Дача всё исправит
Ты в своем уме? Я же Валентине сказала, что ты придёшь! Специально договорилась она тебе самый лучший кусок мяса отложила!
Ольга замерла на пороге кухни с пакетом в руках. Светлана Владимировна, свекровь, стояла с суровым лицом, скрестив руки, будто Ольга провинилась не в покупке мяса, а совершила преступление.
Светлана Владимировна, я просто не успела на рынок, Ольга старалась говорить спокойно. После работы заехала в химчистку за вашим пальто, потом ещё в аптеку за лекарствами…
А позвонить? Предупредить?! Валентина тебя ждала до вечера, потом мне целый час в трубку плакалась, что я её подвела!
Ольга поставила пакет на стол. В душе неприятно ёкнуло.
Мясо хорошее, свежее. Она вынула упаковку, демонстрируя свекрови. Вот, говядина, охлаждённая, мраморная…
Светлана Владимировна даже не посмотрела. Она подошла и отодвинула пакет кончиками пальцев, как что-то несъедобное.
Магазинная дрянь. Всё с химией. Лёша такое не будет есть, ему нельзя, желудок слабый.
Лёша сам на прошлой неделе это мясо выбирал, невольно вырвалось у Ольги.
Зря. Свекровь побагровела.
Вот именно! Муж сам по продуктам бегает, пока жена неизвестно чем занимается! Три года, Оля, три года ты в семье, а толку никакого! Готовить не можешь, хозяйку из тебя не дождёшься, детей рожать не торопишься…
Светлана Владимировна, это несправедливо…
Несправедливо?! фыркнула свекровь. Я своей свекрови подол целовала, ни одного грубого слова! А ты? Все по-своему, никакого уважения…
Она решительно прошла в коридор, схватила сумку с вешалки. Каждое движение било по нервам.
Я Лёше давно говорю: разводись, пока не поздно. Найдёшь нормальную девушку, настоящую, которая мужа ценить будет…
Не договорив, она сунула ноги в туфли, даже не поправив их.
Ольга стояла, вцепившись пальцами в косяк двери кухни.
До свидания, Светлана Владимировна.
Свекровь не ответила. Дверь громко закрылась, и квартира накрыла тишина. Ольга медленно опустилась на холодный пол, прямо у стены. На столе сиротливо лежала упаковка мяса; смотреть на неё не было сил. Ни на неё, ни на безупречно убранную кухню, ни на фото со свадьбы, где на лицах семьи были натянутые улыбки.
Три года. Три года стараний. Она учила все Лёшины любимые рецепты, терпеливо посещала воскресные обеды у свекрови, где за каждым салатом и картошкой следовал комментарий: «Лёшенька привык, чтоб картошка была кубиками, а не полосками». Всё делала, извинялась гораздо чаще, чем хотелось.
Но всё равно недостаточно. Всё равно «лучше бы развёлся». Ольга устало оперлась затылком в стену и посмотрела на потолок, который давно следовало побелить… Хотя какая теперь разница.
Две недели она жила как подпольный партизан, избегая встреч, скрываясь за работой. На звонки отвечал Лёша, а обеды сокращались до редкого «здравствуйте».
А потом позвонил нотариус.
Дед Ольги, которого она видела от силы раз пять, ушёл из жизни, и вдруг оказалось, что старик оставил ей дачу, под Москвой, в садовом товариществе «Рассвет».
Надо бы съездить посмотреть, что там, крутил Лёша в руке связку ключей с потёртым брелком, Поехали в субботу?
Ольга лишь кивнула. Суббота так суббота.
Одно только она не учла.
Лёшенька! Я с вами! Светлана Владимировна появилась на пороге в семь утра, в резиновых сапогах и с корзинкой для грибов. Галина Викторовна говорила, там отличные места для сбора грибов!
Ольга спокойно пошла готовить термос. День предстоял… своеобразный.
Дача оказалась именно такой, какой представляла её Ольга покосившийся домик, заросший участок, забор держится на двух ржавых гвоздях. Внутри запах сырости и старых газет.
Лёша, прошептала Ольга, Давай продадим? Нам это не нужно. Каждый выходной тут рыться, грядки копать… Это не наша жизнь.
Лёша попытался ответить, но не успел.
Как это «продадим»?! свекровь возникла за их спинами, будто из земли, Земля! Свой угол! За такое счастье…
Она прижала ладони к груди, глаза заблестели.
