Аленка, ну пойми, ситуация полная катастрофа, вздохнул тяжело Игорь Валерьевич, потирая переносицу. Галина мозги выносит уже второй месяц!
На Кипре ей понравилась какая-то программа обучения для Ильи, ну, для сына нашего.
Говорит, ему надо старт в жизни дать, язык подтянуть. А где рубли взять?
Ты же знаешь, сейчас я без работы.
Алена подняла взгляд и посмотрела на отца.
Ты правда думаешь, что продать дачу лучший выход? тихо спросила она.
А какой еще? отец даже оживился, наклонился ко мне. Дача стоит без дела. Галина там ни разу толком не была, у нее аллергия на дачу, на комаров
Она даже не в курсе, что по бумагам давно уже не моя дача. Думает, выставим на продажу и заживем.
Алена, ты ведь у меня умная. Вот так: ты сейчас все официально продаешь. Забираешь свои деньги, которые мне десять лет назад одолжила до копейки!
А остальное, по сегодняшней цене, отдаешь мне. По-родственному.
Ты же не в минусе, своё получаешь и папе помогаешь.
Отец явился без предупреждения. Общались мы редко у него давно была другая семья, свои заботы, и мне там места особо не было.
Алена догадывалась: просто так он не пришёл. Думала, опять за деньгами, но… Его предложение звучало странно, неприятно.
Пап, давай вспомним, что было десять лет назад, сказала Алена. Ты пришёл и попросил денег на операцию и восстановление. Помнишь?
Игорь Валерьевич поморщился.
Ну, зачем старое ворошить, Ален? Я ведь выздоровел, всё позади.
Старое? Алена усмехнулась, качая головой. У меня тогда лежали накопления, которые я по копеечке собирала пять лет. На первый взнос на квартиру.
На выходных работала, в отпуск не ходила, экономила, как могла. А ты Без работы, без накоплений, зато с Галиной и Ильёй.
Ты у меня всё забрал под операцию!
Я был в отчаянии, дочка! Что мне оставалось? Лечь под забор умирать?
Я предложила тебе помощь, не слушая перебила его Алена, но сказала честно: я боюсь остаться и без денег, и без жилья. У тебя наследница Галина. Она бы меня и на порог той дачи не пустила.
Мы неделю торговались, помнишь? Ты расписки не хотел, обижался.
«Как ты можешь отцу не доверять?..»
А я просто просила гарантий.
Гарантии ты получила, перебил Игорь Валерьевич. Всё оформили, дача твоя. Я тебе её продал фактически за копейки, за ту сумму, что ушла на лечение.
Но договорились: я пользуюсь, а как деньги появятся обратно выкуплю.
Десять лет прошло, отрезала Алена. За это время ты хоть раз заикнулся об обратном выкупе? Хоть рубль вернул? Нет.
Ты все лето жил на даче, сажал свои огурцы, поливал грядки, сжигал моё дрова, за которые я платила.
Налоги на мне. Ремонт крыши тоже. Ты там жил хозяином, а я гасила ипотеку.
Отец вспотел, вытер лоб.
Ну не работал я, Ален После лечения долго отхожу, возраст, не берут никуда.
Галина тоже человек тонкий, работа в офисе убивает, всё на перепродаже живём, на жизнь едва хватает.
Тонкая натура?! Алена встала, нервно расхаживая по кухне. А я, значит, дубовая?
Я могла на двух работах вкалывать, чтобы и ипотеку платить, и «санаторий» твой на даче содержать?
И теперь Галина решила пора дачу продавать, чтобы отправить Илью на Кипр?
Мою дачу, пап! Мою!
Формально да, твоя, буркнул отец. Но ведь это временно было. Я все-таки твой отец. Ты за метры будешь цепляться, когда брату старт нужен?
«Брату»? Алена резко остановилась. Я его два раза в жизни видела.
Он меня ни с днем рождения не поздравил. Галина хоть раз поинтересовалась, как я живу? Как я кредиты тянула?
Ты ей десять лет пел, что ты владелец завода, тебе просто не повезло.
Ты десять лет врал, папа.
Отец отвёл взгляд.
Я не хотел расстраивать Галину. Она бы подняла скандал, зачем недвижимость на сторону переоформил.
На сторону?
Алена, не придирайся к словам! взорвался он. Это же выгодно! Дача сейчас в пять раз дороже, чем тогда. Рынок вырос.
Ты забираешь свои три миллиона сколько давала мне на операцию. Справедливо? Справедливо! Остальные семь миллионов мне.
Мне Илью устраивать в институт, Галине зубы, машину бы поменять старая уже на ладан дышит…
Ты эти семь миллионов и не почувствуешь, у тебя и квартира в Москве, всё есть.
Помоги семье!
Алена смотрела, не узнавая его. Куда делся тот, кто читал ей сказки перед сном?
Нет, бросила она тихо.
