Маленькая девочка, которая не могла есть: ночь, когда моя падчерица заговорила и всё изменилось Последнее
УЖ ЗАМУЖ НЕВТЕРПЁЖ Анне до боли хотелось устроить личную жизнь по-настоящему, без осечек и обид.
Несколько дней назад мой сын привёл в наш дом свою девушку. Она немного младше меня думаю, лет на четыре или пять.
25апреля, Москва Он вернулся после года молчания. Стоял в дверях с тем же чемоданом, с которым уехал
«Пожалуйста… не оставляй меня одного. Не сегодня.»
Это были последние слова 68-летнего в отставке подполковника МВД Сергея Павловича Халеева, которые он прошептал, прежде чем рухнуть на паркет родной квартиры в хрущёвке на окраине Москвы. И единственной живой душой, что это услышала, был тот, кто девять лет был рядом, слышал каждое слово — его верный, стареющий служебный пёс Барс.
Сергей Павлович никогда не был открыт для чужих. Даже после выхода на пенсию, даже после смерти жены, держал все в себе. На районе его знали как молчаливого вдовца, который вечером медленно бредёт по двору вместе со своим старым немецким овчаром. Они ковыляли в одном ритме — будто время тяжёлым грузом навалилось сразу на двоих. Проходящие мимо думали: вот они, два усталых ветерана, которым ничего от других и не нужно.
Но в тот промозглый московский вечер всё изменилось.
Барс дремал у батареи, когда услышал глухой удар: это тело Сергея Павловича обрушилось на пол. Старый пёс вскинул голову, в одну секунду насторожившись — тут же почувствовал страх и боль. Его затекшие суставы подводили, но Барс всё равно пополз к хозяину.
Дыхание Сергея шло неровно, едва слышно. Пальцы судорожно искали опору. Он что-то пытался сказать, голос срывался. Барс не понимал слов, но чувствовал: страх, боль, прощание.
Он залаял раз, потом ещё, звонко и отчаянно.
Он забился в дверь, когтями царапая дерево так усердно, что потекла кровь. Лай становился всё громче, он словно звал на помощь весь двор.
И тут прибежала Лена, молодая соседка с третьего этажа, которая частенько приносила Сергею Павловичу домашние пирожки. Она сразу поняла: этот лай — не от скуки, это крик отчаяния.
Лена бросилась к двери, дернула за ручку. Заперто.
Выглянув в окно, она увидела Сергея Павловича, лежавшего без движения.
«Сергей Павлович!» — крикнула Лена, задыхаясь от паники, и начала искать запасной ключ под ковриком, который он сам оставил “на всякий случай, вдруг жизнь преподнесёт сюрприз.”
Ключ дважды выскользнул из пальцев, но, наконец, замок щёлкнул. Лена ворвалась в квартиру как раз в тот момент, когда глаза Сергея заволокло туманом. Барс был рядом, лизал лицо хозяина, выл так жалобно, что Лене стало страшно. Она дрожащими руками набрала «Скорую».
— 103? Пожалуйста! Мой сосед! Ему совсем плохо, он не дышит как надо!
Спустя несколько минут маленькую комнату наполнил привычный хаос — врачи с аппаратами, вопросы, приказы. Барс, обычно добродушный и смирный, встал между людьми в белых халатах и своим хозяином, выгнув спину, не подпуская никого близко.
— Женщина, собаку уберите! — строго бросил один из фельдшеров.
Лена попыталась оттащить Барса за ошейник, но старый овчар не сдвинулся с места, трясся от боли, но стоял, упрямо смотря то на врачей, то на Сергея Павловича, словно умоляя не забирать его человека.
Более пожилой доктор — капитан медицинской службы Харитонов — задержался. Он заметил седую морду, искалеченные лапы, потёртый жетон на ошейнике Барса.
— Это не просто собака, — тихо сказал он напарнику. — Это служебный Барс. Он на посту.
Харитонов медленно опустился на колени, смотря только на Сергея.
— Тише, дружище, мы поможем твоему напарнику, дай нам только сделать своё дело.
Барс будто понял — напрягшись из последних сил, отошёл чуть в сторону, но всё равно не отрывался от Сергея Павловича, прижимался к его ногам.
Когда Сергея подняли на носилки, сердце бешено заколотилось. Его рука безжизненно свисла, и Барс завыл так протяжно, что даже врачи замерли.
Когда носилки понесли к скорой, Барс попытался залезть следом, но задние ноги не выдержали — он рухнул на асфальт, когтями царапая бетон, стараясь дотянуться до хозяина.
— Пса брать нельзя, приказ, — отрезал водитель.
Вдруг почти без сознания, Сергей Павлович прошептал в пустоту:
— Барс…
Харитонов взглянул на умирающего мужчину, затем — на воющего овчара.
— К чёрту правила, — прошипел он. — Грузим собаку.
Два фельдшера подняли тяжёлого Барса в машину и пристроили рядом с Сергеем Павловичем. Как только Барс прижался к хозяину — монитор показал улучшение. Надежда появилась даже у самых суровых.
Четыре часа спустя
В палате звякали и пищали приборы. Сергей медленно открыл глаза, не сразу узнавая свет, капельницу, запах спирта.
— Вы пришли в себя, Сергей Павлович, вы нас напугали, — тихо сказала медсестра.
Он с трудом проговорил:
— Где… мой пёс?
Девушка хотела было сказать про правила, но передумала, отдёрнула занавеску.
Барс лежал на пледе в углу палаты, тяжело дышал во сне.
Харитонов остался рядом до утра. Как только доктора услышали, что у Сергея давление стабилизируется только при Барсе, разрешили сделать исключение — «из соображений человечности».
— Барс… — прошептал Сергей Павлович.
Старый овчар поднял голову, увидел открытые глаза хозяина и, спотыкаясь, подошёл к кровати. Сергей зажал морду любимца в ладонях, и слёзы покатились по щекам.
— Я думал, что сегодня будет прощание… — прошептал он.
Барс лег щекой на ладонь и осторожно лизнул её, а хвост слабенько застучал по полу.
Медсестра из коридора вытерла глаза.
— Это не вы только жизнь спасли, — сказала она. — Вы друг другу жизнь спасаете.
В ту ночь Сергей Павлович не остался один. Его рука крепко держала лапу Барса — двух старых боевых товарищей, переживших всё вместе, и молчаливо пообещавших, что друг друга уже не оставят никогда.
Пусть эта история найдёт те сердца, которым она сейчас нужнее всего. 💖 Пожалуйста не оставляй меня одного. Не сегодня. Это были последние слова, что успел прошептать 68-летний
Было чуть больше часа ночи, когда Семён Иванов, мальчик семи лет, кое-как открыл тяжелую дверь приёмного
Дневник Нины. Сегодня, спустя столько потрясений, мне опять некуда идти. Совсем некуда Конечно, можно
Представь себе, много лет я была почти призраком между стеллажами огромной городской библиотеки.
Мама подарила мне кольцо бабушки. Но это вовсе не винтажное украшение дизайн у него откровенно непривлекательный
