Новогодняя тишина
Ноябрь перемежался серостью и холодной слякотью, пропитанной типичной русской хандрой. Дни растягивались лениво, словно забыв про время, насквозь проросшие усталостью. Анна заметила наступление декабря лишь по всполыхам агрессивной рекламы в магазинах: на афишах увесисто раскладывались горы икра, хрустящая селёдка под шубой и огромные пирамиды коробок с «Советским» шампанским.
Город терял себя в предновогодней лихорадке: витрины переливались разноцветными гирляндами. Люди шмыгали, обнимая пакеты с подарками, как будто мчались по ледяной реке, уклоняясь от невидимых преград. Каждому казалось, что надо срочно куда-то успеть, договориться, придумать, спланировать неважно что, лишь бы не отставать от других.
Анна же никуда не торопилась, ничего не ждала; казалось, она ждёт, когда весь этот шум утихнет, чтобы, наконец, услышать собственные мысли.
Ей было сорок. Уже. Три месяца назад она оформляла развод, который оставил не рану, а странную пустоту будто в груди поселился снег. Детей не было: разошлись по разным переулкам своей жизни без сложных объяснений. Так разлетаются случайные прохожие после краткой встречи на тротуаре.
«С наступающим, Анна Сергеевна!» кричали коллеги, сияя предчувствием праздника.
Она отвечала такой же вежливой улыбкой, бесцветной, отражённой, будто из холодной воды. Всё утро и весь день твердила себе: «Декабрь перетекает в январь. Среда на четверг. Нет повода для суеты».
Планы на новогоднюю ночь были предельно прозрачными: душ, старый халат, горячий чай с ромашкой в любимой чашке с зимним узором и в кровать ровно в десять, как любой день.
Никаких салатных гор, пересмотра «Иронии судьбы», ни бутылки с игристыми пузырьками, которая так и будет ждать следующего, никому не нужного, года.
***
Так пришёл этот вечер.
Погода издевалась над весельем города, устраивая свою пирушку: с неба лился ледяной дождь, смешиваясь с грязной кашей на асфальте. Тучи давили бетонные дома, и фонари казались состарившимися, с уставшими глазами. Самое то спрятаться, никуда не выходить.
В 9:30 Анна, как обещала себе, улеглась под тёплое стёганое одеяло. За стеной играла ненавязчивая музыка. Она закрыла глаза, стараясь провалиться в сон.
Но пробуждение было резким как вода из проруби. За дверью вспыхнул шум: кто-то настойчиво и ритмично колотил, не так как обычно будто жизнь зависела от её ответа. Сердито ворча про «московских гуляк», она взглянула на часы.
23:45
Подходить к двери не хотелось, наверняка ошиблись этажом. Пусть уходит. Но любопытство отвело её к окну, где она застыла от неожиданного зрелища.
Всё за окном ослепительно светилось белым: ни грязи, ни дождя, ни асфальта. Крупные, ленивые снежинки, родом из её детства, кружили в лучах фонаря, окутывая двор пушистым, почти волшебным покрывалом.
Мир за считанные секунды стал сказкой.
***
Стук повторился. Уже тише, словно боясь спугнуть магию.
Анна, всё ещё во власти чуда, пошла открывать. В этот раз ей было всё равно, кто окажется за порогом она жила здесь и сейчас, внутри странного сна. Ключ, поворот, хлопок двери.
А за ней
***
Стоял сосед.
Артём Ильич из той же лестничной площадки: пожилой, с вихрами седых волос, глазами щёлками, в которых плясали весёлые искорки. На нём старый твидовый пиджак, чуть мятого, поверх которого небрежно свисал шерстяной шарф в полоску.
В одной руке держал потрёпанный чемодан с медной застёжкой, в другой стеклянную банку, наполненную тёмной, рубиновой жидкостью.
Простите, Анна, что тревожу, его голос хрипел по-доброму, мне показалось у вас настоящая новогодняя тишина. Такой редкий сорт, вы знаете. Я не смог пройти мимо.
