Įdomybės

Вернувшись домой раньше обычного, Зоя услышала разговор мужа с сестрой и всё её представление о жизни

Когда привычная жена внезапно уходит: как Алексей потерял Марину, а она нашла себя, новый смысл жизни и мужчину, который действительно смотрит на неё

Когда ты в последний раз на себя в зеркало смотрела? прошептал Семён, и голос его разлетелся по кухне

Įdomybės

094

«Жена у тебя совсем подзабылась – объясни ей, как себя вести в семье», – наставляла свекровь Максима.

Ты, Максим, женился, а жена твоя совсем тебе на голову садится. Объясни ей, как себя вести в приличном

Įdomybės

0471

У ГОСТЯХ…К СЫНУ…

Нет, сейчас ехать точно не нужно. Подумай сама, мамочка. Дорога длинная, всю ночь в поезде, а ты уже

Įdomybės

014

Назначен на вторник: как один день недели стал мостом между прошлым и будущим для Лианы, тети, потерявшей брата и нашедшей новую связь с племянником через обычный будничный ритуал

Каждый вторник Ольга спешила в московское метро, крепко сжимая в кулаке пустой пакет из «Пятёрочки».

Įdomybės

017

— Да ты зачем садишься за стол? Ты должна подавать! — заявила свекровь. Я стояла у плиты в ранней утренней кухне, в мятой пижаме и с небрежно собранными волосами. Пахло жареными гренками и крепким кофе. Рядом за табуретом сидела моя семилетняя дочь, рисовала фломастерами завитушки, уткнув нос в альбом. — Опять твои диетические хлебцы? — услышала я за спиной. Я вздрогнула. На пороге стояла свекровь — строгая женщина с каменным лицом и голосом, не терпящим возражений. В халате, волосы затянуты в пучок, губы сжаты. — Я, между прочим, вчера на обед ела что попало! — продолжила она, хлопнув тряпкой по краю стола. — Ни супа, ни нормальной еды. Яйца умеешь готовить по-людски, а не эти твои современные штучки? Я выключила плиту и открыла холодильник. В груди туго закрутилась спираль злости, но я сдержалась — не при ребёнке, и не на чужой территории, где каждый сантиметр будто напоминает: «Ты тут временно». — Сейчас всё будет, — произнесла я через силу и отвернулась, чтобы не видели, как дрожит голос. Дочка рисовала, но краем глаза следила за бабушкой — молча, настороженно. «Поживём у моей мамы» Когда муж предложил пожить у его мамы, всё выглядело разумно. — Всего на пару месяцев, до одобрения ипотеки, работа рядом. Мама не против. Я колебалась. Не потому, что конфликтовала с свекровью — мы были вежливы. Но я знала: Две взрослые женщины в одной кухне — место под миной. А свекровь — человек с маниакальной жаждой порядка, контроля и оценок. Не было выбора. Старую квартиру продали. Новая ещё оформляется. Нам пришлось втроём переселиться в двухкомнатную квартиру свекрови. «Временно». Порядок стал ежедневным Первые дни были спокойными. Свекровь подчёркнуто вежлива, поставила дополнительный стул для ребёнка, угостила пирогом. Но уже на третий день начались «правила». — В моём доме порядок, — сказала она за завтраком. — Встаём в восемь. Обувь строго на полке. Продукты согласовываем. И телевизор потише — я чувствительна к шуму. Муж махнул рукой: — Мама, мы тут ненадолго. Потерпим. Я молча кивнула. Но слово «потерпим» стало приговором. Я начала исчезать Прошла неделя. Потом ещё одна. Режим ужесточался. Свекровь убрала рисунки ребёнка со стола: — Мешают. Сняла мою клетчатую скатерть: — Непрактично. Мои хлопья исчезли с полки: — Давно лежат, испортились. Шампуни «переставила»: — Не путались бы. Я была как безмолвный обслуживающий, без