Испорченные дети
Ты его совсем избаловала! Во всем ему потакаешь, он и верхом на тебе катается! Оля, нельзя так! Ты окончательно избаловала мальчишку! Как, собственно, и я тебя в свое время! Некого винить, я и сама хороша! А вы оба испорченные дети! И нечего говорить мне, что ты уже взрослая! Как была ребенком так и осталась! Абсолютно не умеешь думать своей головой и принимать правильные решения! Мария Павловна с досадой захлопнула дверцу холодильника и отскочила, когда с нее на пол свалился магнит с фотографией семьи дочери.
Фотография была сделана прошлым летом на побережье Азовского моря, куда в этот раз её почему-то не позвали. Много лет подряд она ездила с «детьми» отдыхать: помогала присматривать за внуками, наслаждалась морем, заводила «правильные» знакомства. Но не в этот раз.
Причины, по которым её не взяли, показались Марии Павловне странными.
Мама, у нас в этом году проблемы с деньгами. Поэтому мы едем только своей семьей. А тебе позже купим путёвку отдохнёшь. Пока посмотри, куда хочешь.
Но, Оля! А как же дети? Кто будет их держать в узде?
Мам, Антон уже взрослый, он и сам за Елизаветой присмотрит. В этот раз бюджет совсем другой, поэтому, наверное, поедем дикарями снимем квартиру и всех разместим.
А для меня, конечно, места не нашлось!
Перспектива не обрадовала Марию Павловну. Лететь в одиночестве в скучный пансионат, где развлечений только “танцы под баян”, а публика сплошь да рядом одно «компотское» совсем не то, к чему она привыкла. Другое дело приличный отель, вокруг интеллигентные люди, даже иностранцы бывают. Да и с ее образованием и знанием языков оставалось только выбирать лучшее. Но не в этот раз
Мамочка, ты же понимаешь! Отдых это перелёт, питание, жильё
Прямо как будто я у вас еду горстями!
Мам, ну правда! Денег нет! Перестройка, зарплаты задерживают, ремонт твой, мои больницы, репетиторы для Антона всё съело много рублей. Сейчас каждый рубль на счету. Ты хочешь, чтобы я совсем осталась без надежды отдохнуть морем? Ты же видела, какой у меня был год! Всё на бегу!
Да, видела! Видела, что ты плохая мать! Всё на мне и на Людмиле, твоей свекрови. Забрать из садика Елизавету, встретить Антона со школы, накормить, напоить, отвести их на кружки
Мама, не преувеличивай! Антон давно всё сам делает, ты только на танцы возишь Елизавету и то не каждый день, а могла бы оставить, в саду ведь есть кружок. Но ты настояла, говорила, ребёнку нужно развиваться.
Теперь, значит, я виновата?! Мария Павловна подняла голос и ухватилась за сердце. Как же вы неблагодарные! Стараюсь ради вас, а вам все не так!
Мама, ну не надо Оля прижалась лбом к окну. Я тебе безмерно благодарна, правда. Но не надо упрекать.
Слушать она ничего больше не захотела, быстро собрала вещи и, гордо демонстрируя обиду, ушла в свою комнату загородного дома.
Обижаться Мария Павловна умела великолепно. Могла неделями не звонить первой, молча давала понять, как сильно ее ранили, а потом, наконец, отвечая на звонок дочери, вяло вздыхала и жалобно спрашивала:
Олечка, если сердце замедляется, еле-еле стучит, это уже плохо, да?
Оля бросала все дела и мчалась на дачу к матери, где та обычно пережидала обиду. После этих поездок у Оли не оставалось ни сил, ни желания делать что-либо еще она молча уходила в спальню и тихо плакала, не понимая, за что ей такие тяготы.
Антон заходил к маме, укрывал пледом и шептал:
Мам, не езди к бабушке больше. Подуется сама приедет.
Ох, Антон, если бы я была в этом так уверена
С раннего детства Оля знала маму такой: тонкая, обидчивая, с двумя языками, музыкальным слухом но невероятно ранимая. Она могла на русском, французском или английском одним тоном упрекать за любую провинность. И для маленькой Оли страшней наказания не было, чем холодное:
Олечка, подумай над своим поведением. Иди к себе, дочка.
Если настроение у Марии Павловны было хорошее (а случалось такое редко), в доме стоял мир. Но большей частью стакан у неё всегда был наполовину пуст. Мир вокруг представлялся как череда несостоятельных людей: коллеги, друзья, родственники все были как «не такие».
Для Олечки долгое время она делала исключение: дочь была вундеркиндом в три года складывала буквы, в четыре уже играла на пианино:
Я слышу музыку!
Марии было чем гордиться. Но настал момент, когда всё изменилось: в шестом классе девочка внезапно получила «двойку» за диктант. Мать растерялась, но не дала дочери и слова сказать.
Доченька, как можно?! Ты меня подвела!
Проблему обнаружила бабушка, случайно заметив, что Оля рыдает, пытаясь отстирать юбку после неловкой ситуации, связанной с первыми взрослыми изменениями в организме. Никто ей ничего не объяснял Мария считала такие разговоры ни к чему.
После долгого разговора с бабушкой Оля осознала: мама вовсе не идеальная, и разговорам о материнской самопожертвенности можно не всегда верить.