Отдайте мне ключи. Я тут всё обустрою, цветы посажу, домик приведу в порядок. Через год сами спасибо скажете!
Ольга окинула её взглядом: стояла посреди зарослей, в резиновых сапогах и прямо светилась энергией.
Тут работы…
Оль, Лёша слегка сжал её локоть, Пусть мама займётся, ей нравится. Ну что тебе, жалко?
Жалко не было. Было только странно. Но спорить совсем не хотелось.
Ольга молча протянула Светлане Владимировне ключи с облезлой клубничкой.
…Два месяца прошли словно в другой реальности. Светлана Владимировна звонила только по делу, в гости не приходила, и невероятно ни разу не упомянула ни рыночное мясо, ни отсутствие внуков, ни картошку. В трубке звучал бодрый, весёлый голос: «Лёшенька, у меня всё хорошо! Некогда болтать, дача занята!»
Ольга ничего не понимала. Подвох? Пред бурей затишье? Неужели болезнь?
Лёш, спросила она как-то вечером, С мамой всё в порядке?
В полном, пожал плечами Лёша, Дачей занимается круглые сутки. Говорит, дел столько, что не до сна.
В пятницу позвонила сама Светлана Владимировна.
Завтра жду вас на даче! Шашлыки, участок покажу! Всё обустроила увидите, глаза на лоб полезут!
Я не хочу, покачала головой Ольга, когда Лёша передал приглашение, После такой тишины…
Оль, мама старалась. Ей будет обидно, если не приедем.
Она всегда обижается…
Пожалуйста… Лёша смотрел с такой щенячьей тоской, что Ольга сдалась.
В субботу Ольга не узнала свекровь.
Светлана Владимировна встретила их у калитки, в льняном сарафане, руки в земле, щеки румяные. Широкая настоящая улыбка разгладила морщинки и лет десять куда-то исчезли.
Приехали! Ну наконец-то! она распахнула объятия, и Ольга машинально позволила себя обнять. От Светланы Владимировны пахло землёй, укропом и медом.
Участок преобразился: аккуратные грядки вдоль заборчика, тот уже не шатается, а молодая смородина покрыта свежими листьями, у окна бархатцы.
Пойдёмте, покажу! Здесь клубника новая соседка дала рассаду, к июню первые ягоды будут. Тут помидоры, тут огурцы. Консервы осенью вам часть заберу, себе пару банок.
Ольга переглянулась с Лёшей, он был так же ошарашен.
Мам, ты всё одна?
А кто же? рассмеялась Светлана Владимировна, легко и тепло, Руки есть, голова работает, соседки помогаю советом. Люди тут душевные, не то что в городе.
В доме тоже всё преобразилось: свежие шторы, чистые окна, вышита скатерть, запах пирогов и трав.
Вот, выставила свекровь на стол банку молока и свёрток, У Натальи Петровны взяла, через дом живёт. Молоко от своей козы и мясо своё, бычок. С собой возьмите: там ещё творог, сметана.
Ольга смотрела на мясо. Всё своё, от соседки. Ни слова о рынке, ни упрёков.
Светлана Владимировна… вам тут хорошо?
Свекровь села на табурет, глаза прищурились по-доброму.
Олечка, впервые так назвала, я всю жизнь мечтала о таком. Дом, земля, руки в земле, голова свободна. В городе душно было, и сама не понимала почему. А тут…
Она махнула рукой в окно.
А тут я, наконец, Живу.
Обратно ехали в молчании. Лёша вёл машину, банки с молоком позвякивали на заднем сиденье.
Слушай, нарушил Лёша тишину, может, теперь и детей заведём? Есть куда летом отправлять.
Ольга фыркнула, но улыбнулась.
Знаешь, я ведь хотела эту дачу продать, в первый день. Зачем нам развалины?
Помню…
А она… эта дача… Ольга замолчала, подбирая слова, всё исправила. За два месяца то, что у меня за три года не выходило…
Лёша притормозил, повернулся к ней.
Мама просто была несчастлива. А теперь счастлива.
Ольга кивнула. За окном огни Москвы, впереди их дом с фотографиями со свадьбы, и за три года впервые возвращаться домой было легко.
Надо бы почаще к ней ездить, тихо пробормотала.
И удивилась сказала это абсолютно искренне.
Иногда, чтобы всё поменять к лучшему, нужно лишь найти дело себе по душе, место для сердца. И тогда отношения сами налаживаются.