права на мнение. Моя еда — «неправильная». Мои привычки — «лишние». Моё дитя — «слишком шумное». А муж повторял: — Потерпи, это мамина квартира. Она всегда такая. Я… теряла себя с каждым днём. Осталось только наглаживание и терпение. Жизнь по чужим правилам Каждое утро вставала в шесть, чтобы успеть первая в ванную, сварить кашу, собрать ребёнка, лишь бы не попасть под критику свекрови. Вечером готовила две ужины: Один для нас. Один — «как положено» для неё: Без лука. Потом с луком. Потом только её кастрюлей. Потом только на её сковородке. — Много не прошу, — укоряла она. — Просто по-человечески. Как заведено. День, когда унижение стало публичным Однажды утром я только умылась и поставила чайник, как свекровь зашла, будто всё так и должно быть. — Сегодня придут мои подруги. В два часа. Ты дома, значит, подготовишь стол: огурчики, салат, что-нибудь к чаю. Прямо так, просто. «Просто так» у неё — это праздничный стол. — А… я не знала. Продукты?.. — Купишь. Я тебе список составила. Ничего сложного. Я оделась, пошла в магазин. Купила всё: Курицу, картошку, укроп, яблоки для пирога, печенье… Вернулась и начала готовить без передышки. К двум всё было готово: Стол накрыт, курица румяная, салат свежий, пирог золотистый. Пришли три пенсионерки — аккуратные, с кудряшками и запахом духов ушедшего времени. И сразу стало ясно: я — не гостья, я — обслуживание. — Иди, иди, сядь тут, — улыбнулась свекровь. — Будешь подавать. — Подавать? — переспросила я. — Ну а что? Мы пожилые. А тебе не трудно. И снова я с подносом, с ложками, с хлебом: «Налей чайку.» «Дай сахар.» «Салат закончился.» — Курица сухая, — ворчала одна. — Пирог перепекла, — добавляла другая. Я сжимала зубы, улыбалась, убирала посуду, наливала чай. Никто не спросил, хочу ли я сесть. Или перевести дух. — Как хорошо, когда есть молодая хозяйка! — фальшиво радовалась свекровь. — На ней всё держится! И тогда… внутри что-то сломалось. Вечером я сказала правду Когда гости ушли, я вымыла посуду, разобрала остатки, постирала скатерть. Потом села на диван с пустой чашкой в руке. На улице темнело. Дочь спала, свернувшись клубком. Муж сидел рядом, уткнувшись в телефон. — Послушай… — сказала я тихо, но твёрдо. — Я больше не могу так. Он удивился. — Мы живём как чужие. Я здесь только обслуживаю всех. Ты это видишь? Он промолчал. — Это не дом. Это жизнь, где я всё время подстраиваюсь и молчу. Я с ребёнком. Не хочу терпеть ещё месяцы. Мне надоело быть удобной и незаметной. Он кивнул… медленно. — Понял… Прости, что не заметил раньше. Будем искать съёмную. Пусть любую — лишь бы свою. Мы начали искать квартиру той же ночью. Наш дом — пусть и маленький Квартира была маленькой, мебель — старой, линолеум скрипел. Но когда я переступила порог… мне стало легко. Будто голос вернулся. — Вот… приехали, — вздохнул муж, ставя сумки. Свекровь ничего не сказала. Даже не попыталась нас остановить. Обиделась или просто поняла, что перегнула — не знаю. Прошла неделя. Утро — с музыкой. Дочка рисует прямо на полу. Муж варит кофе. А я смотрю и улыбаюсь. Без стресса. Без спешки. Без «потерпи». — Спасибо тебе, — сказал он утром, обнял. — Что не промолчала. Я посмотрела ему в глаза: — Спасибо, что услышал. Теперь жизнь не идеальна. Но это — наш дом. С нашими правилами. С нашим шумом. С нашей жизнью. И это — по-настоящему. ❓А ты бы выдержала «немного потерпеть» в квартире свекрови, или ушла бы уже через неделю?

