Я узнала, что новорождённого малыша кто-то оставил в «Окне жизни» рядом с родильным отделением больницы
«Вы ведь обеспеченнее других, значит и ваши подарки должны быть соответствующими», вздохнула свекровь
Вот скажи мне, Фёдор, куда нам это класть? шёпотом, но довольно отчётливо, говорил голос снохи из коридора.
Каждый сам за себя Мама, ты представить не можешь, что творится с квартирами сейчас, Максим, волнуясь
Когда я вышла замуж за Алексея, я верила, что в основе нашего брака будут любовь и уважение.
Зима 1987 года была одной из тех, о которой говорили не столько о морозах, сколько о бесконечных очередях. Снега было много, но город всегда просыпался раньше него. К пяти утра у районного гастронома ещё не горел свет, а очередь уже стояла. Никто толком не знал, что привезут — кто-то слышал, что «бросили» мясо и молоко. Люди приходили с пустыми бутылками в авоськах, в старых пальто и с усталыми лицами, становились друг за другом неспешно, будто так и надо всю жизнь. Мария пришла шестой — 38 лет, работает на швейной фабрике. Разбудила себя в четыре тридцать, выпила кофе в темноте и, не разбудив мужа, ушла в холод с надеждой: может, сегодня что-нибудь перепадёт к ужину. Очередь быстро росла — списки писали на кусочках бумаги, кто-то держал номер, кто-то бегал домой греться. В термосе горячий чай, шутки короткие, выживательные, никто особо не жаловался — не помогало. Вдруг, примерно в середине очереди, Мария заметила её: худенькая, в тонком старом пальто, платок завязан под подбородком, руки дрожат, сумка висит — это была тётя Валя, соседка с другого подъезда, совсем недавно овдовевшая, с тех пор её почти не видно на улице. Стоит молча, глаза в пол. — Тёть Валя! — громко позвала Мария. Старушка подняла голову, слабо улыбнулась. Мария глянула на свой номер — пятнадцатая, потом на Валю — «Идите сюда, займёте моё место, не стойте на таком холоде». Та хотела возразить, но Мария уже отступила назад. Люди поняли без слов — только кто-то прошептал: «Пусть, мам, пусть». Прошло ещё минут сорок. Когда магазин открыли, сразу сказали: молоко и яйца — только первым двенадцати. Мария поняла — не успевает. Зато была рада: хоть тёть Валя не уйдёт ни с чем. — Куда уходишь? Вернись, место твоё! Я старуха, мне много не надо, тебе нужнее, закричала та. — Не надо, тёть Валя, пусть место будет за вами, я подожду ещё, сказала Мария. — Детка, займёшь моё место. Я ухожу, мне не надо. Люди удивлялись: трудно делать добро на голодный желудок, такие поступки стали редкостью. Мария подошла к старушке, взяла под руку: — Тёть, давайте стоять вдвоём, и поделим, что дадут. Главное — не уходите с пустыми руками. Та только кивнула, прижались друг к другу, чтобы согреться, держась за руки. Когда дошла их очередь — осталась одна порция: немного молока, несколько яиц и маленький кусочек мяса. — Давайте поделим, — сразу сказала Мария. Продавщица смотрела: на их красные руки, на то, как старушка опирается на Марию, как не спешат, будто главное — не уйти с пустыми руками. Помолчала, отложила весы, приопустила шторку, чтобы никто не видел. Достала из-под прилавка последнюю бутылку молока, припасённую «на всякий случай», молча положила в авоську. Разделила мясо, выдала по кусочку, пакеты завязала потуже. — Так, наверное, будет лучше — обом сказала она. — Пусть достанется обеим. Мария хотела что-то сказать, но не смогла. Тёть Валя склонила голову: — Дай Бог вам здоровья, — пробормотала. — Идите домой, замёрзли уже, — махнула продавщица рукой. Вышли на улицу — снег тихо падал, очередь поредела. Никто не говорил, но все запомнили. История эта осталась между теми, кто был там — на холодном утреннем морозе в обычной очереди у гастронома. Её передавали дальше без лишних слов: «Знаешь, что как-то произошло в очереди?» С таких слов начинались рассказы. Не было в них ничего особенного — просто воспоминания о том, как в годы дефицита очереди были не только за едой, но и за человеческим теплом. Как делили последнее, уступали место слабому. История Марии и тёти Вали — лишь одна из многих: похожее происходило у многих гастрономов, в морозные утра. И даже если не всегда удавалось, таких историй было достаточно, чтобы помнить: иногда, в самых трудных временах, заканчивается всё, кроме человечности. Если эта история напомнила вам о вашем, поделитесь в комментариях — некоторые рассказы должны жить дальше. Зима 1987 года была такой, о которой люди вспоминали не по морозам, а по бесконечным очередям.
Я докажу, что справлюсь сама. Когда мой муж, Михаил, мне в лицо бросил: «Анастасия, я без тебя обойдусь
Неожиданный ответ Сегодня я снова вспоминала Станислава. Семь лет, что я была женой его лучшего друга
«Лысик, просыпайся!» — Мой муж всегда будил меня по утрам.
В прошлом году я решилась на поступок, о котором раньше даже не думала. В какой-то момент я заметила, что вся моя голова покрылась прыщами, кожа зудела, а волосы начали выпадать.
Походы к дерматологу и трихологу не принесли никакого результата. Врач убеждала, что витамины все равно не помогут. Потом я наткнулась на статью, где говорилось, что бритьё наголо отлично укрепляет волосяные луковицы. Долго сомневалась, прежде чем решиться. Даже когда сын сказал, что будет меня бояться лысой, я всё равно решилась…
Я сказала мужу, чтобы он сначала прошёлся по моей голове машинкой для стрижки, а потом бритвой. Муж не поверил, что действительно должен это сделать, но послушал и принёс машинку.
После всего, глядя на себя в зеркало, я была поражена, насколько у меня идеальная форма черепа.
Самое сложное было то, что с открытой головой на улице идти холодно, а когда волосы начали отрастать, они неприятно цеплялись за подушку.
После того, как муж побрил мне голову, он начал по утрам весело будить меня словами: «Лысик, просыпайся!», что всегда вызывало у меня взрывы смеха, ведь теперь я была самым лысым человеком в семье. Сначала дети удивлялись, а потом мой сын тоже захотел быть похожим на меня.
Мама строго велела ко мне не приезжать, пока не отрастут волосы, потому что не сможет видеть это зрелище. Дочь просила не выходить без шапки на школьное собрание, а муж невозмутимо шутил, что если я пойду без головного убора, все сразу забудут, зачем пришли, а девушки из класса будут завидовать такой стильной маме.
После бритья сыпь исчезла сама собой. Дочка всё время смеётся и говорит, что даже не знает, чего ещё от меня ожидать. Как-то я подслушала, как дочь говорит брату, что думает, будто я теперь сделаю татуировку на лысой голове. Лысый, вставай! так меня стал по утрам будить мой супруг. В прошлом году я решился на то, о чём до этого
