15 марта 2023 года, среда Сегодня опять разговор с мамой. Мама, что ты опять говоришь? Как это не с кем
Телефонный звонок моей невестки изменил все мои планы помочь молодой семье с поиском квартиры Я живу
Ну ты что, Зинаида Ивановна, это ж всего-то три денечка! У Алёночки совсем сложная ситуация путёвка-то
Дорогой дневник, Сегодня почему-то снова вспомнилась детство наше в деревне под Ярославлем.
Ну ты что, Зинаида Ивановна, это ж всего-то три денечка! У Алёночки совсем сложная ситуация путёвка-то
Сколько времени вы не разговариваете со своим сыном? спросил я свою соседку Галину Михайловну И в этот
Сидела я за праздничным столом и держала в руках фотографии, которые только что выпали из подарочного пакета свекрови.
Это были не открытки и не поздравления — это были напечатанные фото, будто кто-то специально захотел оставить их навсегда.
Сердце пропустило удар, в квартире стояла тишина, слышно было только, как тикают часы на кухне и как духовка слегка потрескивает, поддерживая тепло.
Сегодня должна была быть семейная ужин — обычный, чистый, уютный.
Я приготовила всё: скатерть — выглажена, тарелки — подобраны, бокалы — самые красивые, даже салфетки для «особых гостей» положила.
И тут свекровь вошла с пакетом и своим фирменным взглядом, всегда напоминающим мне экзамен.
— Я принесла кое-что небольшое, — сказала она и поставила пакет на стол.
Без улыбки, без теплоты — как будто оставила вещественное доказательство.
Я по вежливости открыла пакет — и фото упали на стол, как хлопки по лицу.
Первое фото — мой муж.
Второе — снова муж.
На третьем у меня вскружилась голова: муж… с женщиной рядом. Лицо женщины вполоборота, но ясно, что она не «случайная».
Всё во мне сжалось.
Свекровь села напротив, поправила рукав будто только что налила чай, а не бросила бомбу.
— Что это? — спросила я низким голосом.
Свекровь не спешила. Взяла стакан воды, отпила и только потом сказала:
— Правда.
Я внутренне досчитала до трёх, чувствуя, как дрожат на языке слова:
— Правда о чём?
Свекровь откинулась на спинку стула, скрестила руки, осмотрела меня сверху вниз — будто я не оправдала её ожиданий.
— Правда о том, с каким мужчиной ты живёшь, — сказала она.
Я почувствовала слёзы — не от боли, а от унижения, от этого тона, от удовольствия, с которым она мне это преподносит.
Перебирала фото одно за другим. Ладони вспотели, края бумаги были холодными и острыми.
— Когда это было снято? — спросила я.
— Достаточно недавно, — ответила свекровь. — Перестань прикидываться, все всё видят. Только ты делаешь вид, что нет.
Я встала. Стул громко скрипнул, будто в квартире встрепенулось эхо.
— Зачем вы принесли это мне? Почему не поговорили с мужем?
Свекровь склонила голову:
— Говорила. Но он слаб. Ему тебя жаль. А я… Я не могу смотреть, как женщины тянут мужчин ко дну.
Я поняла: это было не открытие, а нападение. Это не «спасти меня», а унизить, заставить почувствовать себя никому не нужной.
Я повернулась к кухне — именно тогда духовка пискнула: ужин был готов.
Этот звук вернул меня в реальность — в тот мир, который создала я сама.
— А знаете, что самое противное? — сказала я, не глядя на неё.
— Говори, — сухо ответила она.
Я взяла одну тарелку, потом вторую, начала сервировать стол, стараясь занять руки, чтобы не раскиснуть.
— Самое противное, что вы несёте эти фотографии не как мать, а как враг.
Свекровь тихо усмехнулась:
— Я реалистка, и тебе стоит быть такой же.
Я выставила еду, поставила тарелку перед ней.
Свекровь подняла брови:
— Что ты делаешь?
— Приглашаю к ужину, — спокойно сказала я. — Потому что после такого вечера я не позволю вам всё испортить.
В этот момент её смутила моя реакция. Она ждала слёз, истерики, звонка мужу, краха. Но я не дала ей этого.
Я села напротив, собрала фотографии стопкой и накрыла их белой салфеткой — чистой, как мир, который я защищаю.
— Вы хотите видеть меня слабой. Но этого не будет.
Свекровь прищурилась:
— Будет. Когда он придёт, и ты устроишь ему сцену.
— Нет, — сказала я. — Когда он придёт, я накормлю его и дам шанс объясниться.
Между нами повисла тишина — только звон посуды, которую я аккуратно раскладывала, будто это самое важное на свете.
