День, когда моя бывшая тёща пришла забрать даже люльку моей дочки.
Когда я сказал бывшей тёще, что ухожу от её дочери, она даже бровью не повела. С тем ледяным вкрадчивым голосом, которым только свекрови и тёщи умеют мастеровито владеть, она строго произнесла:
Значит, завтра заедем за вещами моей дочери.
И она действительно приехала воплощение угрозы. Явился бывшая жена с братом и их приятелем, словно группа быстрого реагирования по выносу имущества. Я стоял в коридоре, держа дочку на руках, и смотрел, как наша квартира пустеет так, будто её грабят налётчики.
Оставь мне телевизор, тихо попросил я, обнимая дочь, прильнувшую ко мне.
Доча любит его смотреть
Меня посмотрели так, будто я почку попросил.
Это МОЙ телевизор, отрезала она и с такой драмой стала отсоединять провода, будто это старинная лампа Аладдина.
Забрали буквально ВСЁ. Кровать, стол, стулья, даже зеркало из ванной, что уже давно держалось на одном сомнении. После них квартира казалась до того пустой, что любой звук отдавался эхом. Осталась только люлька дочери, мой покосившийся табурет и я пытавшийся сдержать слёзы, лишь бы дочка не увидела, как я надламываюсь.
Но вот она, сцена как из дешевенького фильма: когда грузовик уже был у дома, доверху забитый нашими вещами, бывшая жена вошла в опустевшую комнату, увидела меня стоящего, как потерпевшего кораблекрушение.
Скажи, чтобы я осталась, неожиданно попросила она, с глазами, как у побитой собаки.
Я посмотрел на неё, набрал в грудь воздуха и всей оставшейся в душе гордостью произнёс:
Нет.
Забрали всё до последнего. Вернее, почти: оставили кухонный гарнитур и старую плиту то, что покупали вместе. Щедрые, ничего не скажешь.
В ту ночь я смотрел на голые стены и плакал. Но был ГОРД скорее бы умер, чем стал просить оставить хотя бы одну ложку.
Прошел год
В дверь позвонили. На пороге она моя бывшая тёща, пожаловала «повидаться с внучкой» (ну, конечно А я тут президент России). Я открыл дверь с самой доброжелательной улыбкой, на какую способен мужик после всего.
Проходите, Мария Павловна, пригласил я, делая шаг в сторону.
И вот ЭТОТ ВЗГЛЯД.
Квартира была полная-полёшенька: новые диваны (правда, от родственников, но ей было невдомёк), обеденная зона, большая стенка, здоровенный ПЛОСКИЙ телевизор, на котором дочка смотрела свои мультики в HD, новые шторы, ковер, несколько картин на стенах.
Смотрю, ты неплохо обустроился, промямлила она, явно поражена.
Да, Мария Павловна, кивнул я, наливая ей чай в СВОЙ новый сервиз.
Год это очень много, когда не нужен никто, кто по вечерам устраивает пьяные дебоши.
Она поперхнулась чаем. Я ПОБЕДИЛ.
Потому что оказалось, что за то самое время, пока я терпел бесконечные выходки её дочери и частые алкогольные «посиделки» после визитов родственников, остался один с ребёнком на руках. И наполнил этот дом любовью, трудом и мебелью, которую уже никто не отберёт.
Дочка счастливо играла на новом ковре с игрушками. Бывшая тёща рассматривала всё вокруг, будто попала в параллельную реальность. Я пил чай и думал:
«Спасибо, что забрали всё дали мне великолепный повод доказать, чего я стою».
И вот вопрос к тебе был ли у тебя тот момент всепоглощающего удовлетворения, когда человек, считавший тебя безнадежным, понимает, что без него ты не просто выжил, а расцвёл во всей красе?
