Įdomybės

Мне 66 лет, и с начала января я живу с 15-летней девочкой, которая не моя дочь. Она — дочь моей соседки, ушедшей к Богу за несколько дней до Нового года. До этого они вдвоём снимали маленькую однокомнатную квартиру в трёх домах от моего, где всё было очень скромно: одна кровать на двоих, импровизированная кухня и маленький стол, служивший и для еды, и для учёбы, и для работы. Я никогда не видела у них ни роскоши, ни удобств — только самое необходимое. Мама девочки много лет болела, но всё равно работала каждый день. Я сама продавала товары по каталогу и ходила по квартирам с заказами, а если этого было мало, она устраивала перед домом небольшую точку и продавала пирожки, овсяные каши, соки. Девочка помогала ей после школы — готовила, обслуживала, убирала. Я часто видела, как они закрывали точку поздно вечером, уставшие, и считали монеты, чтобы понять, хватит ли на следующий день. Женщина была очень гордой и трудолюбивой — никогда не просила помощи. Я, когда могла, покупала им продукты или приносила приготовленное, но всегда осторожно, чтобы не поставить её в неловкое положение. В их доме я ни разу не видела гостей или родственников. Женщина никогда не говорила о братьях, сёстрах, кузенах или родителях. Девочка выросла так — только с мамой, наученная с малых лет помогать, не просить и обходиться тем, что есть. Теперь, оглядываясь назад, думаю, возможно, нужно было больше настаивать на помощи, но тогда я уважала границы, которые она выставила. Уход её мамы стал неожиданностью. Однажды она работала — а через несколько дней её не стало. Не было долгих прощаний, не пришли родственники. Девочка осталась одна в той квартире — с арендой, счетами и школой, которая вот-вот начнётся. Помню её лицо в те дни — ходит по дому, не зная, что делать, боится оказаться на улице, не знает, придёт ли кто-то за ней или отправят неизвестно куда. Я тогда решила взять её к себе. Без собраний и больших слов — просто сказала, что она может остаться у меня. Она собрала свои вещи — немногое, что было, — и переехала. Мы закрыли квартиру, связались с хозяином, который понял ситуацию. Теперь она живёт со мной: не как обуза и не как человек, которому всё должны делать. Мы разделили обязанности: я готовлю и организую питание, она помогает с уборкой — моет посуду, застилает свою кровать, подметает и убирает в общих помещениях. У каждой свои дела, нет крика или приказов — всё через разговор. Я беру на себя её расходы — одежду, тетради, школьные принадлежности, обеды. Школа — в двух кварталах от дома. С её приходом финансово стало сложнее. Но меня это не тяготит. Я предпочитаю так, чем знать, что она одна, без поддержки, живёт в той же тревоге, что и рядом с больной матерью. У неё нет никого. И у меня нет детей, которые живут со мной. Думаю, каждый поступил бы так. Что вы думаете о моей истории?

Мне 66 лет, и с начала января я живу вместе с пятнадцатилетней девочкой, которая мне не дочь.

Įdomybės

026

«Семь дней под одной крышей: как сломанный Новый год и старое семейное фото помогли Оксане и свекрови Галине Ивановне найти дорогу друг к другу»

Сегодня я опять вспомнила, что всё повторяется, будто по кругу. Вот стоим мы с Марией Алексеевной на

Įdomybės

035

Мама осталась с тремя детьми на улице! Наш отец забрал у мамы все деньги от продажи квартиры и сбежал.

Мама осталась с тремя детьми на улице. Отец забрал все деньги, вырученные с продажи квартиры, и скрылся.

Įdomybės

035

— Папа, пожалуйста, больше не приходи к нам! Каждый раз, когда ты уходишь, мама начинает плакать — и плачет до самого утра… Я ложусь спать, просыпаюсь, снова ложусь, снова просыпаюсь, а она все плачет и плачет. Я спрашиваю: «Мама, почему ты плачешь? Из-за папы?..» Мама отвечает, что просто носом шмыгает, потому что простудилась. А я ведь уже большая и знаю: от насморка голос так не дрожит… Папа Оли сидел с дочкой за столиком в уютном московском кафе, помешивая ложечкой остывший кофе в крошечной белой чашке. А Оля к своему мороженому даже не притронулась: разноцветные шарики, украшенные мятным листиком и вишенкой, все полито шоколадом — любая московская шестилетняя девочка бы не устояла… Только не Оля. Еще на прошлой неделе она решила поговорить с папой очень серьезно. Папа долго молчал, наконец спросил: «Что же нам делать, доченька? Совсем не видеться? Как мне тогда жить?» Оля наморщила носик — такой же симпатичный, картошкой, как у мамы — и ответила: «Нет, папа. Я без тебя тоже не смогу. Давай так: ты маме позвони, скажи, что каждый пятничный день из садика меня будешь забирать. Мы будем гулять, захотим — зайдем в кафе, а я тебе все расскажу, как у нас дела. Если захочешь маму увидеть — я её на телефон сфоткаю и тебе покажу, договорились?» Папа улыбнулся и кивнул: «Хорошо, будем жить так…» Оля облегченно вздохнула, взялась за мороженое, но не закончила разговор — надо сказать главное. Когда шоколадные «усы» украсили ей носик, она облизала их и стала снова серьезной: «Мне кажется, тебе нужно жениться…» И великодушно добавила: «Ты ведь… ещё не старый.» Папа рассмеялся: «Скажешь тоже — не очень…» Оля весело продолжила: «Не очень, не очень! А вот дядя Серёжа, который к маме два раза приходил, даже чуть-чуть лысый…» Тут Оля пригладила свои кудряшки ладошкой, потом поняла, что выдала мамин секрет, и прикрыла губы руками, округлила глаза. — Дядя Серёжа? Какой Серёжа? Мамин начальник?.. — почти на всё кафе произнес папа. — Я не знаю, папа… Может, и начальник. Он приходит, приносит мне конфеты, всем торт, а маме — цветы… Папа сжал пальцы на столе и долго смотрел на них. Оля поняла: сейчас он примет очень важное решение… Девочка терпеливо ждала, зная (ну, почти точно), что мужчины — тугодумы, и их на правильные решения надо подталкивать, особенно если ты — самая родная. Папа шумно вздохнул, поднял голову и сказал… Если бы Оля была старше, она бы поняла, что сказал он почти как Отелло Дездемоне: — Собираемся, доченька, я тебя домой поведу. И с мамой поговорю. Оля не стала спрашивать о чём, а поняла — это важно, и быстро доела мороженое. Решение папы оказалось важнее даже самого вкусного десерта, поэтому она шустро бросила ложку на стол, спрыгнула со стула, вытерла губы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом и прямо сказала: — Я готова. Пошли! Домой они почти бежали — точнее, бежал папа, а Оля «майорела» у него в руке, словно флажок. Когда они добежали до подъезда, лифт как назло уже уехал, папа растерянно посмотрел на Олю. Она, снизу вверх, — «Чего стоим? Кого ждём? У нас ведь всего седьмой этаж!» Папа взял её на руки и понёс вверх по лестнице. Когда мама, наконец, открыла дверь на папины долгие нервные звонки, он сразу начал с главного: — Ты не можешь так поступить! Какой ещё Серёжа? Я люблю тебя. У нас есть Оля… Он обнял и маму, не отпуская дочку. Оля обняла их обоих за шею и крепко закрыла глаза. Взрослые целовались… Вот так бывает в жизни: двух глупых взрослых примирила маленькая девочка, которая любила их без остатка — а они любили друг друга и её, но не могли перебороть свою гордость… Пишите в комментариях, что вы об этом думаете! Ставьте лайки!

