Įdomybės

Максим, нам нужно поговорить. Ольга нервно теребила угол скатерти, словно пытаясь выгладить свою тревогу

«Стыдно взять тебя на корпоратив — там будут нормальные люди»: история Надежды, которая заново обрела себя, уходя от мужа-тирана, открыла бизнес на украшениях ручной работы и нашла счастье спустя двенадцать лет брака и двоих детей

Мне стыдно брать тебя на банкет, Антон даже не оторвал глаз от телефона. Там будут нормальные люди.

Įdomybės

012

Сиделка для вдовца: история Зинаиды, обвинённой в смерти подопечной, запутанных семейных тайн и любви длиною в двадцать лет

Сиделка для вдовца Много лет прошло с того времени, как меня взяли заботиться о Раисе Петровне Сверчковой

Įdomybės

020

Мне 47 лет. Пятнадцать лет я работал личным водителем у высокопоставленного начальника в ведущей российской IT-компании. За это время он всегда относился ко мне уважительно, платил хорошо, выплачивал премии, давал соцпакет и дополнительные бонусы. Я возил его повсюду — на важные встречи, в аэропорт, на деловые и семейные мероприятия. Благодаря этой работе моя семья жила спокойно: я дал высшее образование троим детям, купил небольшой дом в ипотеку, у нас всегда всё было. В прошлый вторник я вёз шефа на очень важную встречу в Московский отель. Всё было как всегда: выглаженный костюм, идеальная машина, строго вовремя. По дороге он сказал, что будут важные зарубежные гости, попросил ждать его на парковке — переговоры могут затянуться. Я ответил, что подожду столько, сколько нужно. Встреча началась утром. Я остался в машине. Прошёл обед, наступил вечер — он всё не выходил. Я написал, нужно ли что-то — он ответил, что всё отлично, попросил подождать ещё час. К восьми вечера он наконец вышел из отеля вместе с гостями — все были в отличном настроении. Я быстро открыл им двери и повёз в ресторан. В дороге иностранцы говорили по‑английски. За годы работы я выучил язык, хотя на работе не афишировал это — и всё понимал. Один из гостей спросил, правда ли водитель ждал весь день — какая верность профессии. Мой шеф рассмеялся и сказал то, что до сих пор стоит у меня в ушах: «Я ему за это и плачу. Он просто водитель, у него нет ничего получше». Гости засмеялись. Меня словно ножом резануло, но я не подал виду. Когда они ушли на ужин, я купил себе шаверму в ларьке и долго слушал это «Просто водитель…». Пятнадцать лет ранних подъемов, ожидания и преданности — и вот кем я был для него. Утром я оставил заявление об уходе на сиденье рядом с ним. Он был удивлён, долго уговаривал остаться и предложил большую надбавку. Но я объяснил, дело не в деньгах, а в уважении. Он растерялся, пытался оправдываться, предлагал всё лучше и лучше условия, но решение я принял. Сегодня я работаю координатором — мне предложили новую должность, отдельный кабинет, достойную зарплату и фиксированный график. Мне позвонили, потому что ценят трудолюбие и преданность. Я не раздумывал. Потом мне написал бывший шеф: мол, совершил ошибку, что я был для него не просто водителем, а человеком, на которого он всегда мог положиться. Просил простить. Я до сих пор не ответил ему. Сейчас меня уважают, а порой я думаю: правильно ли я поступил, не стоило ли дать второй шанс? Может, одна фраза за пять секунд может перечеркнуть пятнадцать лет отношений? А как считаете вы — правильно ли я поступил, или погорячился?

Мне 47 лет. Уже пятнадцать лет я работал личным водителем у высокопоставленного руководителя в крупной

Įdomybės

019

– А я ведь замуж вышла не по любви: как же прожить жизнь с тем, кого не любила?

А я своего-то мужа вовсе не любила. Да ладно! А вместе сколько прожили? Ну, давай считай, с семьдесят

