Без меня ты пропадёшь! У тебя ничего не получится! орал Дима, запихивая свои рубашки в огромную дорожную сумку.
Но Вика не пропала. Не пропала, хоть и было тяжело. Может, если бы она дала себе время поразмыслить, как жить дальше с двумя маленькими дочками, напугала бы себя до ужаса, и, может, даже простила бы измену лишь бы не оказаться одной. Но раздумывать особо было некогда: надо было собирать девочек в детский сад и самой бежать на работу. Дима только полчаса назад завалился домой самодовольный, счастливый, полный уверенности в своей новой жизни.
Вика, надевая пуховик, быстро отдаёт указания:
Ксюш, помоги Леночке застегнуть куртку и проследи, чтобы в садике нормально покушала, а то опять воспитатель жаловалась, что к каше не притрагивается.
Дим, забирай свои вещи сразу, чтобы потом не возвращаться. Не тяни резину. Ключ от квартиры в ящик брось. Пока.
Ксюша родилась раньше Леночки на двадцать минут и была «старшей». Обеих девчонок только что стукнуло по четыре годика совершенно разные, но каждая упрямая и самостоятельная. Ксюша, если надо, стерпит манную кашу и съест молча, а Леночка начнёт спорить: «Там комочки не буду!»
Слава богу, садик близко, всего десять минут неспешного шага. Девочки болтают, по пути отвлекают Вику от тревожных мыслей о будущем. На работе тоже не до страданий в её поликлинике прием расписан по минутам, а потом ещё вызовы. И только вечером, когда вешалка в прихожей оказалась пуста, а на ней всю жизнь висели куртки мужа, до Вики дошло: она теперь сама по себе.
Плакать и жаловаться Вика не привыкла надо просто жить, и даже чуть лучше, чем раньше. Сесть, сложить руки не её история. Лучше спокойно обдумать, что делать дальше и попытаться увидеть хоть сколько-нибудь хорошего. Для начала ужин приготовить.
Что изменилось у нас, думает про себя Вика, режет огурцы для салата. Муж ушёл. Ну и что? Какие обязательства теперь на мне? Таких, с какими я не справлюсь, нет. Чуть подстроить распорядок и всё будет хорошо. Даже лучше. Я не хочу больше думать, с кем он и где, мне легче быть одной. Да, сложнее, зато спокойнее всё.
Почитала девочкам очередную сказку про Незнайку, поцеловала сонные головки, и пошла бельё развешивать, стиральная машинка уже выключилась. Перед сном поставила чайник, решила выпить чашку чая с мелиссой и чуть-чуть привести в порядок мысли, распределить дела на завтра.
Близняшки у Вики словно зеркала, только характерами разнятся. Две конечно, хлопот больше, чем с одним ребёнком, но Вика никогда не жаловалась. Пару раз, когда кто-то из соседей пытался её пожалеть, спокойно отвечала:
У нас всё хорошо, я справляюсь. Никто ни на пределе сил.
Чайник вскипел, заварила себе чай с любимой мелиссой, включила настольную лампу. За окном февральская хлябь, то снег, то дождь, а в квартире тепло и уют, только настенные часы мерно тикают…
И тут кто-то позвонил в дверь. На пороге стояла Лидия Сергеевна их соседка. Вике она всегда казалась холодной и отчуждённой: пожилая, худая, всегда одна, с маленькой, замученной дворняжкой, которую по утрам выгуливала с подтянутыми губами. Соседей Лидию Сергеевну не жаловала, не болтала, на лавочке не сидела.
Простите, что поздно, кутаясь в платок, робко сказала Лидия Сергеевна. Увидела, что ваш Дима вещи в машину грузил… Он ушёл, да?
Это вас не касается, мгновенно отрезала Вика.
Муж ваш действительно не моё дело, спокойно ответила соседка. Я просто хотела, если вдруг потребуется помощь, зайдите ко мне девочек посмотреть или что-то ещё…
Заходите, смягчилась Вика. Как вас звать-то?
Лидия Сергеевна. А вы Вика, знаю. Так вот, Викуля, не подумайте, что я навязываюсь, сказала она, пока Вика ставила на стол печенье и наливала чай. Просто мне в радость помочь. Никаких денег, просто так.
Сделала маленький глоток чая и качнула головой:
Ммм, вкусно. Мелисса, что ли? Я у себя на дачном участке тоже сажу у меня много трав, и мелисса всегда.
Приезжайте летом в гости, улыбнулась Лидия Сергеевна, у меня яблоньки, банька, речка, уточки…
Вика слушала и вдруг поймала себя на мысли: а почему она решила, что Лидия Сергеевна ей противна? Может, потому, что не лезла с расспросами и бесконечной жалостью, как многие? Не сыпала соль на рану. Просто пришла, когда стало плохо, и предложила помощь.
Вика впервые по-настоящему посмотрела на соседку: аккуратная, с собранными в узел волосами, платье с кружевным воротничком, пахнет чем-то лёгким, приятным.
В ту ночь Вика спала легче, чем за последние недели. Чем больше Лидия Сергеевна рассказывала про дачу, про своих уток, про румяные яблоки, тем спокойнее становилось на душе…
Всё это Вика теперь помнит, как будто было вчера, хоть прошло уже пять лет. Помнит, как муж орал ей в лицо: «Пропадёшь! Не справишься!» И всё же теперь это в прошлом.
Лидия Сергеевна ловко режет яблоки на пирог, выкладывает ломтики на тесто, отправляя противень в духовку. Уже готовы салаты, мясо доходит на плите сегодня у неё день рождения. На дворе золотая осень, август, окна нараспашку, по кухне идёт аромат яблочного пирога.
Вот кто меня всегда выручал, думает Вика, улыбаясь. Девчонки без ума от бабушки Лиды. А ведь могла бы тогда просто не пустить, дверь не открыть. Теперь уже девочкам по девять, целые школьницы. Провести лето где только на этой даче: озеро, друзья, любимая бабушка Лида. Настоящая, родная, добрая.
Я за яблоками, компот сварю! говорит Вика и выходит с корзинкой в сад.
В тени под яблоней лежит Алька та самая собака, что когда-то была облезлой дворняжкой возле помойки, на которую Вика и смотреть не могла. Теперь Алька гордость всей семьи, настоящий друг девчонок.
Всё можно пережить, если есть любовь, думает Вика, протягивая Альке угощение. Только любовь спасает нас.