А тебе не надо садиться за стол. Ты должна подавать нам! заявила моя свекровь.
Я стояла у плиты в молчании рассветной кухни в мятой пижаме, волосы собраны небрежно, взгляд рассеян. Запах стоял странный: кусочки бородинского хлеба и крепкий, чуть пересоленный кофе.
На маленьком старом табурете возле стола сидела моя семилетняя дочь Варвара, уткнувшись носом в альбом, ловко выводила фломастером яркие завитки, похожие на летящие облака.
Ты опять свои диетические сухарики делаешь? прозвучал сзади ледяной голос.
Я вздрогнула.
В дверях самой обычной хрущёвской кухни стояла свекровь женщина с лицом, высеченным будто из гранита, голос у неё был такой, что спорить невозможно. Домашний халат плотно застёгнут, волосы собирались в пучок, губы были тонкой полоской.
Между прочим, вчера я обедала абы чем! бодро продолжила она, хлопнув полотенцем по краю стола. Ни борща, ни нормальной еды. Ты умеешь готовить яйца? Только как положено, не как твои новомодные штучки!
Я выключила плиту и открыла холодильник.
Под рёбрами завязалась узкая и очень стальная спираль злости, но я проглотила её. Не перед дочерью, и не в этой кухне, где каждый квадратный сантиметр будто шептал: «Ты здесь чужая».
Сейчас всё будет, сказала я, стараясь, чтобы не дрожал голос. Повернулась к шкафу.
Варвара не отрывала взгляда от фломастера, но боковым взглядом следила за бабушкой, тихо и настороженно.
«Будем жить у моей мамы»
Когда мой муж Алексей предложил переехать к его матери, он говорил как-то логично:
Побудем у неё, ну месяц-два максимум. Рядом с работой, а ипотеку вот-вот одобрят. Она не против.
Я заколебалась. Не потому что мы конфликтовали нет, держались вежливо, но я знала: две взрослые женщины в одной кухне это, как минное поле, только оно пахнет валерьянкой.
Свекровь человек, которому нужно любое движение держать под контролем, судить и оценивать.
Выбора не было.
Нашу двушку мы продали быстро, а новую ещё не оформили. Так мы втроём оказались в тесной старой квартире свекрови.
«Всего лишь временно.»
Контроль это воздух
Первые дни были спокойные. Свекровь была подчеркнуто любезна, даже поставила Варваре отдельный стульчик, достала ягоды из морозилки.
Но на третий день начались «правила».
В моём доме порядок, отчеканила поутру, наливая чай. Встаём в восемь. Обувь только в тумбочке. Продукты согласовывай. И телевизор тише, я очень чувствительная к шуму.
Муж махал рукой, улыбался:
Мама, мы ведь ненадолго. Перетерпим.
Я кивнула, не произнося ни слова.
Но «перетерпим» начало звучать как приговор.
Я растворяюсь
Прошла неделя, потом ещё одна.
Режим становился жёстче.
Свекровь убрала детские рисунки со стола:
Мешают.
Сняла мою клетчатую скатерть:
Непрактично.
Мои хлопья внезапно исчезли с полки:
Давно стоят, испортились.
Мои шампуни «переместила»:
Не люблю, когда перекладывают.
Я чувствовала, что не гость, а человек без права на слово.
Моя еда «неправильная».
Мои привычки «ненужные».
Моя дочь «слишком шумная».
А муж всё повторял:
Пока перетерпи. Это её жильё. Она всегда так.
Я с каждым днём исчезала.
От меня оставалась где-то тень спокойной женщины.
Всё, что было это бесконечная подстройка, молчание.
Жизнь по чужому сценарию
Каждое утро я вставала ровно в шесть, чтобы первой занять ванну, сварить кашу, подготовить Варю и не оказаться под гневом свекрови.
Вечером готовила две ужины:
Один нам.
Один «как положено» ей.
Без лука.
Потом с луком.
Потом только в её кастрюле.
Потом только на её сковороде.
Да я многого не прошу говорила она почти нежно. Просто человеческого, по-русски. По традиции.
День, когда унижение стало зрелищем
Однажды утром я только умыться успела и включить старый чайник, как свекровь зашла в кухню, будто бы вся квартира её личный театр.
Сегодня ко мне придут подруги. В два часа. Ты дома, организуй мне стол. Огурчики, салатик, что-то к чаю просто так.
«Просто так» у неё значит стол как на Новый год.
О Я не знала. Продукты
Купишь. Я написала список. Там ничего страшного.
Я оделась, пошла в ближайший «Пятёрочку».
Купила всё:
курицу, картофель, укроп, яблоки для шарлотки, печенье…
Вернулась и без перерыва готовила.
К двум часам всё было готово:
стол накрыт, курица румяная, салат хрустящий, шарлотка золотая.
Пришли три пенсионерки аккуратные, с завивкой и духами, пахнущими прошлым.
И с первой минуты я поняла: я тут не «гость», я «обслуживание».
Пойдём, Людмила, сядешь рядом улыбнулась свекровь. Будешь нам накладывать.
Накладывать? переспросила я.
Что тут такого! Мы же в возрасте. Тебе не сложно.
И вот опять:
с подносом, с ложками, с хлебом.
«Чай налей.»
«Сахар принеси.»
«Салат закончился.»
Курица сухая, ворчала одна.
Шарлотка жёсткая, добавила вторая.
Я стискивала зубы и улыбалась. Собирала посуду. Разливала чай.
Никто не спросил, хочу ли я присесть, или просто вздохнуть.
Как хорошо, когда молодая хозяйка! сказала свекровь притворно ласково. Всё на ней держится!
И в тот момент что-то внутри меня сломалось.
Вечером я сказала правду
Когда гости ушли, я перемыла всю посуду, убрала остатки еды, постирала скатерть.
Потом села на край дивана с пустой чашкой.
На улице промозгло темнело.
Варя спала свернувшись как клубок.
Алексей сидел рядом и листал телефон.
Послушай сказала я тихо, но твёрдо. Я так больше не могу.
Он удивленно поднял голову.
Мы живём как чужие. Я как обслуживающий персонал. А ты ты замечаешь это?
Он молчал.
Это не дом. Это существование, где я только подстраиваюсь и молчу. Я с Варей здесь. Я не хочу терпеть еще. Надоело быть удобной тенью.
Он кивнул медленно.
Понял Прости, что не заметил раньше. Будем искать квартиру. Любую лишь бы свою.
И мы начали искать той же ночью.
Наш дом пускай и крошечный
Квартира была маленькая, хозяин оставил старую мебель, линолеум скрипел.
Но когда я переступила порог почувствовала невесомость. Я словно снова стала собой.
Ну вот пришли, вздохнул Алексей, ставя сумки.
Свекровь ничего не сказала. Не пыталась удержать.
Я не знала, обиделась ли она, или поняла, что перегнула.
Прошла неделя.
Утро начиналось с музыки.
Варя рисовала на полу.
Алексей варил кофе.
Я смотрела на них и улыбалась.
Без напряжения.
Без спешки.
Без «терпи».
Спасибо тебе, сказал он однажды, обнимая. За то, что не промолчала.
Я посмотрела ему в глаза:
Спасибо, что услышал.
Теперь наша жизнь была далеко не идеальная.
Но это был наш дом.
С нашими правилами.
С нашим шумом.
С нашим дыханием.
И это было по-настоящему.
А ты как думаешь: оказавшись на месте этой женщины, ты бы выдержала «ненадолго», или ушла бы сразу?