Анна растерянно оглядывала гостя, потом снова посмотрела на бесконечный снег за окном, где фонарь озарял каждую крупинку.
Артём Ильич, зачем только и выдавила.
Я с подарком, он протянул банку. Клюквенный морс. Моя Вера всю жизнь считала помогает от любой тоски. А ещё показал чемодан, хочу кое-что показать. Можно войти на пятнадцать минут? До курантов, чтобы не нарушать ваш покой.
На пороге Анна боролась между апатией и пробудившимся интересом, когда в жизнь входит новый сюжет, заставляя откалываться ржавчина одиночества.
Проходите, неуверенно сказала она, отступая, словно в незнакомую комнату.
Артём Ильич сбросил мокрый снег с ботинок. Раздеваться не стал, поставил чемодан на пол гостиной, окутанной сумерками. Свет фонаря проникал сквозь окно, рисуя странные тени на потолке.
У вас тут… по-русски, заметил он, ни жалости, ни оценки.
Я ведь не собиралась праздновать.
Понимаю, кивнул он. После таких событий, как у вас, всякие ёлки и шампанское выглядят пощёчиной. Все веселятся, а ты как будто за запертой дверью, где нет ни сил, ни желания. Начинаешь думать, будто это ты сломана.
Анна едва подняла взгляд. Никогда прежде так не говорили ей.
Раньше только пара фраз у почтового ящика.
Это правда?
Я старый человек, Анечка. Видал всякое. Знаю: русская зима не конец. Это пора, когда земля отдыхает под снегом, чтобы потом расцвести. И человек так же должен пережить холода, набраться духа, но не раствориться.
https://clck.ru/3QxjLt
Он щёлкнул застёжками чемодана и открыл его. На чёрном бархате лежали стеклянные шары десятки. Каждый особенный: синий в серебре, как млечный путь; красный с золотой розой внутри, прозрачный, который под определённым углом отражал радугу.
Что это? шептала Анна, придвигаясь ближе.
Моя коллекция, с улыбкой ответил Артём Ильич. Не марки и не монеты. Собираю воспоминания. В каждом шаре одно чудо из жизни. Вот этот, осторожно вынул синий, первый поход в Карелию с Верой, смотрели на звёзды, дали друг другу слово не расставаться. Сдержали. Красный с розой на первую годовщину. Она говорила, что любовь это роза без шипов.
Анна рассматривала неземные шарики и чувствовала, как холод из её сердца медленно уходит, таял, как лёд на плите. Всё здесь было не просто украшениями. Это память, тепло, любовь.
Почему вы мне показываете это?
Потому что у вас пусто, сказал без роскоши Артём Ильич. А пустота не наказание, а место для нового. Смотрите.
Из кармана он достал ещё один шар. Простой, хрустально чистый, без узоров.
Это для вас, протянул шар Анне. Ваш первый. Символ сегодняшнего вечера. Символ того, что вы пустили свет через дверь, хотя решили спрятаться. Символ первого снега за окном, доказательство чудо возможно и в самой серой тишине.
Анна сжала шар в руке. Он был холодный и гладкий.
За окном вдруг ударили куранты, и слышались первые выкрики: «С Новым годом!»
Анна смотрела на соседа, а искры в его глазах казались мудрыми, как у зимних филинов.
Спасибо, тихо сказала она, и впервые улыбнулась по-настоящему, чуть неуверенно, но честно.
Не за что, улыбнулся Артём Ильич. Это начало. Всё остальное вам решать: что поместить в первый шар утренний чаёк, новую книгу, а может что-то большее. Новый год только начался.
Он аккуратно закрыл чемодан, пожелал спокойной ночи и ушёл, оставив Анну с необычной, наполненной тишиной.
Это была другая тишина живительная, радостная, с обещанием надежды.
Анна подошла к окну, держа прозрачный шар. Снег падал, засыпая старое, окутывая двор новым, чистым миром. И впервые за долгое время она думала не о том, что было, а о том, что будет…
И это было самое удивительное новогоднее чудо.