Папа, ну, ты больше у нас не появляйся, ладно? А то вот уходишь, а мама потом так ревет, ревет…

Įdomybės

067

Как родня мужа решила превратить нашу дачу в бесплатный пансионат на новогодние каникулы, а я так и не дала им ключи – «Война» с родственниками за личное пространство

Слушай, ну история у меня просто огонь, рассказываю! Представляешь, вот у нас с Игорем дача под Звенигородом.

Įdomybės

041

«Двенадцать лет брака, двенадцать лет унижений за семейным столом: как я ушла из жизни домохозяйки, чтобы стать успешным дизайнером с собственной студией в Москве — настоящая история Олены, которая нашла свое место и свое счастье»

Серёжа, а куда мне сесть? прошептала я и услышала, как его раздражённый взгляд скользнул по мне, будто

Įdomybės

068

Жизнь расставляет всё по своим местам: История о предательстве, борьбе за дом и семейном счастье в российской глубинке

Случайностей не бывает Прошло уже четыре года, как не стало мамы, но Аглая до сих пор помнит, какая это

Įdomybės

0277

Двадцать лет я была замужем и никогда не подозревала ничего странного: муж часто ездил в командировки, поздно отвечал на сообщения, возвращался уставшим, говорил о долгих встречах. Я не проверяла его телефон, не устраивала допросы, просто верила ему. Однажды, когда я складывала бельё в спальне, он сел на кровать прямо в обуви и сказал: «Пожалуйста, выслушай меня, не перебивай». В тот момент я поняла — что-то случилось. Он признался, что встречается с другой. Я спросила, кто она. Он помолчал, затем назвал её имя: она работает недалеко от его офиса, младше его. Я спросила, влюблён ли он. Он ответил, что не уверен, но с ней чувствует себя легче, менее уставшим. Я спросила, собирается ли он уйти. Он сказал: «Да. Я больше не хочу притворяться». Той же ночью он спал на диване, а наутро ушёл и не появлялся два дня. Вернувшись, сообщил, что уже говорил с адвокатом и хочет развода как можно скорее, «без скандалов», начал делить имущество. Я слушала молча. За неделю я съехала из нашей квартиры. Последующие месяцы были трудными — все дела, счета, документы теперь стали только моими заботами. Я стала чаще выходить — не от желания, а от необходимости. Приняла приглашение на кофе, чтобы не сидеть дома, — там и встретила мужчину в очереди. Начали разговор — о погоде, суете, опозданиях. Вскоре, за маленьким столиком, он сказал, что младше меня на пятнадцать лет — совсем спокойно, без пошлых шуток. Спросил мой возраст, продолжил беседу, как будто разницы нет. Пригласил встретиться снова, и я согласилась. Всё было иначе: он не обещал небо в алмазах, просто был рядом, слушал, не избегал разговоров о разводе. Однажды честно сказал, что ему нравится быть со мной, хоть понимает, что у меня за плечами сложная история. Я ответила, что не хочу повторять ошибки, не хочу быть зависимой. Он сказал, что не собирается меня контролировать или «спасать». Мой бывший узнал от других, позвонил через несколько месяцев; спросил, правда ли, что я встречаюсь с молодым мужчиной. Я ответила: «Да». Он спросил, не стыдно ли мне. Я сказала, что стыдно предавать, а не жить заново. Он бросил трубку, даже не попрощавшись. Я развелась, потому что он ушёл к другой. Но вскоре судьба свела меня с человеком, который меня любит и ценит. Это — неожиданный подарок от жизни?

Я замужем уже двадцать лет, и никогда не замечала ничего подозрительного. Муж часто ездил в командировки

Įdomybės

После разговора с приёмной девочкой я понял, что не всё так однозначно.

После разговора с маленькой девочкой, которую взяли в семью, я понял, что не всё так просто.