Įdomybės

Самое трудное в жизни с щенком — это не то, что думают многие люди. Это не прогулки под дождём или на лютом ветру, не бессонные ночи и не тревоги на сердце. Не то, что приходится отказываться от поездок или приглашений друзей с фразой: «Приходи, только без него». Не шерсть на постели, на одежде или даже в еде. И не то, что приходится мыть пол снова и снова, зная, что через полчаса будет то же самое. Не счета у ветеринара и не страх что-то упустить. Не утрата части свободы, ведь эта свобода теперь «мы». И даже не то, что сердце уже не совсем твоё… Всё это — проявления любви. Всё это — сама жизнь. Всё это ты выбрал сам. Самое трудное приходит медленно — как боль в суставах на перемену погоды. Как холод на улице, который сначала не чувствуешь, а потом он проникает до костей. В какой-то день ты вдруг осознаёшь: он уже не может так, как раньше. Пытается… но не может. Он бежит к тебе, как всегда… но это уже не то. Его глаза по-прежнему смотрят на тебя, но в них появляется усталый свет, говорящий: «Я здесь, но мне с каждым днём тяжелее». Ты вспоминаешь, каким он был. И видишь, каким он стал — полностью твой, доверившийся тебе до конца. Он всегда верил, что ты рядом, что ты поможешь, что ты спасёшь. И ты спасал. Но теперь ты не можешь спасти его от старости. Самое мучительное — это знать, что для тебя он был поддержкой… а ты для него был ВСЕМ: всем его миром, всем его небом, всей его надеждой. А ты не готов. Не готов отпустить. Не готов смотреть, как уходит тот, кто научил любить без меры. А потом наступает тишина. Тяжёлая тишина. Пустое место на подушке. Миска, которую уже никто не оближет. И сердце — в осколках. И снова выходишь на улицу, но уже без него. И вдруг ловишь себя на фразе в пустоту: «Пошли, мой хороший…» Но если бы можно было повернуть время назад… Я бы всё равно выбрал его. Выбрал бы все: усталость, грусть, отдачу. Потому что эта любовь — настоящая. Завести собаку — значит впустить в жизнь огонь. Огонь, который будет согревать всегда, даже когда его уже нет рядом. Ведь у собаки в этом мире только одна миссия: подарить тебе своё сердце.

Самое сложное в жизни с щенком это не то, что обычно думают люди. Не в том дело, чтобы выгуливать его

Įdomybės

01.1k.

Временно у меня? История о русской семье, трёхкомнатной квартире в Москве и испытании родственных уз на прочность

Слушай, доча, такая обстановка Я сразу понял: сейчас будет тяжелый разговор. У мамы этот тон долгий

Įdomybės

024

Пять лет моей жизни: как идеальный брак на расстоянии в итоге разбился о предательство, женская сила и новое начало в родном городе

Я прожила с ним пять лет. Два года мы были женаты, а до того три года жили вместе. Когда были помолвлены

