Дедушки больше нет
Передохнуть толком не успела только приехала в Москву из командировки, еще куртку не сняла, даже чемодан не открыла, а тут звонит мама.
Слышу, что голос у неё какой-то взволнованный, но меня это особо не насторожило усталость такая, что голова варит через раз.
Катринушка, доча, ты уже дома?
Привет, мам. Да, доехала наконец-то. Только в квартиру зашла. Что случилось-то? Всё нормально?
Ну и хорошо, что дома
Стало ясно, что мама не просто так звонит, что-то у неё на языке вертится, но решается долго. Видимо, не знает, с чего начать или не хочет сразу в лоб говорить.
Я, честно, подумала, что она опять со двора накопала сплетен и сейчас будет их с энтузиазмом обсуждать. А мне бы только лечь и вырубиться до утра, потому что в поезде спать не получилось в соседнем купе четверо молодых ребят веселились всю ночь.
Как включили гитару и песни орали, даже моё имя под окнами выворачивая: «Расцветали яблони и груши» Вроде и весело бы, если бы не хотелось выбросить уши наружу. Если бы были силы я бы посмеялась, а так только чтобы у них струны на гитаре лопнули… Но нет.
Мам, давай так, я сейчас хоть немножко приду в себя, чай попью, вещи разберу и перезвоню. Поболтаем нормально, ладно?
Боюсь, не получится слышу вздох мамы.
В смысле не получится? и в этот момент вдруг замечаю, что у неё голос странный какой-то, напряжённый.
Не сможешь отдохнуть, Кать.
Чего это вдруг? Я не собираюсь никуда, ни гостей не жду. Мама, только не говори, что ты решила меня на выходные на дачу вытащить?
Катрин, дедушки больше нет…
Села на диван, как вкопанная, прижала телефон к уху.
Не ожидала совсем.
Соседка его, Марья Фёдоровна, утром позвонила. Зашла к нему молочка передать, а он мама замялась, лежит на пороге. Сердце. Всю ночь так пролежал. Надо мне ехать в деревню, хоронить, а ты, Катя, сможешь помочь? Я не очень хочу туда, ты же знаешь, у нас с ним не ладилось. А Марья Фёдоровна с соседями помогут, если что. Ты сможешь поехать, Катенька? Ты же с ним хорошо ладила
Пауза. Я смотрю на письмо, которое совсем недавно пришло от дедушки, но я его, увы, не вовремя получила в очередной раз была в командировке. За полгода это уже третья, и конца им не видно у кого дети, у кого здоровье, кто не может Только я такая свободная и беззаботная, что меня вечно на подхват.
Катя, мама снова, соседи всё видят. Не забыли бы про старика. Ты его одна поддерживала. С ним ведь у тебя были свои отношения. Ты едешь?
Да, мам, конечно встала, взяла письмо дедушки и вернула его на тумбочку. Только не понимаю, как Дед же крепкий был, на Новый год бодрячком был, совсем не жаловался.
Возраст, Кать тихо, устало говорит мама. Сейчас мужики и до пенсии не доживают, а он свой восьмой десяток отмотал. Бог ему судья.
Я сижу в шоке. Любила я своего дедушку, очень. Наверное, только я одна с ним общалась родственники его давно забыли. Мама моя, понятно, ещё с похорон папы своего мужа не общалась. Дед не мог простить ей уход сына, винил: «Ты его доконала». А мама парировала, мол, мужик должен зарабатывать, а Андрей про сердце не говорил
Так дед и поругался с ней сказал, чтобы она на порог его больше не переступала. А я приезжала: в детстве на каникулы, потом письмами обменивались. Потому что никакие современные телефоны и гаджеты дед не признавал. Родственники за это его считали странным, а он просто был из другого века.
Да и вообще все вокруг судачили, что «поехал умом после того, как жену и сына похоронил», а в последнее время стал разговаривать будто бы с невидимым черным котом. Марья Фёдоровна говорила кота никто не видел, а дед с ним разговаривает. Как тут не подумаешь?.. Но я всегда знала у него порядок с головой. Просто одиноко было ему.
Закончили похороны Всё по-деревенски: после последнего гвоздя и минутной тишины сыпанули горсть земли, потом все собрались за поминальным столом выпили, вспоминали, говорили, какой был человек. Именно в этих разговорах, в памяти он и продолжит жить.
После поминок все стали расходиться по домам я осталась на дедовском дворе совсем одна. Грустно и пусто стало Глаза на мокром месте не успела я попрощаться с дедушкой.
Чтобы не сойти с ума, проветрила дом, помыла пол, вытерла пыль, старый стол разобрала, остатки еды в холодильник. Дом хоть и простой, но уютный. Всё в лучших русских традициях: яблоневый сад в цвету, на грядках пока пусто видно, дедушка не стал ничего сажать этой весной Может, чувствовал.
Села под яблоню, позвонила маме:
Всё, мамуль, проводила Всё как надо.
Молодец, Катюша. Какой бы ни был, а всё-таки человек.