А тебе не надо садиться за стол. Ты должна подавать нам! заявила моя свекровь. Я стояла у плиты в молчании

Įdomybės

0896

«Хочу наконец пожить по-человечески и выспаться», — заявил муж, уходя из семьи Три месяца длился этот семейный кошмар: ночи без сна, крики Максима, стучащие по батарее соседи. Марина ходила с красными глазами и трясущимися руками, а Игорь уныло бродил по квартире, жалуясь на внешний вид: — Ты представляешь, как я выгляжу на работе? Как последний бомж! Под глазами мешки до колен. Марина молчала. Кормить сына, укачать, снова кормить — замкнутый круг. Игорь вместо поддержки только жаловался: — Может, твоя мама посидит с Максимом? Я бы махнул к приятелю на дачу недельку отдохнуть, а то совсем не сплю нормально. Марина застыла с бутылочкой: — Мне тоже тяжело… — Я понимаю! — буркнул Игорь, запихивая рубашку в сумку. — Но у меня работа серьёзная, ответственность… И вдруг Марина увидела себя со стороны: засаленный халат, всклокоченные волосы, орущий младенец, и муж, собирающий чемодан. — Хочу пожить для себя и выспаться, — бросил он, даже не глядя. Дверь хлопнула. Марина осталась одна. Неделя, потом ещё. Игорь только звонил: — Приеду на выходных. Но не приезжал. Марина моталась с ребёнком сама: меняла памперсы, спала урывками. — Нормально всё у тебя? — спрашивала подруга. — Отлично, — врала Марина. Почему она врет? Стыдно, что одна с младенцем… В магазине встретила Лену — коллегу Игоря. — Где твой-то? — На работе. — Да у него командировки часто? В Питер ведь только ездил, фотки показывал! В Питер?! Марина вспомнила: Игорь три дня не выходил на связь “был занят”. В субботу он появился с букетом: — Извини, работы много. — В Питер ездил? Игорь замер: — Кто сказал? — Неважно. Зачем врёшь? — Боялся, расстроишься… — Мне нужна помощь, — сказала Марина. — Я не сплю неделями. — Наймём няню. — На что? Ты денег не даёшь… — Как не даю? Квартиру и коммуналку оплачиваю. — А еда, памперсы, лекарства? — Может, выйдешь на работу? Хотя бы на полставки… Марина вдруг поняла — Игорь её не любит. — Уходи. — Куда? — Вон и не приходи, пока не решишь, что тебе важнее — семья или свобода. Игорь ушёл. Через два дня прислал: «Думаю». А Марина думала тоже, впервые погрузившись в себя. Мама приехала сама: — Где Игорь? Марина заплакала: — Ушёл. Хочет жить для себя. Мама только сказала: — Редкостная сволочь. — Мам, может я не права? — А тебе не тяжело? И Марина поняла: всё время думала только о Игоре… — Что мне делать? — Жить. Лучше одной, чем с таким. Игорь вернулся «загорелый», сказал: — Буду помогать деньгами и навещать, а пока поживу отдельно. — Сколько денег? — Тысяч десять… — Иди к чёрту. — Я деловое предложение! — Свободы захотел? А где моя? — Ты же мать! Какая у тебя свобода?! — Завтра подам на алименты, — сказала Марина. Игорь ушёл, хлопнув дверью. Максим заплакал, но теперь Марина знала — справится. Прошёл год. Игорь дважды пытался вернуться. — Марин, попробуем? — Поздно. Марина устроилась медсестрой, познакомилась с врачом Андреем. — Сын есть? — Есть… — А отец? — Живёт для себя. Андрей стал настоящим другом. Максим его называет “дядя”. Игорь женился, алименты платит. Марина не злится — теперь и она живёт для себя. И это прекрасно.

Хочу пожить для себя и наконец выспаться, пробурчал муж, исчезая в коридор, оставляя вслед только запах

Įdomybės

013

Когда автобус опаздывает: история о случайной встрече на осенней остановке, дружбе, согревающей шоколадом и эклерами, зимней деревне под Рязанью и том самом вопросе у бабушкиной печки

Пока не приехал автобус Конец октября в Москве особое время года. Воздух прохладный, пропитан запахом

Įdomybės

032

Тридцать лет брака — повод для праздника, а не для того, чтобы прощать измену: история Елены о жемчужной свадьбе, предательстве, разводе и новых начинаниях после пятидесяти

Даже тридцать лет под одной крышей не повод прощать измену Анна медленно крутила в руках старенькую коробочку