Минут через двадцать щёлкнул ключ в замке.
Муж вошёл:
— Как вкусно пахнет…
Потом увидел свекровь за столом и мигом изменился в лице.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
Свекровь улыбнулась:
— Я пришла к ужину. Твоя жена ведь настоящая хозяйка.
Эта фраза прозвучала, как нож.
Я смотрела прямо — никакой драмы.
Он подошёл к столу и увидел фото под салфеткой.
Муж остановился:
— Это…
Я не позволила ему уйти:
— Объясни. Прямо сейчас — мне и своей матери.
Свекровь подалась вперёд — готова к шоу.
Муж тяжело выдохнул:
— Тут нет ничего такого. Старые фотографии. Коллега, корпоратив, случайный снимок.
Я смотрела молча.
— А кто распечатал их? — спросила я.
Он глянул на свекровь.
Она всё так же улыбалась.
Тогда муж сделал то, чего я не ждала:
Взял фотографии, порвал пополам, потом ещё раз, и выбросил в мусор.
Свекровь вскочила:
— Ты что, с ума сошёл?!
Он посмотрел жёстко:
— Это наш дом. И она моя жена. Если ты пришла сеять яд — тебе здесь не место.
Я сидела спокойно. Но внутри что-то освободилось.
Свекровь схватила сумку, выбежала, хлопнула дверью — её шаги по лестнице были как обида.
Муж повернулся ко мне:
— Прости.
Я сказала:
— Не хочу извинений. Хочу границы. Чтобы больше я не осталась с ней один на один.
Он кивнул:
— Такого больше не повторится.
Я встала, достала из урны обрывки фотографий, положила их в пакет и завязала.
Не потому, что боюсь фото.
А потому, что больше не позволю никому оставлять доказательства в моём доме.
Это была моя тихая победа.
А что бы сделали вы? Посоветуйте… Сижу за столом на кухне, в руках держу фотографии, только что выпавшие из подарочного пакета моей свекрови.
– Ты не жена, ты прислуга. Детей у тебя нет!
– Мама, Хелене нужно пожить у нас. Мы делаем ремонт, там сейчас невозможно жить. В нашей квартире есть свободная комната, зачем ей сидеть в пыли? – сказал муж Хелены.
Похоже, ему этот вариант был вполне по душе, чего нельзя было сказать о его жене и матери. Мать не переносила свою невестку.
– Мне нужно работать, я не могу здесь быть, – прошептала Хелена.
Жена работала удалённо, ей были нужны тишина и покой. Ярослав с утра до вечера был на работе, так что провести день с тёщей под одной крышей было непросто. А Хелена привыкла к тому, что дома всегда тихо и никто не мешает.
Хелена посмотрела на свекровь, не зная, что сказать. Свекровь её в своём доме явно не хотела, но, видимо, выхода не было. Все сели за стол ужинать.
– Хелена, подай, пожалуйста, свой фирменный салат, – попросил Ярослав.
– Ярослав, не ешь эту химию! Я сама приготовила тебе другой салат, он полезнее, – забеспокоилась свекровь.
Лицо Хелены переменилось. Муж был аллергик и не переносил помидоры — неужели свекровь забыла? В детстве она не обращала внимания на аллергию сына: “Не стоит бегать к врачам, дам таблетку — и всё пройдёт”.
– У него аллергия, зачем ты добавила помидоры в салат? – удивилась Хелена.
– Ты выдумываешь! Там всего один помидор, ничего страшного не будет, – ответила свекровь.
– Он заболеет.
– Хелена, перестань уже. У него нет никакой аллергии. Свою родную мать никто не знает лучше.
– Я — его жена. И я забочусь о муже.
– Ты не жена, а прислуга. Детей у тебя нет! Вот когда будут, тогда поговорим.
Хелена вскочила из-за стола и убежала в спальню. Свекровь всегда умела больно задеть. Ярослав поспешил поддержать жену.
– Ярослав, извини. Лучше я поживу у родителей. Или в офисе останусь. Я не буду жить с твоей мамой.
– Дай я с ней поговорю, она угомонится!
– Нет, мы это уже миллион раз проходили. Мы не сможем жить под одной крышей спокойно.
Им пришлось на время снять отдельную квартиру, чтобы не раздувать ещё один семейный скандал. Свекровь, конечно, фыркала, но выбора у неё не было. А Хелена радовалась, что у неё такой понимающий и заботливый муж. Ты не жена, а домработница. И детей у тебя нет! Мама, Марина у нас поживёт. Мы ремонт затеяли, жить там
Да она просто вертит моим мужем, сердито повторяла Вера. Вера смотрела на экран телефона и чувствовала