Įdomybės

— Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. — Ольга, ведь мы на неё квартиру переписали Николай медленно поднялся с кровати и отправился в соседнюю комнату. В полутьме ночника посмотрел на жену своими усталыми глазами. Он сел рядом, прислушался. — Вроде всё хорошо. Потом он направился на кухню, открыл кефир, сходил в ванну. И вернулся к себе. Лёг на кровать. Не спится: — Нам с Ольгой уже по девяносто. Сколько вместе прожили? Скоро уж к Богу, а рядом уже никого… Дочери, Наташи нет, ей и шестидесяти не было. Максима тоже давно нет… Погулял он свое… Есть внучка, Оксана, так та уже двадцать лет в Германии живёт. И не вспоминает про бабушку с дедушкой. У неё, наверное, уже дети большие… Не заметил, как уснул. Разбудил его легкий прикосновение руки: — Николай, всё хорошо? — прошептала жена. Он открыл глаза. Над ним склонилась Ольга. — Ты что, Ольга? — Гляжу, лежишь — не шелохнёшься… — Живой ещё! Иди, спи! Зашаркали шаги. Щёлкнул выключатель на кухне. Ольга Ивановна попила воды, сходила в ванну, пошла к себе. Легла на кровать: — Вот так, проснусь ведь как-то, а его уже нет. Что я тогда делать буду? Или, может, я раньше… Николай Иванович уже и поминки наши заказал… Никогда бы не подумала, что такое можно заранее организовать. А с другой стороны, кто за нас всё это сделает? Внучка про нас совсем забыла. Одна только соседка Ирина навещает. У неё ключ от квартиры. Дед ей по тысяче из нашей пенсии отдаёт — то продукты купит, то лекарства. Куда нам деньги? С четвёртого этажа сами уже не спускаемся… Николай Иванович открыл глаза. В окно заглянуло солнце. Он вышел на балкон и увидел зелёную вершину черёмухи. Улыбнулся: — Вот и до лета дожили! Пошёл к жене. Та задумчиво сидела на кровати. — Ольга, хватит грустить! Пошли, кое-что покажу. — Ой, совсем сил нет… — старушка еле приподнялась. — Что там? — Пошли-пошли! Поддерживая за плечи, довёл до балкона. — Смотри, черёмуха зеленеет! А ты говорила, не доживём до лета… Дожили! — Точно, и солнышко светит… Сели они на лавочку на балконе. — А помнишь, как я тебя в кино пригласил? Тогда ещё в школе. Черёмуха тоже весь двор зелёным покрыла. — Как такое забыть? Сколько лет с тех пор прошло? — Семьдесят — если не больше… Семьдесят пять. Долго они сидели, вспоминали молодость. Старость много стирает, иногда и вчерашний день не вспомнишь, но молодость не забудется. — Ой, разговорились! — встала жена. — А мы ведь не завтракали. — Ольга, заваришь хороший чай? Скучно пить одну ромашку… — Нам нельзя… — Хоть слабенький, да сахарочку по ложечке! Николай Иванович пил тот слабый чай с бутербродом и вспоминал те времена, когда завтракали крепким чаем с пирожками или оладушками. Зашла соседка, улыбнулась: — Как поживаете? — Да какие у нас дела в девяносто лет? — подшутил дед. — Раз шутите — значит, все в порядке. Вам что купить? — Ирина, купи мясо! — попросил Николай Иванович. — А вам нельзя… — Куриное можно. — Куплю. Сварю вам суп с лапшой! Соседка убрала со стола, помыла посуду и ушла. — Ольга, идём на балкон — на солнышке побудем! — Идём! Пришла соседка, вынесла на балкон кашу, объявила, что готовит суп. Ушедши, муж посмотрел ей вслед: — Хорошая, — вздохнул он. — Что бы мы без неё делали? — А ты ей всего две тысячи платишь. — Ольга, ведь мы квартиру на неё переписали. — Она не в курсе. Так и просидели до обеда. А на обед был куриный суп — вкусный, с кусочками мяса и растёртой картошкой. — Я всегда такой Наташе и Максиму варила, когда они были маленькие, — вспоминала Ольга Ивановна. — А теперь на старости чужие нам варят… — тяжело вздохнул муж. — Видимо, Коль, так наша судьба. Не станет нас — и никто не всплакнёт. — Всё, Ольга, хватит грустить! Пошли поспим. — Николай, недаром говорят: “Что старый, что малый” — всё у нас как у детей: суп протёртый, час поспать да полдник… Немного подремал Николай Иванович, а потом встал — не спится. Погода меняется? Он пошёл на кухню, там на столе — два стакана с соком, заботливо приготовленных Ириной. Он взял их двумя руками и осторожно, чтоб не пролить, принёс жене. Та сидела у окна. — Что, Ольга, загрустила? — улыбнулся муж. — На, сок… Она пригубила: — Тоже не спится? — Погода. — Вот и я с утра всё как-то не так себя чувствую, — Ольга Ивановна качнула головой. — Чувствую, совсем мало мне осталось. Ты меня хорошо похорони… — Ольга, ну что ты, как я без тебя? — Всё равно кто-то из нас первым уйдёт… — Всё, пойдём на балкон! Сидели до вечера. На ужин были сырники, потом посмотрели мультфильмы. Новые фильмы тяжело воспринимать, поэтому чаще старые комедии. В этот раз — только один мультик. Ольга Ивановна встала: — Пойду спать. Что-то устала… — Тогда и я… — Дай я на тебя хорошенько посмотрю, — вдруг сказала она. — Зачем? — Просто так. Долго смотрели друг на друга. Может, вспоминали, как все когда-то было впереди… — Пойду провожу тебя до кровати… Ольга взяла мужа под руку, пошли медленно. Он заботливо укрыл жену, пошёл к себе. Тяжело было на душе, долго не мог уснуть. Казалось, что и не засыпал вовсе, а часы показали два часа ночи. Он поднялся и пошёл к жене. Она лежала с открытыми глазами: — Ольга! Взял её за руку. — Ольга, ты что! Оль-га! И вдруг самому стало не хватать воздуха. Он дошёл до своей комнаты, положил приготовленные бумаги на стол. Возвратился к жене, долго смотрел на её лицо. Потом лёг рядом и закрыл глаза. Увидел свою Ольгу — молодую, красивую, как семьдесят пять лет назад. Она шла куда-то к свету вдали. Он поспешил к ней, догнал, взял за руку. Утром Ирина зашла в спальню. Они лежали рядом. На их лицах застыла счастливая улыбка. Только тогда женщина позвонила в скорую. Врач осмотрел, покачал головой: — Ушли вместе… Значит, очень любили друг друга… Их забрали. А Ирина без сил опустилась на стул у стола. Тут она увидела документы и завещание на своё имя. Она уткнулась лицом в руки и заплакала… Ставьте лайки и делитесь своими мыслями в комментариях!

Хорошая женщина. Что бы мы без неё делали? А ты ей всего две тысячи в месяц платишь. Алёна, ведь мы квартиру