушли. Видно, сильно любили друг друга… Их забрали. А Иванка измождённо села на стул у стола. И тут увидела документы и завещание на своё имя. Она опустила голову на руки и заплакала… Ставьте лайки и оставляйте свои мысли в комментариях!

Хорошая женщина. Да что бы мы без неё делали? А ты ей всего десять тысяч в месяц платишь. Клавдия, а

Įdomybės

Я выросла, пытаясь не разочаровать маму — и незаметно для себя начала терять свой брак. Как стремление соответствовать ожиданиям мамы стало разрушать мою семью.

Я вот выросла, всю жизнь старалась не огорчать маму и в итоге даже не заметих, как начала терять свой брак.

Įdomybės

0278

«Я всё знаю про твои измены», — спокойно сказала Лариса у плиты. Виктор оцепенел от ледяного голоса жены, который не оставлял ни шанса оправдаться – он понимал, что на этот раз всё по‑настоящему: двадцать восемь лет брака, общая дочь, родная квартира — теперь между ними бездна. Но почему Лариса решила уйти именно сейчас, когда, казалось бы, Виктор мог исправиться? Стоило ли жене годами терпеть ради семьи — или правильнее было бы поставить точку ещё после первой измены? Ваше мнение?

Я знаю про твои измены, проговорила жена. Виктор похолодел. Он не дернулся, даже не побледнел но внутри

Įdomybės

Неожиданный поступок мужа: когда Фёдор предложил переехать к моей маме в деревню, чтобы она не оставалась одна

Не ожидала от мужа Даш, надо что-то решать с усталым вздохом произносит Светлана, держа телефон у уха.

Įdomybės

022

Когда мужнины родственники забыли мой юбилей, я ответила им так, что они запомнили это надолго – история одной невестки, которая научилась говорить «нет» и изменила семейные правила

Почему у меня телефон молчит весь вечер? Может, сеть плохо ловит, Андрей? Или они перепутали дату?