Дача, она все исправит
Ты что, с ума спрыгнула? Я же Марине Петровне сказала, что ты придёшь! Она специально для тебя лучший кусок оставила!
Ольга застыла в прихожей с сумкой в руках. Свекровь, Валентина Ивановна, стояла у порога кухни, скрестив руки на груди, и смотрела так, будто Ольга пришла с повинной за преступление.
Валентина Ивановна, я не успела на рынок, робко возразила Ольга. После работы забежала в химчистку за вашим костюмом, потом в аптеку
А позвонить? Предупредить? Марина до закрытия тебя ждала! Потом мне целый час жаловалась, что я её подвела!
Ольга поставила сумку на стол. В груди неприятно заныло.
Мясо хорошее, свежее, достала упаковку, показала её Валентине Ивановне. Вот, говядина охлаждённая, мраморная…
Свекровь даже не взглянула. Только брезгливо отодвинула пакет.
Магазинная химия. Коля такое не станет есть, у него желудок слабый.
Коля сам на прошлой неделе купил точно такое же, не удержалась Ольга.
Зря. Щёки Валентины Ивановны пошли пятнами.
Вот! Муж сам носится за продуктами, пока жена неизвестно чем занята! Три года живёшь у нас, а ни проку, ни пользы. Готовить не умеешь, по дому толку чуть, детей всё нет…
Валентина Ивановна, это уже несправедливо!
Несправедливо? она фыркнула. Я своей свекрови ноги готова была целовать, и слова поперёк не говорила. А ты? Только споришь и делаешь по своему…
Валентина Ивановна пошла в прихожую, дёрнула с крючка сумку. Каждое движение выводило Ольгу из себя.
Я Коле давно говорю: разводись, пока не поздно. Найдёшь себе настоящую русскую женщину, которая мужа уважать будет…
Она махнула рукой и, не поправляя задники, втиснулась в туфли.
Ольга осталась в дверях кухни, сжимая косяк пальцами.
До свидания, Валентина Ивановна.
Свекровь не ответила. Дверь хлопнула, и наступила глухая тишина.
Ольга медленно сползла по стене и села на холодный пол. Мраморная говядина сиротливо лежала на столе, и смотреть на нее не хотелось. Не хотелось видеть ни вылизанную кухню, ни свадебные фотографии на стенах, где Валентина Ивановна улыбалась так будто ей натёрли мозоль.
Три года Три года стараний. Ольга учила рецепты, которые Коля любил, терпела воскресные обеды, где её картошка получала: «Коленька привык к кубикам, а не соломке». Всегда кивала, улыбалась, извинялась.
И всё равно никуда не годится. Всё равно «лучше бы развёлся».
Ольга запрокинула голову, прижала затылок к стене. Надо бы потолок подкрасить, сказать Коле хотя теперь какая разница?
Две недели Ольга жила, будто в подполье. На звонки Валентины Ивановны отвечал Коля, воскресные обеды отменялись из-за «разных дел», а встретились короткое «Здравствуйте» и бегом прочь.
А потом позвонил нотариус.
Ольгин дед, которого она видела от силы пяток раз за жизнь, умер. Оказалось, он оставил ей дачу в сорока километрах от Москвы, в садовом товариществе «Заря».
Надо бы съездить да посмотреть, Коля крутил на пальце ключи с брелком-матрёшкой. В субботу сгоняем?
Ольга кивнула. Ладно, пусть будет суббота.
Но она просчиталась.
Коленька, я с вами! Валентина Ивановна появилась в прихожей в седьмом часу утра, в резиновых сапогах и с лукошком. Там места грибные, Марина говорила.
Ольга только молча ставила термос. Впереди маячил просто замечательный (конечно же, с иронией) день.
Дача оказалась именно такой, как Ольга её представляла.
Покосившийся домик, заросший участок, забор, держащийся на двух ржавых гвоздях. Внутри пахло сыростью и старыми московскими газетами.
Коль, Ольга потянула мужа за рукав, шепнула. Давай продадим? Мы ведь не дачники. Каждый выходной сюда таскаться, копаться в земле…
Коля открыл рот, но ответить не успел.
Какое продадим?! Валентина Ивановна словно выросла за спиной. Вы что! Это же земля! Свой угол! Я бы за такую радость…
Свекровь аж руки к сердцу прижала, глаза заблестели.
Давайте ключи! Я тут всё устрою, цветы, сад, домик к осени подлатаю. Ещё спасибо скажете!
Ольга оглядела её скептически. Валентина Ивановна стояла по щиколотку в старой листве, но светилась от счастья.
Тут работы на год…
Оль, Коля тихо, но твёрдо взял её за локоть, пусть мама сама решает, ей радость. Ты же не против?
