Десять лет я проработала кухаркой в семье сына, и никакой благодарности не получила
Вспоминаю, как учительница Ольга Михайловна ушла на заслуженную пенсию в пятьдесят пять лет. После этого переехала к сыну, в их просторную квартиру на окраине Москвы. Свой родной уголок с бережно сложенным архивом, старым самоваром и коврами, она закрыла на ключ вроде бы хотела сдавать, да так и не решилась. Может, опасалась незнакомых людей, а может, просто дом был слишком дорог сердцу.
С невесткой, Полиной, сразу установились ровные отношения. Ни склок, ни перебранок, чудесным образом поддерживали мир в доме. И быт они делили честно, без лишних слов.
Я всегда считал, что Ольга Михайловна настоящий подвиг совершила. Ведь поселилась у сына, когда внуку, Саше, только исполнился год. И прожила в его семье целых десять лет нелёгкие, насыщенные заботами годы.
Полина вскоре после декрета вышла на работу. Вся домашняя круговерть легла на плечи Ольги Михайловны: от котлет до уборки, от стирки до глажки, и, конечно, главное смотреть за маленьким Сашей. А это дело очень ответственное: ведь не каждый осмелится доверить ребёнка кому попало.
С утра до вечера она была няней, кухаркой, хозяйкой. Молодые возвращались домой только к семи вечера, а тогда Ольга Михайловна наконец могла присесть, перекусить да и то так, на пару минут, потому что завтра всё начнётся заново.
Когда Саша пошёл в школу, новые хлопоты добавились с утра до остановки, в троллейбус, в школу, потом обратно. И так до пятого класса: внука встречать, довести до дома, накормить. И везде порядок, и всюду забота. Как-то призналась мне, что порой к вечеру и телевизор посмотреть сил нет глаза слипаются от усталости.
Никаких встреч с подругами, никаких посиделок а в праздники молодые уходили к друзьям в гости, а она оставалась дома с ребёнком. Саша смеётся, играет, а ей и поговорить-то некогда.
И вот подрос мальчишка, ему уже почти десять. Наверное, Ольга Михайловна так бы и жила, хлопотала бы о семье. Но случай помог вырваться из этого круга.
Как-то услышала, как Полина говорит сыну: «Мама твоя, видимо, слишком много порошка сыплет в машинку бельё от него химией пахнет. Скажи ей аккуратно». Десять лет стирала и вдруг такой упрёк. Проглотила обиду, не стала накалять.
А второй случай не заставил себя ждать: невестка предложила освободить для Саши отдельную комнату, а самой перебраться в проходную. Тогда Ольга Михайловна поняла: пора собираться.
Собрала вещи в старенький чемодан, вернулась в свою тихую двушку. Протёрла облюбованные стёкла, отмыла ковры, вдыхала запах родного дома. А сын с невесткой обиделись перестали звонить, будто она их покинула. Привыкли, что всё на ней держится.
Грустно вспоминать: никто её, по сути, не жалел. Считали, так и положено: готовить, убирать, стирать. Словно нет у неё ни усталости, ни желания жить для себя.
Обиды накопились, и общения не стало. Но Ольга Михайловна оптимистка. Верит, что когда-нибудь всё наладится.
А сейчас у неё настоящая радость: больше не нужно никуда спешить, нет прежней ответственности. Ведь для себя самой много не надо. В шестьдесят пять лет она впервые за долгое время почувствовала свободу.
Помните песню Муслима Магомаева: «Вторая молодость приходит к тому, кто первую сберёг»? Вот и ей довелось испытать это: дать себе право жить только ради себя.
Может, звучит красиво самоотверженность. Но так оно и есть. Мало кто по-настоящему ценит такую заботу, особенно свои собственные дети. Быстро привыкаешь, что кто-то всегда всё делает: моет пол, готовит борщ, стирает рубашки, следит за ребёнком, помогает с уроками. Привыкаешь к этой надёжности и не задумываешься, сколько сил она забирает.
Вот так. Какая бы ни была жизнь, востребована была. А теперь только для себя.
