Оксаночка, пойми, у нас положение безвыходное, тяжело вздохнул Валентин Борисович, устало протирая переносицу. Людмила уже третий месяц пилит меня.
В Финляндии нашла для Саши какую-то языковую школу. Ну, сыну нашему, понимаешь? Говорит, надо парню дорогу в жизнь дать, английский подтянуть. А откуда деньги взять?
Ты же знаешь, на работе сейчас всё кисло.
Оксана медленно подняла взгляд на отца.
Ты решил, что лучшее решение продать дачу? тихо произнесла она.
А что ещё остаётся? всколыхнулся Валентин Борисович, подался вперёд. Участок стоит пустой, Людмила туда и носа не суёт скучно ей, мошкара… Да и не знает даже, что дача формально давно не на меня записана. Считает, что сейчас выставим на продажу и, как говорится, заживём.
Оксаночка, ты же у меня умная девчонка. Давай по-честному: переоформишь дачу, продашь как законная хозяйка. Свои деньги, что ты мне десять лет назад дала до копейки забираешь! А всё, что сверху пойдёт с продажей отдаёшь мне. По родне же, по-семейному.
Тебе же не убыток? И себе возвращаешь, и отцу помогаешь.
Пришёл неожиданно, без звонка. Да и вообще за последние годы Оксана с ним почти не общалась у него уже своя, новая семья, свои заботы, и старшая дочь в ту жизнь не особо вписывалась.
Оксана сразу почуяла неладное. Думала, опять денег просить будет, а тут… Его «предложение» звучало как минимум странно.
Пап, а помнишь, как было десять лет назад? проговорила, когда он замолчал. Ты пришёл тогда ко мне, сказал, что надо на операцию и восстановление деньги.
Ты помнишь вообще, что это за деньги были?
Валентин Борисович недовольно поджал губы.
Ну что уж, зачем вспоминать прошлое? Живой же, выздоровел, слава Богу.
Прошлое? усмехнулась Оксана, покачав головой. Это были мои накопления за пять лет. Я каждую копейку считала. На первый взнос за квартиру собирала.
В выходные подрабатывала, ни в отпуск, никуда. Всё ради этого. А ты пришёл ни работы, ни накоплений. Зато жена новая, Люда, и сын Саша.
Ты тогда все мои деньги забрал.
Я в тупике был, Оксанка! Что мне оставалось, хотел у кладбища ложиться?
Я предложила тебе помощь, только честно сказала: боюсь остаться ни с чем, если тебя не станет.
Ты ведь наследник по документам уже и жена другая. Они бы меня на участок и близко не пустили.
Мы ведь неделю спорили, помнишь? Ты и мысли не допускал, что расписку напишешь обижался.
«Как ты можешь?! Я же твой отец!»
Я просто хотела хоть каких-то гарантий для себя.
Ну и оформили мы всё, что ты хотела! буркнул отец. Купчая на дачу, всё честно, как ты и просила.
Я по дешёвке тебе её тогда отдал как раз на лечение деньги.
Но договор был простой: я там живу, а потом, как деньги появятся выкупаю обратно.
Десять лет прошло, пап, сказала Оксана жёстко. Десять! Ты хоть раз заикнулся, что готов выкупать? Хоть копейку предложил? Нет.
Ты каждое лето так и жил там, выращивал свои огурцы, топил печь, дрова мои, налоги мои, крышу я чинила своими руками. Ты жил, а я тянула эту лямку с ипотекой.
Валентин Борисович вытер лоб платком.
Ну, не работал я, после химии восстанавливался долго, а потом кому старого брать?.. Да и Людка у неё душа ранимая, офисная работа её гробит…
С её продаж через Авито и живём, лишь бы свести концы.
Душа ранимая? Оксана поднялась, зашагала по кухне. А у меня, что, кожа грубая?
Я, значит, пахать могу на двух работах, ипотеку выплачивать и твой санаторий на даче обслуживать?
А теперь вдруг захотелось дачу продать, чтобы Сашу в Финляндию отправить?
Мою дачу, пап. Мою.
Ну формально твоя, признал Валентин Борисович. Но изначально я думал, это временно…
Я же тебе жизнь дал, дочка! Неужели ради пары соток земли родному брату не поможешь?
Брату? Оксана замерла. Я его в жизни дважды видела. Он даже с днём рождения меня не поздравил. А Людмила она хоть раз интересовалась, как я жила эти годы? Как я всё тянула одна?
Она до сих пор уверена, будто ты владелец заводов, просто «чёрная полоса».
Ты ей десять лет правду не говорил.
Отец отвёл взгляд.
Я хотел как лучше… Не хотел нервировать её.
Она бы тогда меня достала: зачем имущество «на сторону» увёл…
“На сторону”?
Оксана, не цепляйся к словам! отец сорвался. Я дело предлагаю! Дача теперь стоит в пять раз дороже. Рынок вырос.