Дальше одно разочарование сменяло другое. Всё чаще Оля видела на лбу матери цветной шарф якобы от мигрени, но по его наличию в доме было ясно: грядёт семейное похолодание. Скандалить Мария не опускалась, а строго садилась в кресло и со льдом в голосе произносила:
Оля, ты меня уничтожаешь
Не объясняя, чем именно. Догадайся сама.
Любое желание или выбор дочери воспринимались в штыки особенно, когда речь зашла о поступлении в мединститут.
Хирург не женская профессия! Ты не понимаешь!
Но бабушка и папа мечтали спасать людей, и я тоже хочу!
Мало ли кто что мечтал. В итоге я вдова, а ты без отца!
После поступления в медицинский Мария целое полгода почти не разговаривала с дочерью. Новая волна раздражения пришла с выбором зятя.
Ты серьёзно? Неужели не было никого покультурнее? Он и не слышал о Мопассане, и на опере ни разу не был!
Пётр хороший человек и любит меня.
На любви далеко не уедешь!
На самой свадьбе Мария забыла о своих принципах познакомилась с Александром Сергеевичем, дальним родственником жениха, отставным майором. Владел французским, стихи читал, был ухоженным Мария будто заново расцвела. С ним она впервые ощутила себя женщиной, а после его ухода, когда он умер, стала невыносимой для всех вокруг. Стала срываться на живых, а Оля и кто был рядом, пытались поддержать.
Отпуска, выходные, праздники Мария жила с семьёй дочери, не представляя жизни иначе:
А что такого? Я часть семьи!
Проблемы начались, когда подрос Антон. Его выводили из себя бесконечные бабушкины упрёки.
Антон! Снова громко музыка! Как можно такое слушать?!
Любимые шарфики не тронули внука, и он начинал упрямиться, хотя Оля предпочитала не вмешиваться. Однажды, когда Оля решила купить сыну гитару, Мария устроила новый бойкот и обиделась всерьёз: не брала трубку, даже дверь не открыла. Ключи от квартиры забрала на всякий случай.
В конце концов у Оли лопнуло терпение.
Не хочет говорить не надо! раздражённо сказала она и тут же случайно разбила любимую кружку, подаренную сыном на день рождения.
Почему-то кусочки разбитой посуды стали последней каплей: пора что-то менять!
Антон! окликнула она, и парень появился мгновенно.
Я здесь.
Выбрал, какую гитару хочешь?
Можно? он светился от счастья.
Нужно! Какую?
Бас-гитару! Мам, точно?
На все сто! Бабушка скажет, что ты испорченный не обращай внимания.
Хорошо! А Елизавету с собой возьмём, она обещала помочь.
Так и сделали. Гитару купили, друзья Антона организовали репетиции у него дома, а видео с их выступлением быстро стало популярным в рунете особенно с веселой Елизаветой на подпевках.
Оля радовалась, что сын занят делом, и вечерами, приезжая с работы, слушала их рассказы и мечты.
А Мария ждала. Убиралась, готовила, смотрела на телефон дочь так и не появлялась.
Прошло несколько недель и Мария впервые задумалась: а что если дочь на этот раз не придёт? Если впервые не попросит прощения? Так и случилось.
Осознание далось ей тяжело ведь она посвятила жизнь дочери и внукам, а теперь такая «небольшая» ссора грозит разрушить всё. Мотаясь по одинокой даче, она не хотела признать свои ошибки.
Наступила осень, за ней холодные дожди. Мария сидела на кухне с чаем, смотрела на соседских детей в резиновых сапожках и решила: хватит ждать. Вечно так просидеть и дожидаться, пока тебе тоже купят гвоздики на кладбище?
Она поставила чашку, быстро собралась и поехала к Оле.
Дорога знакомая, но сердце не на месте: идти первой мириться с дочерью для Марии Павловны неслыханно! Несколько минут она сидела в машине перед домом, придумывая речи, но шагнув на крыльцо, услышала сверху тарахтение барабанов и гитар.
Оля на кухне громко пела что-то про колдуна, мешала компот, а Елизавета хлопала в ладоши:
Мам, а давай с тобой ролик запишем!
Давай, смеялась Оля, раздавая стаканы с компотом.
В этот момент на пороге появилась Мария Павловна. Оля обернулась, словно ничего не произошло:
Мама, привет! Присмотри за мясом, мы сейчас будем обедать. Ты голодна?
Мария Павловна кивнула, снимая пальто.
Вот и прекрасно! Елизавета, давай не забывай бабушкино лицо покажи, куда мальчишки делись!
Я теперь в музыкальной школе, пою, бодро сообщила внучка.
Мария Павловна быстро отвела глаз и ухватила поднос со стаканами:
Пойду, посмотрю на эту чудо-гитару. Красивая?
Очень! Красная, захлопала в ладоши Елизавета и побежала вперед.
Ну что ты медлишь, мама, махнула вслед Оля, первый шаг ты уже сделала.
Мария кивнёт и поднимется наверх, где Антон покажет бабушке гитару. И что-то между ними изменится.
Конечно, не всё, но важное останется: чтобы быть услышанным, учись слушать. Тогда все будет как надо, и семья останется рядом. А разве это мало?