Ольга протянула ключи с облезлой матрёшкой. Спорить не хотелось.
…Два месяца прошли, как в туманном сне. Валентина Ивановна звонила только по делу, сама в квартиру не приходила и невероятно ни слова о рынке, детях, картошке. Только весёлый, бодрый голос: «Коленька, у меня всё хорошо! Я занята-перезвоню!»
Ольга недоумевала. Подвох? Болезнь? Затишье перед бурей?
Коль, спросила как-то вечером. С мамой всё нормально?
Конечно. Дачей занята. Говорит: дел невпроворот, спать некогда.
В пятницу позвонила Валентина Ивановна сама.
Завтра жду вас на даче! Шашлыки, участок покажу, столько сделала! Приезжайте увидите!
Коль, я не хочу, вздохнула Ольга после приглашения. Два месяца тишины, а сейчас опять…
Мама старалась. Обидится, если не приедем.
Она всегда обижается.
Поехали, Коля умоляюще посмотрел, и Ольга сдалась.
Суббота так суббота
А в субботу Ольга не узнала свекровь.
Валентина Ивановна встречала у калитки в льняном сарафане, с загорелыми руками и розовым румянцем. Не натянутая маска, а настоящая улыбка, разгладившая морщины, и лет десять стёрлись с лица.
Приехали! Вот и молодцы! свекровь раскинула руки в объятиях, и Ольга невольно шагнула вперёд.
От Валентины Ивановны пахло землёй, укропом и домашним мёдом.
Участок был не узнать. Грядки ровные, забор крепкий, смородина молодая, бархатцы под окнами цветут.
Идёмте, покажу всё! свекровь повела их, не давая опомниться. Тут клубника, соседка передала рассаду, к июню ягоды будут. Там помидоры, здесь огурцы. Осенью всё закатаю, вам всё, себе пару баночек.
Ольга переглянулась с Колей, он был также ошеломлён.
Ты всё сама? Коля обвёл взглядом двор.
А кто ж ещё? засмеялась Валентина Ивановна. Руки есть, голова при деле. Соседки добрые, совета дадут. Люди тут душевные не то что в Москве.
В доме тоже ново: занавески свежие, окна чистые, скатерть вышитая, сырости нет, пахнет пирогами.
Вот, свекровь поставила банку молока и свёрток с мясом. У Натальи Сергеевны взяла, вон через два участка живёт. Молоко от козы, мясо своё, бычок домашний. С собой заберёте творог ещё и сметана есть.
Ольга смотрела на свёрток. Своё, домашнее.
Валентина Ивановна, вам тут хорошо?
Свекровь села на табурет, в её глазах мелькнула непривычная мягкость.
Олечка, впервые позвала так, всю жизнь хотела свой уголок, свой сад, чтоб руками землю потрогать, головой ни о чём не думать. В Москве как в клетке. А тут…
Показала рукой за окно.
Тут я живу.
Обратно ехали молча. Коля за рулём, на заднем сиденье банки с молоком и творогом.
Слушай, первым нарушил тишину Коля, теперь, может, пора и о детях подумать? Лето есть куда их на природу.
Ольга фыркнула, но улыбнулась.
Знаешь, я ведь дачу хотела продать. В тот первый день. Казалась она развалиной…
Помню.
А она, эта дача Ольга задумалась. Она всё исправила. Между мной и твоей мамой. За пару месяцев сделала то, что я три года пыталась.
Коля остановился на красный, посмотрел на жену.
Мама просто была несчастлива. Теперь всё иначе.
Ольга кивнула. За окном огни Москвы, впереди квартира с фотографиями, а возвращаться домой впервые за три года было легко.
Надо почаще к ней ездить, тихо произнесла.
Сама удивилась, что говорит это абсолютно искреннеКоля улыбнулся, взял Ольгу за руку.
Знаешь, дело ведь не только в даче. Просто у каждого своё место, где он по-настоящему дома. У мамы теперь оно есть, у нас рядом.
Ольга посмотрела на мужа, вдруг почувствовав, как сквозь все усталость и ссоры наконец проросло что-то настоящее, простое и важное. За окном темнел летний вечер. В сумке тихо перекатывалась баночка сметаны, домашняя и несуетная, словно напоминание счастье не там, где идеальный порядок, а где живут любовь и мир.
Впереди был подъезд, знакомые ступеньки, кухня с мраморной говядиной, и впереди целое лето, в котором будет место для нового. Для любимых рецептов, разговоров на веранде, криков детей на дачной земле.
Ольга прижала ладонь к Колиной руке, выдохнула, и впервые за долгое время поняла дача действительно всё исправила.
А главное может быть, и не такое уж страшное было это слово «семья».