Ты забираешь свои три миллиона, что на лечение далась, и всё честно! А мне остальное на Сашку, Люде на зубы, да машину бы обновить та уже совсем развалилась.
Семь миллионов себе у тебя и так квартира в Москве, всё при тебе.
Семье помоги!
Оксана смотрела на отца не узнавая того, кто когда-то читал ей сказки перед сном.
Нет, сказала она твёрдо.
Что, «нет»? вымолвил Валентин Борисович.
Не буду продавать дачу. И не отдам никаких денег сверх того, что уже дала.
Дача по закону и совести моя.
Ты там жил бесплатно, поправился, жил в своё удовольствие. Вот и считай, что это мои алименты тебе.
На этом всё.
Ты серьезно?! лицо отца налилось кровью. Ты хочешь у своего отца последнее отнять? Если бы не я дачи бы вообще не было, дедом построена!
Вот именно: дедом. Он бы в гробу перевернулся, если б знал, что ты захочешь разбазарить семейное гнездо ради поездки на языковые курсы для парня, который за девятнадцать лет ничего не сделал.
Оксана, очнись! заорал отец, вскочив. Ты мне должна! Я тебя вырастил! Если не согласишься, я всем расскажу, какая ты жадная! Людмиле всё расскажу, она тут такое устроит мало не покажется!
В суд пойдём! Оспорим сделку! Кабальная, мол, сделка ты воспользовалась болезнью и имущество присвоила!
Оксана криво усмехнулась.
Попробуй, пап. Все чеки из больницы, переводы всё у меня.
И купчая, подписанная тобой у нотариуса, когда ты уже в ремиссии был.
Людмила удивится, узнав, что ты дачу ей обещал, когда уже даже документы были не на тебя.
Оксаночка… голос отца стал слабым, почти умоляющим. Доченька, ну пожалуйста! У Люды сейчас сложный период…
Если узнает правду я на улице окажусь! Она ведь на пятнадцать лет моложе, держится за стабильность. Не будет денег и дачи не нужен ей стану. Ты хочешь, чтобы твой отец на вокзале оказался на старости?
Думать надо было раньше, сдержанно бросила дочь. Когда не работал десять лет. Когда Людмиле позволял лезть в кредиты. Когда обещал золотые горы за мой счёт.
Так и не поможешь? выпрямился, зло сказав Валентин Борисович. Дочку вырастил, а благодарности не дождался…
Иди домой, пап. Лучше Людмиле правду расскажи хоть честь сохрани.
Подавись ты этой дачей! процедил Валентин Борисович, проходя мимо. И знай: у тебя больше нет отца! Забудь мой номер!
Он ушёл, а у Оксаны даже не дрогнуло сердце: да и был ли он отцом?
Оставил её, когда семи лет не было.
***
В субботу, рано утром зазвонил телефон. Незнакомый номер.
Алло?
Это Оксана? сразу узнала голос Людмилы. Воображаешь о себе невесть что, девка?
Думаешь, мы ничего не узнаем? Валя мне всё рассказал! Бумаги подсунула, когда он после операции не понимал ничего!
Людмила, здравствуйте, спокойно ответила Оксана. Предлагаю говорить без крика.
Какой здравствуйте?! Уже иск в суд готовим!
Мой юрист сказал сделка развалится мигом! Ты на отцовской болезни нажилась, за копейки забрала родовое гнездо.
Мы тебя на улице оставим!
Людмила, послушайте внимательно.
Я всё понимаю, Валентин Борисович изложил вам свою версию. Но у меня есть все документы и переводы на лечение.
А ещё сохранились все его сообщения за десять лет: «Спасибо, доченька, что не бросила, что за дачей смотришь».
Как думаете что скажет суд?
Людмила замолчала такое не ожидала.
Ты настоящая злюка, прошипела в трубку. Тебе своей квартиры мало? Хочешь у Саши последнее отобрать? Учиться парню надо!
Пусть идёт работать, спокойно ответила Оксана. Я в его годы так делала.
А вам, Людмила, стоит узнать правду. Про его акции, дивиденды помните?
Какие акции? голос дрогнул.
Те, которых никогда не было. Он просто все годы выдавал мои переводы за свои дивиденды врал вам напропалую.
Проверьте банковские выписки. Убедитесь сами.
Я, думая, что спасаю отца, в долги влезала.
Людмила бросила трубку. А вечером прилетело сообщение от отца.
Три слова: «Всё испортила мне».
***
Оксана не ответила. Через пару дней узнала от соседей по даче, что Людмила устроила настоящий погром кричала, швыряла вещи мужа из окошек, пока не приехали полицейские.
Оказалось, Людмила, твёрдо веря скорой продаже дачи, залезла в долги немалый кредит под огромные проценты на тот самый «старт» для сына.
Валентину Борисовичу пришлось буквально убегать. Людмила на развод подала, когда узнала, сколько тот всего скрывал.
Сашка быстро ушёл жить к девушке, даже не позвонив отцу «старик сам виноват».
Где теперь её отец Оксана не знала и узнавать не собиралась.