Мам, ну он нормальный был, просто горе его сжило. Не держи на него зла, ладно? Он ведь папу любил больше жизни.
Катя мне не за что на него злиться. Пусть земля ему будет пухом. Ты когда назад собираешься?
Да пока никуда не еду. Отгулы взяла, хочу хоть с недельку тут остаться. Девять дней дождусь, а может, останусь ещё. Приезжай к нам, мам?
Ой, Кать, куда мне переться? У меня огород, сезон. Не могу
Как хочешь Тут и папина могила рядом, между прочим. А ты ещё ни разу не была. Я вздохнула. Ну ладно, мам, давай. Если что наберу.
Заварила себе чай из смородиновых листьев с мятой дедушка всегда такие начинал сушить с самой весны. Взяла письмо, села на кровать читать. Странное письмо Не о нём, а всё про какого-то Черныша кота. Про «молоко», корм Хотя я ни разу не видела у деда животных. «Черныш молоко любит, полбанки сам выпил, а я его в глаза не видел только мельком, одним глазом, да и то метнулся в сарай» пишет дед.
Прочитала письмо раз, второй. Кота так не встретила. Хотя иногда, когда убиралась во дворе, ощущала, будто кто-то смотрит Думаю: надо к Марье Фёдоровне на чай сбегать, расспросить про кота.
Пошла к ней утром.
Да какой ещё кот, Кать смеется. Я сколько ни была у деда ни кота, ни следов. А вот сам он за последний месяц стал кого-то звать, сам с собой бубнит, зовёт «Черныша» по имени, оживлённый такой, будто и правда кто-то есть. Но никто, кроме деда, его не видел.
Вернулась я, что-то наводила порядок на участке, набросилась на дела а мысли только об этом коте невидимом. И ведь по письму-то кот есть, а по факту, кажется, дедушка один был Стало очень жалко его.
А где-то в саду за мной из тени, не высовываясь, наблюдал черный кот. Он давно уже сюда прибился, и дедушку своему сразу почуял тот молоком его баловал, колбасой иногда. Но подпускал Черныш только на расстояние. А сейчас выискивал глазами меня, сомневался показываться ли Испугался всех, кто тут толкался после похорон, но чувствовал ко мне почему-то тянет.
А я всё хожу, всматриваюсь: может, шевельнётся где-то в траве На девятый день вдруг увидела быстренького черного кота под яблоней.
Так вот ты какой, Черныш! радостно воскликнула. Дедушка не наврал!
Рванула к нему мигом исчез. Прятался до самого вечера.
Ну ты даёшь, друг пугливый, говорю, по-хорошему, глядя в кусты. Я уезжаю завтра Не бойся меня, давай знакомиться!
Марья Фёдоровна как раз пирожки с капустой мне несла, а тут слышит, что я будто с пустым местом разговариваю. Подходит к забору, глядит меня видит, а кота нет. Потом расскажет соседкам, как «и Катя теперь с невидимым котом переговоры ведёт» Смеялись все «городская приехала, со зверями разговаривает».
Вечером налетела такая гроза, что свет гас гром их весь дом тряс. Я лежу на кровати, за окном тьма, и вдруг молния, блеск, и вижу: в форточке два светящихся глаза. Попятясь к изголовью: «Ну, мамочки!»
А этот Черныш метнулся и залез под кровать, мокрый и дрожащий.
Выманивать пришлось с уговорами, но я его вытащила, полотенцем вытерла и прижала к себе на кровати. Вместе мы засыпали друг другу стало спокойнее.
Утром кот порывается на улицу.
Ну уж нет, без завтрака не отпущу! смеюсь. А потом думай сам: хочешь, поедешь со мной. Мне бы и само́й к душе. Дедушка был бы рад.
Накормила, выпустила и стала собираться домой. Как вышла с чемоданом а Черныш уже сидит на крыльце, смотрит в глаза, трется об ноги. Сразу ясно: своё решение принял.
Зашла к Марье Фёдоровне, отдала ключи надо же кому-то дом наглядывать.
Катя, это что, тот самый кот? удивленно спросила она, увидев меня с Чернышом на руках.
Тот самый, улыбнулась я. Не зря дедушка на него писал. Просто трусливый он, людей боялся А теперь, видишь, подружились.
Вот оно как А я всё думала, что у Ивана Сергеевича с головой что-то… тихо пожала плечами Марья Фёдоровна. Вы приезжайте. За домом присмотрю.
Конечно. Мы с Чернышом теперь вместе, будем заезжать.
Пирожки в дорогу от Марьи Фёдоровны, благодарности и вот мы с Чернышом уже в автобусе. Еду, смотрю в окно вдруг мерещится, что лицо дедушки на облаках появилось, доброе, улыбается, будто подмигивает. Черныш уткнулся в стекло, тоже глянул.
Автобус тронулся, облако исчезло, но, даже если показалось для меня теперь вечная память осталась. Дедушка не ушёл, он со мной, в сердце и всегда будет рад, что его последняя внучка и его хитрый черный друг нашли друг друга.