Что нет? над ухом повис его голос.
Я не буду продавать дачу. И уж точно не отдам тебе ни копейки «сверху».
Дача по праву и по закону моя.
Ты десять лет жил бесплатно, восстановился, ел свои помидоры, отдыхал. Считай, что я выплатила свои алименты таким образом.
На этом всё.
Ты что, серьезно? лицо Игоря Валерьевича стало алым. У отца последнее забираешь!
Если бы не я, дачи бы вообще не было, дед строил!
Вот именно, дед. Он бы в гробу перевернулся, если бы знал, что ты планируешь спустить семейное гнездо на путёвки на Кипр для парня, который двадцать лет палец о палец не ударил.
Алена, опомнись! заорал отец, вскакивая. Ты мне должна! Я тебя вырастил! Еще слово и я Галине всё расскажу, устроит тебе разнос такой, что мало не покажется.
В суд подадим! Сделку признаем недействительной, скажем, воспользовалась моей болезнью!
Алена горько усмехнулась.
Попробуй, пап. У меня есть все чеки из больницы. Все переводы на твое имя. И договор купли-продажи, который ты в здравом уме и памяти подписывал у нотариуса уже после курса лечения.
Галина, кстати, очень удивится, когда узнает, что дачу ты продал ещё до того, как Илья в школу пошёл.
Ты же ей обещал, что это наследство твоё?
Аленушка голос отца стал жалобней. Дочка, пожалуйста. У Галины сейчас тяжёлый период
Если узнает выгонит меня. Моложе на пятнадцать лет, со мной ради стабильности.
Если дачи и денег не будет, я не нужен. Ты хочешь, чтобы твой отец по вокзалам шатался?
А ты не думал об этом раньше? ледяным голосом ответила Алена. Когда не работал десять лет, позволял Галине в долги лезть, за мой счёт ей горы золотые сулил?
Значит, не поможешь? выпрямился Игорь Валерьевич. Родная дочь называется… Вырастил на свою голову
Иди, папа, и расскажи Галине правду. Это твой единственный шанс сохранить достоинство.
Подавись ты этой дачей! прошипел, проходя мимо, Игорь Валерьевич. Но помни: у тебя больше нет отца. Можешь вычёркивать мой номер.
Отец ушёл. Алена всплеснула плечами: будто бы он когда-то был.
Он, по сути, бросил её, когда ей было всего семь.
***
В субботу утром зазвонил незнакомый номер.
Алло?
Алена? тут же узнала голос мачехи, Галины. Ты кто о себе возомнила, девчонка?
Думаешь, мы не знаем, как ты Игоря обманула? Всё рассказано!
Пока он в себя не пришёл после наркоза, подсунула бумаги!
Галина, доброе утро, спокойно сказала Алена, давайте говорить без криков.
Какое нафиг утро?! Мы заявление в суд уже пишем! Наш юрист сказал, быстренько сделку развалит ты на болезни папе нажилась, дачу родовую за бесценок забрала!
Мы тебя без всего оставим!
Галина, внимательно меня выслушайте.
Знаю, Игорь Валерьевич рассказал свою версию. Но у меня есть все документы деньги пошли на лечение.
Более того, сохранилась переписка за десять лет, где он благодарит меня, что содержу дачу и даю ему там жить.
Там чёрным по белому: «Спасибо, дочь, что не бросила, что дача в надёжных руках».
Как думаете, что скажет суд?
Тишина. Галина явно такого ответа не ожидала.
Ты змея, прошипела она. Квартира есть, тебе и тут мало? Ты у брата последнее хочешь отобрать? Илье учиться надо!
Илье работать надо, отрезала Алена. В его возрасте я работала. А вам, Галина, пора правду узнать. Ведь он вам про «акции» рассказывал? Помните?
Какие ещё акции? голос дрогнул.
Те, которых никогда не существовало. Все деньги, что я переводила ему как помощь, он вам представлял как дивиденды.
Посмотрите его выписки он всё просаживал, прикрываясь болезнью.
А я думала отцу жизнь спасаю. Недавно всё только узнала.
Галина бросила трубку. Вечером пришло короткое смс от отца: «Ты всё испортила».
***
Без ответа. Через пару дней от соседей Алена узнала: на даче скандал.
Галина швыряла вещи мужа из окон, пока не приехала дежурная часть.
Вышло, что она, надеясь на быструю продажу, уже взяла кредит под бешеные проценты для «старта» сына.
Игорь Валерьевич уехал. Галина подала на развод, узнав про всю ложь.
Сын Илья, живший легко, не стал особо сочувствовать, и быстро перебрался к своей девушке сказав: «Это старик сам виноват».
Где сейчас отец Алене не важно. И искать она не будет.
Сегодня я понял, что иногда нужно жёстко расставить границы даже с самыми близкими. Опора растёт не из родства, а из справедливости к себе.
